Чтение онлайн

– Тебе шоколаду не надо?

– Настоящего?– удивился Василий.

– Швейцарского!

– Откуда у вас шоколад? На склад завезли?

– Дурак что ли? Какой шоколад на нашем складе? Достался по случаю. А у меня на него аллергия. Чего добру пропадать? Тебе за копейки отдам. Марусю свою побалуешь… Ну, решайся! Нигде такого не найдешь!

Пока Каблуков расхваливал товар, Ромашов мысленно подсчитывал имеющиеся в наличии средства. Ему вдруг пришла в голову мысль, что неплохо бы и впрямь побаловать шоколадом Лиду… Краснов платил ему сдельно за работу в саду и по хозяйству – говорил, что не любит рабства и что делает это в тайне от полковника… В последнее, конечно, Ромашов не верил, но деньги брал. Сумма к этому моменту у него накопилась небольшая, не разгуляешься, но да на что тратить? Ходить они никуда не ходят, продукты и вещи первой необходимости им поставляет Иван Иванович… Так что на шоколад должно было хватить.

Задумчивым взглядом Ромашов пробежался по небольшой городской площади, образованной несколькими двухэтажными казенными зданиями, общежитием при заводе, складом, и вдруг внимание его привлекла стоявшая возле грузовика, показавшаяся знакомой фигура в хромовых сапогах, спецовке и кепке. Фигура повернулась и Василий глаза в глаза увидел человека, которого менее всего ожидал здесь встретить. Бородатое одутловатое лицо с маленьким лбом и толстыми губами принадлежало его однокласснику по немецкой разведшколе Славе Гуляку. Ромашов оторопел. Гуляк тоже изменился в лице, нервно дернул уголком рта. Так смотрели они друг в друга около минуты.

Ждущий ответа Каблуков ткнул Василия в плечо:

– Петруша, чего застыл-то? Так берешь шоколад или я кому другому сторгую?

Ромашов отмер, отпрянул за угол, чтобы скрыться из поля зрения Гуляка, и машинально ляпнул:

– Беру.

– Тогда в следующий раз я принесу, заберешь!

– Ага.

– Деньги не забудь, понял?

– Да.

– Петруш, странный ты какой-то сегодня, – Каблуков озабоченно присмотрелся к нему. – Переработал, наверное. Ты уж береги себя.

– Хорошо.

Когда Каблуков ушел, Василий выглянул из-за угла и успел увидеть разворачивающийся грузовик. Слава Гуляк сидел на водительском месте рядом с мордатым важным пассажиром.

Мелкая морось вдруг превратилась в длинный и тягучий дождь. Ромашову стало заливать за воротник, от этого он очнулся, встрепенулся и побежал внутрь склада.

К вечеру тучи разошлись и тепло снова взяло свою власть. Иван Иванович разобрал продукты и ушел в сарай. Лида готовила ужин. Убедившись, что Краснов звенит на улице инструментами, Василий прошел на кухню. Лида обернулась от стола, улыбнулась, но увидела серое, убитое лицо Ромашова и тут же поникла.

– Что случилось?

Василий оглянулся на закрытую дверь, отвел Лиду подальше от распахнутого окна и проговорил:

– Я видел Славу Гуляка.

– В городе?

– На складе. Как думаешь, нужно сказать об этом Летунову?

Лида поежилась обхватила себя за плечи и переспросила риторически:

– А ты думаешь не надо?

Ромашов бессильно осел на табуретку и долгим, мучительно пытливым взглядом посмотрел на Лиду, на который та смогла ответить лишь взглядом таким же долгим, но растерянным.

– Вы запомнили номера грузовика, на котором выехал это ваш Гуляк? – поинтересовался Летунов.

Ромашов протянул ему смятый обрывок бумажки:

– Да. Записал сразу, чтобы не забыть.

– Это значительно упрощает дело. Установим чья машина, узнаем и как зовут шофера. Явно же не под своей фамилией он живет, правда, Пётр?

Василий озабоченно поинтересовался:

– Что нам теперь делать?

– А что вам делать? – передразнил его Летунов и ответил: – То же, что и всегда. А вашим Гуляком займемся мы. Вычислим, поймаем и предадим суду.

– Вы его расстреляете? – спросила Лида.

– Нет, к награде приставим, Лидия Николаевна. За самоотверженную службу вермахту. Ерунды-то не спрашивайте. А вообще странно, что вы о нем беспокоитесь. Ведь он же, кажется, был одним из тех, кто делал вам недвусмысленные намеки интимного свойства?

Лида кивнула в подтверждение слов полковника, но одновременно вымолвила:

– Он подлец, но я не желаю ему смерти.

Летунов допил налитый Иваном Ивановичем чай и распрощался.

Едва за ним закрылась дверь, Ромашов окунул разгоряченное лицо в подставленные ладони, схватил себя за голову и глухо замычал, закачавшись на табуретке как ванька-встанька. Посидев так с минуту, он убрал руки и грустными больными глазами осмотрел комнату, словно искал в чем-то опоры или ответа:

– Ведь правильно же я поступил? Почему же так погано на душе, будто второй раз немцам сдался?.. Или все-таки неправильно?

В голосе Василия звучало столько отчаянной горечи, что Лидия, чувствовавшая все то же самое, что и он, вдруг взяла его руки в свои и сказала:

– Мы поступили так, как должны были поступить. Ведь он шпион, Вася. Он против Родины пошел. Даже хуже – против совести.

В ее тоне звучала неизвестно откуда взявшаяся вдруг уверенность, и эта уверенность бальзамом растеклась по измученной душе Ромашова. Он благодарно улыбнулся и чуть сжал тонкие Лидины пальцы.

Вячеслав Гуляк, 26 лет, уроженец Рязанской области, служивший шофером отдельного автотранспортного батальона, сдавшийся в плен в ноябре 1941 года во время наступательной операции фашистов под Москвой, прошедший обучение в разведшколе абвера, переброшенный через линию фронта в качестве шпиона с позывным «Миша», был арестован спустя неделю скрытого наблюдения. На допросах показал, что в городе действует еще один известный ему немецкий шпион по фамилии Ромашов, сведения о встрече с которым он еще не успел передать «Дедушке». Выражал готовность к сотрудничеству.

Осужден к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение. Выстрел отделением бойцов войск НКВД залпом из шести винтовочных стволов прервал жизнь изменника и предателя Родины. Перед смертью у приговоренного сдали нервы: он рыдал, падал на колени, умолял о помиловании, его еле привели в чувство. За несколько секунд до рокового выстрела он затрясся всем телом и, наверное, схватил бы сердечный приступ, если бы не прозвучала команда «Пли!».

Наблюдавший за казнью Летунов презрительно сморщился и прокомментировал: «Слизняк!».

Через неделю после беседы с полковником, проснувшись поутру, Лида нашла на столике возле своей кровати небольшую коробку с иностранной надписью «Lindt» на крышке и настоящим шоколадом внутри. Будто и нет никакой войны… Ромашов получил в благодарность теплое объятие и дружеский поцелуй в щеку. Глядя на радостную Лиду, он испытывал давно забытое ощущение собственной значимости – чувство, знакомое любому одиночке, который обретал вдруг близкого человека. Глядя на то, как Лида кусает ароматный шоколад крепкими белыми зубками и щурится от удовольствия, Василий впервые за долгое время чувствовал себя безоглядно счастливым.