Чтение онлайн

Караваева щелкнула пальцами.

— Конечно! — воскликнула она.— У этих банкиров был человек, который снимал весь вечер. Начальник отдела по связям с общественностью. Его фамилия Деденев. Как раз он договаривался со мной о проведении этого мероприятия.

— Я могу узнать его телефон?

— Да. Пойдемте обратно в кабинет, я посмотрю в своих записях. Только если позволите, сначала выкурю сигарету. Саша не курит, поэтому он против, чтобы я курила в кабинете.

Караваева достала сигарету. Дукалис дал ей прикурить.

Старший лейтенант Волков приехал на Варшавскую улицу, в среднюю школу номер сто четыре. Шли каникулы, вокруг здания было безлюдно. Волков позвонил, дверь открыла вахтерша, пожилая женщина в синем рабочем халате. Оперативник раскрыл перед ней удостоверение.

— Здравствуйте,— сказал он,— капитан Волков, Уголовный розыск.

— Наши гаврики что-нибудь натворили? — поинтересовалась вахтерша.

Волков улыбнулся.

— Нет,— сказал он.— Я по другому вопросу.

— По какому же?

— Могу я видеть кого-нибудь из руководства школы?

Женщина пожала плечами.

— Сейчас, должно.быть, нет никого. Зайдите в учительскую на втором этаже. Может, там есть кто-нибудь.

— Спасибо,— сказал Волков.

Он поднялся на второй этаж и зашагал по коридору. Вскоре старший лейтенант оказался у двери с надписью «Учительская». Постучав оперативник вошел внутрь.

Учительская представляла из себя большую комнату с диваном, шкафом, несколькими стульями и столом со стоящим на нем графином. На стене висели два портрета — Ушинского и Путина. За столом сидела совсем юная учительница и что-то писала в толстом журнале. Девушку можно было принять за ученицу старших классов, и все же что-то неуловимо выделяло в ней учительницу.

— Добрый день,— поздоровался Волков.

— Здравствуйте,— ответила девушка.

— Работаете во время каникул? — спросил оперативник.

Учительница внимательно посмотрела на милиционера.

— Простите, вы чей-то папа?

— Нет, у меня пока нет детей.

— А что вы здесь делаете?

— Мне нужно с вами поговорите.

— О чем?

Волков вынул удостоверение.

— Уголовный розыск,— сказал он.— Меня зовут Вячеслав Волков. А вас?

— Я обязана отвечать?

— Нет, но если вы не назовете свое имя, мне сложно будет с вами общаться.

Оперативник прошел в учительскую и сел напротив девушки.

— Хорошо,— сказала учительница.— Меня зовут Светлана.

— Вы учительница?

— Да. Младших классов.

— Давно работаете?

— Второй год. Что еще вас интересует?

В голосе учительницы начали проскальзывать нотки кокетства.

— Скажите, Света, у вас в школе как-то отмечался Новый год? Дед Мороз, Снегурочка были?

— А почему этим занимается Уголовный розыск?

— Дело в том, что тридцать первого числа было совершено несколько ограблений квартир. Преступник действовал в костюме Деда Мороза, взятом напрокат в костюмерке «Ленфильма». На студии нам сказали, что среди прочих костюм Деда Мороза брала напрокат ваша школа.

— Ах вот оно что... Света улыбнулась.

— Действительно наша школа брала напрокат костюмы. У нас есть свой постоянный Дед Мороз. Это председатель родительского комитета Семен Васильевич Кошонин. Днем он поздравил младшие классы и вручил им подарки. А костюм Семен Васильевич унес домой и, насколько мне известно, уже вернул его на киностудию.

— Как мне с ним связаться?

Света встала и взяла с полки толстую рукописную телефонную книгу. Открыв ее на нужной странице, она продиктовала Волкову телефон Кошонина.

— Спасибо большое, Светочка,— сказал Волков. Старшему лейтенанту не хотелось навсегда расставаться с симпатичной учительницей.

— Может быть, вы и свой телефон мне продиктуете?

— Для чего?

— Видите ли, у меня племянник скоро пойдет в школу,— соврал оперативник.— Хочу проконсультироваться по поводу покупки учебников.

— А почему этим занимаетесь вы, а не его родители?

— Просто я им помогаю... По-родственному.

— Ну хорошо,— сказала девушка.— Записывайте.

Театр «На Неве» находился не на набережной. От него до Невы было более километра. Имя свое театр получил в эпоху «переименований», когда старые большевистские названия город менял на новые, либо на старые докоммунистические. Когда-то в шестидесятые и семидесятые годы театр был моден, знаменит и посещаем. На некоторые особо известные спектакли билеты доставались с трудом. В театральных кассах бабушки-кассирши продавали их с «нагрузкой» — билетами на гастрольные спектакли провинциальных театров. А в кассы театра зрители порой занимали очередь с вечера.

Слава и обожание поклонников остались далеко позади. Руководитель театра, поднявший его в свое время, давно умер. Самые известные артисты разбежались. Муниципальное предприятие «На Неве» влачило жалкое существование. Впрочем, случались и здесь маленькие радости и удачи. Самым активным периодом в сезоне были зимние каникулы школьников. В это время начинались так называемые «елки». Актеры успевали поработать не только у себя в театре, но и на стороне. Это позволяло им укрепить шаткий семейный бюджет.

Капитан Андрей Ларин подошел к театру «На Неве» со стороны станции метро. Перед тем как войти в помещение он прочитал афишу с репертуаром, висевшую на улице на стене. Про себя оперативник отметил, что вряд ли добровольно оказался бы в этом храме искусства.

Театр начинается с вешалки. Милиционер когда-то слышал этот афоризм, поэтому, войдя в помещение, сразу направился в гардероб. В вестибюле было безлюдно. На сцене шел дневной детский спектакль. Периодически из зала доносились громкие неестественные голоса актеров, а также смех и аплодисменты юных зрителей. Ларин подошел к стойке гардероба. Пожилой гардеробщик сидел с газетой в руках. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти с коротко постриженными седыми волосами.

— Добрый день,— обратился к нему Ларин.

Гардеробщик поднял глаза от газеты.

— Здравствуйте,— сказал он.

— Скажите, где я могу найти администратора?

Гардеробщик задумался.

— Должен появиться минут через пятнадцать,— произнес он.

Ларин с досадой вспомнил, что сегодня утром у него встали часы. Села батарейка, а поставить новую он не успел.

— А который час? — спросил оперативник гардеробщика.

Тот сделал машинальный жест, чтобы посмотреть на ручные часы. Однако часов на его руке не оказалось.