Чтение онлайн

Звать милицию? Но Олег этого не советовал. Может, в данном случае он прав. Так, что пропало? Конечно же, прибор; камешки, лежавшие на видном месте (а чего их прятать? она же не знала, что они какие-то особенные); еще всякая бижутерия из числа ее скромных украшений. Слава богу, документы были при ней. Если бы не пропавший прибор, можно было подумать, что орудовал мелкий воришка. А так все ясно: адрес выдал Олег или Игорь, скорее всего, под жестким нажимом бандитов…

Закрылась на цепочку и приперла дверь обувной тумбой.

Погрузилась в уборку. Ближе к ночи, когда, по ее прикидкам, Михаил должен был уже вернуться со службы домой, затаив дыхание набрала номер. Мучительные гудки. Наконец, знакомый голос.

– Слушаю.

– Миша, это я. Таня! Из иняза…Ну… как ты поживаешь?

– Узнал. Что случилось? Ты же не от скуки звонишь.

– Слушай, мы с Игорем не по своей воле попали в жуткую передрягу. Нас могут убить. Кажется, его уже похитили…

– Ты в милицию заявляла?

– Нет. Это, наверное, по части твоей организации…

– С чего ты решила? Ладно, можешь завтра подъехать в нашу приемную на Кузнецком?

– Нет, я не могу выйти из квартиры; она была сегодня взломана, замок – в хлам.

– Понятно. Говори адрес, через час буду.

Бросилась к зеркалу приводить себя в порядок.

Звонок.

– Кто?

– Михаил.

Разбаррикадировалась.

– Привет! Первой протянула руку, чтобы снять неудобный для него момент с дружескими объятиями. Он все такой же: высокий, светлые вьющиеся волосы – аккурат партработник. За спиной – проворный мужичок с кейсом, тут же начинает колдовать с дверью.

Михаил проходит на кухню, по дороге бросает взгляд на единственную комнату.

– Что, скромненько? – спросила Татьяна с невесть откуда навалившимся вызовом.

– Нормально. Давай без комплексов, – сухо ответил он и устало расположился на табурете.

– Ну, рассказывай.

Тем временем его сотрудник шустрит по квартире, что-то разглядывает, фотографирует, осторожно заглядывает на кухню, кладет ключи от нового дверного замка. На вопросительный взгляд Михаила, прервав сагу Татьяны, рапортует:

– Никаких внятных следов. Работали профи.

Михаил встает.

– Все. Извини, сегодня по любому больше ничего сделать нельзя. Отдыхаем. Завтра будь на телефоне во второй половине дня. Продолжим. Видно, что дело сложное, и нас касается лишь отчасти. Может быть, надо будет подключать другую контору. И без милиции здесь не обойтись, никто лучше нее не знает, кто кого крышует на этих ваших рынках.

– Почему «наших»? Ты сам разве на рынки не ходишь?

– Нет.

Я открыл глаза. Картинка поплыла и, наконец, зафиксировалась. Сижу, привязанный к инвалидной коляске.

В роскошном кабинете, балуясь несезонной клубникой, меня поверх огромных дымчатых очков разглядывал почти интеллигентного вида человек ненамного старше меня.

– Как отдыхали?

– Где я? Меня что, били? За что?

– Ну почему сразу «били»? Видимо, Федя малок перестарался, чтобы обозначить серьезность наших намерений, ну и доставить сюда без лишнего шума. Мы очень ждали этой встречи, чуть было не отчаялись. Но верили, что ты придешь, куда ж ты денешься от такого бабла…

– Кто вы? Развяжите меня.

Хозяин кабинета мрачно усмехнулся. – Не торопись. Мы добрые дяди, которые перераспределяют неправедные доходы реально нуждающимся людям. Робин Гуды, так сказать. Слышал что-нибудь про детский сад в Люберцах или новую больницу в Борисово? А про возобновление работы нашей метеостанции на северах и многие другие добрые дела? Так вот, это все мы. А вот кто ты, мы сейчас будем разбираться. И откуда у тебя вот эти безделушки.

