Чтение онлайн

А там ждал сей презент грузчик-студент, по кличке Лега. Он тогда еще отзывался на эту кличку. На некоторое время Лега стал машинистом бульдозера, который помог ему вытащить контейнер из моря.

Пока солидный капитан-механик жег в костерке контейнер, Лега и матрос-моторист расконсервировали Тойоту, протерли ее и заправили.

Этой же ночью, получив ключи, Лега перегнал уникальное заморское чудо в капитанский гараж, оставив старенький москвич ночевать на улице. А Костя Шадрин в это время встречался на одной из одесских «малин» с представителями трудящегося востока. Точнее — Закавказья.

Что интересно, самым трудным в этом деле было убедить Костю, что когда найдут разбитую машину, никто ничего не поймет.

Или — все сделают вид, что никто ничего не понял.

Как, собственно говоря, оно и случилось…

К тридцати годам Легат, благодаря своей весьма разносторонней деятельности, был уже одним из богатейших людей родного города. А потом и перестройка поспела.

И тогда Легат развернулся по настоящему…

Получилось так, что Олег Тихомиров всю жизнь был пасынком страны, но оставался сыном своей эпохи. Возможно, с годами, он стал бы одним из богатейших людей не только своего города, но и всего СНГ. То есть стал бы олигархом, как принято сейчас называть людей, всеми правдами и неправдами добывших несметные богатства.

Но помешала страсть к чтению, привитая ещё в раннем детстве отцом.

Как и большинство его сверстников, родившихся в середине двадцатого века, в шестидесятые годы он читал научную фантастику и верил в светлое будущее. В семидесятые годы, пришло разочарование в коммунистических идеалах, а с ним — уныние и пессимизм. По идее всё, вроде бы, было правильно, но на каждом шагу молодой Легат сталкивался с тем, что в жизни всё было не совсем так, как писали в газетах, говорили по радио и телевидению. Получалось, что немало из тех людей, которые должны были являться образцами честности и бескорыстности оказывались на деле бессовестными властолюбцами и корыстолюбцами.

Возможно поэтому в восьмидесятые годы он, как и многие думающие люди Страны Советов, занялся богоискательством, увлёкся йогой, дружил с кришнаитами, буддистами и прочими неформалами.

Немалое влияние на самосознание Легата оказала Библия. Её пересказ для церковно-приходских школ он прочитал ещё в детстве. Первые главы этой затёртой книжки с жёлтыми, обветшавшими страницами ему читала бабушка, игнорируя дореволюционные твёрдые знаки текста. Олег мог часами рассматривать гравюры Доре, которыми изобиловала старинная книга, а прокуратор Иудеи Понтий Пилат, Иуда и другие апостолы воспринимались им как реально жившие люди.

Именно поэтому, когда Олег Тимофеев достал дефицитнейшую в те годы книгу «Мастер и Маргарита» он прочитал её за ночь, а, когда книга Булгакова начала публиковаться в других государственных издательствах он начал коллекционировать все издания.

Дошло до того, что всех окружающих Легат начал назвать библейскими именами. Председателя горсовета он теперь называл Понтием Пилатом, секретаря горкома партии — Каифой, а весь горком — Синедрионом. Отныне не только Легат, но и его окружение именовало предателя Костолома не иначе, как Иудой, а верных Юру Крумова и Костю Шадрина теперь называли апостолами Петром и Павлом…

Тимофей Михайлович Брижинский начал утренний обход как всегда с вивария. Его сопровождали два ассистента. У одного в руках был блокнот, у второго — электрошокер.

В первой клетке сидел самец гориллы с… головой бритоголового мужика, обросшего щетиной.

Увидев Тиму, самец тяжело поднялся с лежанки и подошел к прутьям решетки.

— Знаю, Федя, — сказал Тима. — Очень сочувствую, но ничем помочь не могу…

— Сволочь! — прохрипел Федор Бузаев, с ненавистью глядя на Тиму. — Я тебя, суку, все равно достану! Падлой буду!..

— Может, ты хочешь навсегда остаться обезьяной? — спокойно спросил Тима. — Я ведь могу и обидеться…

— Да я ж тебя!!! — заорал Федя и добавил несколько совсем уж нецензурных слов. — Дай срок, я тебе кишки выпущу!..

— Ладно, Федя, я вижу, ты сегодня не в настроении, — миролюбиво сказал Тима. — Наверное, не с той ноги встал… — Тима обернулся к ассистенту и добавил. — Брома ему, что ли, дайте?.. Или транквилизатор какой-нибудь вколите. Он же себя так и покалечить может…

— Обязательно, — ассистент послушно записал указания в блокнот.

— Кстати, когда ему можно будет?

— Дня через три…

— Вот видишь, Федя, — заботливым тоном сказал Тима. — А ты — нервничаешь. Не могу я тебе позволить заражать наших девочек сифилисом. Ну, никак не могу. Если бы ты знал, кто является их, так сказать, заказчиками и родителями! Впрочем, это тебе знать ни к чему… Я тебе даже завидую, немного. Жрать да спать, жрать да спать. А скоро и любовью заняться можно будет. Потерпи еще немного. Ты же слышал?

— Ну, хоть Варьку дайте! — взмолился Федя, молитвенно сложив на лохматой груди длиннющие руки гориллы. Он совершенно потерял голову от похотливых зовов обезьяньей плоти.

Хотя именно голова, и только голова, являлась единственным органом, оставшимся от некогда пышущего здоровьем организма Феди.

— Варьку еще с недельку лечить надо, — быстро сообщил ассистент с шокером в руке.

— Вот видишь, Федя, — сказал Тима. — Мне же не жалко. Ты мне скажи, как мы сможем тебя вылечить, если ты будешь с сифилисной обезьяной совокупляться? Ведь снова заразишься. Ты же все-таки, человек, понимать должен…

В это время в виварий быстро вошёл еще один сотрудник в белом халате. Это был заместитель Брижинского по хирургической части Илья Степанович Лемихов.

— Легат приехал, — шепнул он на ухо Тиме. — Очень злой…

— Проводите его в мой кабинет… Хотя нет… — Тима взглянул на Федю, мечущегося по клетке. — Он всерьез злой, или как?

— Очень всерьез…

— Тогда ведите сюда…

Через минуту в виварий ворвался Легат.

— Здравствуйте, Олег Николаевич! — Тима изобразил на лице радушие, но Легат на этот спектакль не обратил никакого внимания.

— Ты что мне мозг делаешь?! — спросил криминальный босс таким тоном, что даже Федор в клетке притих и присел на свой красный зад. — Хочешь, чтобы я тебя твоими же кишками удавил? Не могу я больше, понимаешь?! Не могу!!! Сегодня всю ночь, разве что на потолок не лез!..

— Но ведь Лемихов прописал вам обезболивающее! — начал оправдываться Тима.

— В гробу я видел ваш обезболиватель, и вас всех, вместе взятых! Удавлю, как гнид!.. Смерти моей ждете, чтобы самим этим гадюшником заправлять? Не дождетесь! Всех сгною…

Тима не впервые видел Легата в таком разъяренном состоянии. Взглянув на Лемихова, он резко мотнул головой. Илья Степанович мгновенно испарился и вскоре примчался со шприцем в руках.

— Т-твари, — прошипел Легат, успокаиваясь после укола. — Пока не наорешь, не почешутся!..