Чтение онлайн

Остальная шестерка конных ловко сманеврировала, объехала упавших лошадей, которые подняли облако пыли вокруг себя.

А потом по мне открыли стрельбу. Пули свистели над вершиной холма. Хлопали в землю где-то внизу.

Духи поняли, на каком я холме, но еще не разобрались, где именно. Видимо, они решили, что я залег на самой вершине, на самом высоком месте, откуда проще всего было вести огонь. Я предвидел такой их шаг. Потому залег немного правее. Тут позиция была почти такой же удачной, но далеко не такой очевидной. Да и высоковатая, отросшая трава неплохо скрывала меня, если залечь.

Огонь полуавтоматических винтовок, которыми в основном и были вооружены душманы, был не плотным. Пули время от времени свистели высоко над моей головой, но это ни капли меня не волновало. Волновало другое — пройдет еще минута, и враги подберутся слишком близко к холму. Выйдут из сектора обстрела. Тогда придется вести огонь с колена, а дальше и вовсе стоя, чтобы я мог достать их.

Следующим выстрелом я снес из седла духа, вооруженного АК. Я специально выцеливал тех, у кого было автоматическое оружие. И когда я стал заряжать новый патрон, таких врагов уже не осталось. Остальные неловко пытались прямо на скаку вести огонь из разномастных винтовок. Кто-то схватился за пистолет.

Я выстрелил снова, но промазал. Принялся быстро перезаряжать винтовку. А вот следующим выстрелом я уже сбрил духа, что схватился за наган.

Их осталось пятеро. И теперь они подошли слишком близко.

— Ну лады, — стиснул я зубы, — тогда давай играть по-серьезному.

Я взял патрон с платка, что дала мне Мариам, и быстро загнал его в патронник. Еще два сунул в зубы. А потом встал на колено.

Духи к этому времени уже были у подножья холма.

Тогда я выстрелил в ближайшего. Выстрелил быстро, почти не целясь. И попал. Я видел, как папаха слетела с головы душмана. Видел, как вслед за ней мощная пуля вскрыла череп врага, словно консервную банку. Душман откинулся на круп лошади, а та, почувствовав, что ездок мертв, немедленно завернула книзу. Очень ей не хотелось бежать вверх по холму.

Я пригнулся, загоняя в казенник новый патрон.

Духи уже поняли, где я. Что ж. Стоит признать — они оказались гораздо более стойкими ребятами, чем я думал. Но по-прежнему весьма неумелыми стрелками.

Мне даже не пришлось залегать. Редкие пули ложились невпопад — слишком далеко от меня. Другие свистели очень высоко над головой. Мда. На скаку метко не постреляешь.

Четверка поднималась все выше. Уже какие-то восемьдесят или семьдесят метров отделяли их от меня.

Тогда я решился на по-настоящему отчаянный шаг. Я встал в полный рост.

Я прицелился. Увидел, как и духи тоже почти разом вскинули свои винтовки. Но я выстрелил быстрее. И снова попал.

Широкогрудый конь того душмана, что поднимался первым, встал на дыбы, когда пуля угодила ему в шею. Следующий за ним не успел затормозить и на полном скаку врезался в раненого жеребца. Тот опрокинулся своим всадником прямо на седока второй лошади. Вместе они попали под копыта последней. Та, не успев перескочить, покатилась кувырком вместе с душманом, что сидел в седле.

Поднялся высокий конский визг. Лошадь, оставшаяся на ногах, вдруг тоже встала на дыбы, а верховой принялся изо всех сил натягивать удила, чтобы успокоить взъярившегося коня.

И когда он справился с лошадью, я все еще перезаряжал винтовку.

Душман не испугался. Я успел заметить, как он выбросил свою мосинку и стал вытягивать из кобуры пистолет, одновременно изо всех сил пришпоривая коня.

Я вскинул тяжелое ружье. Когда прицелился, дух уже был настолько близко, что я смог различить черты его лица.

Это был крепкий мужчина в легком светлом халате и белой чалме. Крупный для душмана, он носил на своем злом, обветренном лице длинную черную бороду. Она, а еще сросшиеся брови делали его лицо каким-то зверским. Не по-человечески злым.

Душман приближался. Пистолета он так и не вынул, а только боролся за него с собственной одеждой. Кажется, мушка зацепилась за кушак.

Я вздохнул, задержал дыхание, наведя на врага мушку винтовки. Нежно положил палец на отполированный с годами спусковой крючок.

Я чувствовал, как адреналин колотится в висках. Чувствовал, насколько быстро бьется сердце, изо всех сил гоняя кровь по молодому телу.

Я будто опьянел от этого адреналина. Показалось, что время в очередной раз, как бывает в подобных боевых ситуациях, замедлило свой бег.

На один краткий миг я увидел, как изменилось лицо душмана. Как вскинул он брови, осознавая, что сейчас я буду быстрее него. Что я нажму на спуск прежде, чем он все же достанет свой пистолет.

И когда сердце мое в очередной раз стукнуло, я определил удачный момент для выстрела.

«Сейчас, — быстрее пули блеснула в голове мысль, — пока не наступил новый стук сердца».

Но он наступил. А я не выстрелил. Все потому, что боковым зрением я увидел, как с земли поднимается избавившийся от пут Тарик Хан.

Хан подорвался и неловко, но быстро помчался назад. Хитрый гад, видимо, по звуку смог понять, откуда наступают духи и просто рванул в противоположную сторону.

Раздумывать было некогда. Когда Хан побежал, я даже не пошевелился. Так и стоял, держа на прицеле душмана. А потом, наконец, выстрелил.

Хлопнуло. Я видел, как на светлом халате душмана, в области сердца, дернулась ткань. Дух наконец выхватил пистолет, указал им в небо и выстрелил, а потом на скаку запрокинулся назад и вбок и, наконец, рухнул.

Конь его, почувствовав, что седока больше нет, сразу замедлился и, проскакав еще метров десять, завернул, пошел вниз, к душману, рысью.

Я опустил винтовку. Обернулся.

Хан, неловко бежавший куда-то назад по холму, вдруг споткнулся, упал, покатился вниз. Схватив пригоршню патронов, я помчался следом.

Я знал, что пострелял достаточно душманов. Но кто-то из них мог быть еще жив. Необходимо было оставаться начеку.

Когда я добрался до пологой спины холма, с которой скатился Хан, то увидел его. Тарик лежал на спуске. Он корчился, стараясь изогнуться и провести руки под ступнями, чтобы они оказались спереди.

Я принялся торопливо спускаться вниз. Ускорился, когда, на удивление, у Хана это получилось. Тарик тут же дернул завязки и сорвал с головы мешок, потом повязку с глаз.

На ходу я принялся заряжать оружие, но первую пулю потерял. Незамедлительно принялся засовывать в казенник вторую.

— Стой! — по-пограничному крикнул я, вскинув заряженную винтовку.

Тарик замер, лежа полуна боку, полуна спине. Потом он медленно поднял руки и содрал с лица повязку, что перевязывала ему и рот. Принялся вынимать кляп.