Он сдвинул в сторону крахмальную салфетку. На столе красовался мой аккумулятор, вскрытый с обоих торцов, откуда выглядывали плотно пригнанные друг к другу, как зерна граната, красные и синие камни. Прям как полюса у батарейки или магнита…Но не это заставило меня подпрыгнуть вместе с каталкой: отдельно в маленькой шкатулке, которую я когда-то подарил Тане на 8 Марта, находились те самые два камешка, с которых все началось, ну а рядом красовался распотрошенный прибор.

– Как вы попали к нам домой? Что с Таней?

«Робин Гуд» поморщился. – Не надо дергаться, а то будет вава. Найти твою квартиру не проблема. Ты же, как все паиньки, ходишь с паспортом, а там штамп о прописке. Чего тут мудреного? А что с твоей Таней, мы сами хотели бы узнать. Небось, к любовнику сбежала, как увидела, что ты домой не возвращаешься. Ну, ничего, отловим. Итак, жду твою песню.

– Да ничего я не знаю!..

– С началом своей речи ты не угадал. – Мой пленитель снял очки и на вытянутой руке посмотрел на меня через них, как в прицел, причем, диоптрий в них я не заметил.

– Правда не знаю! Мы приобрели этот прибор, много лет назад в Бирме. Работали там на нашей выставке по линии Торговой палаты. Бродили по ночному рынку. Купили в лавке у китайцев. И забыли про него. А сейчас решили запустить. Аккумулятор сел и не заряжается. Решили отнести его в ремонт, стали вынимать и нашли эти камешки. А то, что и в самой батарее еще что-то есть – кивнул я на стол, – представления не имели. Иначе зачем стали бы вам ее отдавать?

– А чего ж прибежал забирать его уже на следующее утро, когда сказано было приходить через два дня?

– Потому что узнал, что в приборе еще что-то есть.

– От кого?

– От переводчика, которому отправили записку.

– Какую записку? Что за переводчик? Не морочь мне голову. Федя, загляни на минутку…

В комнату тут же впрыгнул урод, который меня встретил на рынке.

Понимая, что сейчас мне будут делать больно, я перестал дергаться и быстро перешел на деловой тон.

– Послушайте, не надо варварства, я сам хочу разобраться в этой истории. Эти камешки были прикреплены к записке, которая лежала под аккумулятором. Что в ней написано, я не знаю, она же на бирманском языке. Наш знакомый переводчик из Питера ничего не сказал о ее содержании, а только спросил, что прилагается к записке, и нет ли в аппарате еще чего-нибудь, т. к. в тексте, мол, есть намек, что прилагаемый к ней образец – это малая часть чего-то, что имеется внутри аппарата. Мы с женой обещали посмотреть и перезвонить. Ничего не нашли, и тогда я сообразил, что надо искать в аккумуляторе, потому и рванул в мастерскую, надеясь, что его еще не выбросили куда подальше. Повторяю, если бы я хоть что-то знал заранее, разве поперся бы с этим на ваш чумной рынок.

– Ишь, как ты к рыночному пролетариату неуважительно относишься. А твой переводчик кто такой и где работает?

– Профессор Алексеев, преподает в Питере на Востфаке госуниверситета.

– А он знает что-нибудь про камни?

– Разумеется. Я не скрывал, что они прилагались к записке.

– Ну-ну, ладно. Говоришь, обещали перезвонить этому толмачу?

Почуяв, что лед немного оттаял, я попытался потянуть одеяло на себя.

– Я могу вам помочь узнать у профессора, что написано в записке, прямо при вас позвоню ему, но при условии, что вы не причините вреда Тане. И вообще оставите нас в покое. А камни забирайте, они мне сто лет не нужны.