Чтение онлайн

Все же доехали кое-как. Представляете, сколько времени прошло? В квартиру поднялись. Сашеньку моего трясет, а лоб горячий - так пальцы и обжигает. Он и вообще-то был здоровья далеко не богатырского, а тут... Короче, ночью у него температура за сорок, бред. Врачи головами качают: двустороннее воспаление легких. Потом осложнение на сердце. Так уж глупо дальше некуда. Я несколько недель от не отходила, учебу бросила. Да только ничего не помогло.

Умер мой сказочник...

И надо же такому совпадению случиться, - Ирина Васильевна всхлипнула, в день похорон как раз - заметка в "Вечернем Ленинграде": "Героический поступок". Кончается такой безразличной фразой: "Фамилия молодого человека, спасшего школьника такого-то, остается неизвестной".

Да вора или бандита непременно бы разыскали! Весь угрозыск на ноги бы подняли. А человек, спасший кому-то жизнь на глазах у разинь и растяп, подумайте только!
– остается неизвестным! Любимый мой...

Она совсем замолчала. Только руки ее вздрагивали на коленях, как крылья подбитой птицы... Внизу прозвенел поздний трамвай, и светлый прямоугольник окна переместился по потолку комнаты справа налево.

Я сидел тихо-тихо и думал о чудаках и сказочниках, о людях, остающихся неизвестными, о справедливости жизни и любви, высоко возносящих таких людей за их щедрую и светлую душу, и о несправедливости смерти, которая, как молния, ударяет охотнее всего в самые высокие деревья...

ВЕЛОСИПЕД

О, велосипед был великолепен!

Пронзительно алого цвета, словно маленький заносчивый родственник пожарной машины, он слепяще отражал жаркое солнце всеми своими никелированными трубчатыми частями и во время движения словно бы разбрызгивал вокруг себя быстрых солнечных зайчиков. Мало того что в положенных местах - на заднем и переднем крыльях - у него были укреплены крупные котафотные отражатели, это еще не все! П кружочки, упрятанные между спицами, крутились еще и на каждом колесе с тугими красными шинами.

Весь его заграничный облик вызывал, конечно, восторг и восхищение местных мальчишек, упоительно цокавших языками и провожавших машину быстрыми завистливыми взглядами.

Да, велосипедик был что надо и мог поразить любое воображение! Вдобавок это было не просто двухколесное приспособление для передвижения. Нет, велосипед, несмотря на свой вызывающе яркий вид, исправно работал и безотказной вьючной скотинкой, подобно старорежимному ишачку: в намертво закрепленной перед рулем глубокой корзинке он возил всяческую снедь и потребные пляжные принадлежности.

Встречи с этим... не хочется говорить - транспортным средством!
– с этим почти одушевленным существом вот уже в четвертый раз происходили у меня примерно в одно и то же время у начала довольно крутой каменистой тропы, сбегающей к морю.

Сзади великолепного велосипеда на обычном и весьма потрепанном "Орленке" катился симпатичный мальчишка лет девяти-десяти, а впереди с монументальной непроницаемостью доморощенного будды восседала его мама.

Лица молодой женщины я никак не мог разглядеть: сверху ее лоб замысловатыми воланами прикрывали поля гигантской шляпы, а остальное пространство заслоняли темные очки.

Она неловко сходила с велосипеда, несколько путаясь в складках длинной струящейся юбки, и осторожно, как горная козочка на копытцах, начинала неуклюже семенить по каменистой осыпи тропы на своих "платформах".

Мальчишка застывал наверху.

И всякий раз повторялась одна и та же сцена.

– Слезай...
– даже не оборачиваясь, начинала твердить мать.
– Слезай сейчас же! Дальше мы идем пешком.

– Ну, мамочка... Можно, я съеду?
– просительно тянул мальчишка, дочерна загорелый и с лупящимся носом, на котором фонариком просвечивала нежная розовая кожица, как на молодой картофелине.
– Мамочка...

И он добавлял неоспоримый технический аргумент:

– У меня же тормоза хорошие...

– Слезай с велосипеда...
– ровным голосом невозмутимой классной руководительницы продолжала мать, глядя не на сына, а вниз, чтобы не подвернуть ногу на своих каторжных колодках.
– Это опасная, крутая тропа. Дальше ты должен идти пешком...

Я понимал, как мальчишке хотелось съехать! Но он, видимо, очень любил свою мать и был весьма дисциплинированным сыном. Он мучительно сопел, снедаемый тайным желанием нарушить этот запрет и испытать себя на спуске, который казался ему головокружительным цирковым аттракционом. Он горестно вздыхал, с силой втягивая воздух, отчего его ребрышки сильнее обрисовывались над трусиками, а после... Он начинал спускаться следом за молодой женщиной, придерживая свой велосипедик одной рукой за раму.

Мелкие камешки, подымая сухую белую пыль, струйками сыпались из-под его основательно раздолбанных кроссовок.

Меня, откровенно говоря, удивило, что в море он резвился свободно, как дельфиненок, без излишнего присмотра со стороны своей мамы.

– А ты прилично плаваешь...
– сказал я ему, когда мы оба отдыхали у дальнего ограничительного буя.

– Мама разрешила заниматься плаванием, - доверительно сообщил он.
– В бассейне...

– Хорошо, что не фигурным катанием...
– мрачно буркнул я. Мальчишка хохотнул, отпустил руки и на мгновение скрылся под водой.

– Было дело?
– догадался я.

– Она пыталась... Я устроил сидячую забастовку!
– засиял мальчишка. Он начинал мне нравиться больше и больше.

– У тебя что, нет отца?
– осторожно спросил я. Он отвел в сторону глаза и сразу повзрослел.

– Они с мамой разошлись...
– тусклым голосом прошептал мальчик.

– Слушай... У меня есть идея! Давай сегодня после обеда, так... часов в пять... совершенно случайно... встретимся на тропе. С велосипедом. Я тебя подстрахую... Понимаешь? Совершенно случайно...

– Случайно?
– он посмотрел на меня с лукавым любопытство и в его глазах загорелись бесовские озорные огоньки.
– Ну конечно же, только случайно!

– Ну, давай!
– сказал я, когда мы встретились в назначенное время. Только сначала, для первого раза, не слишком разгоняйся. Прито маживай пяткой и старайся не прямой ногой, сгибай ее в колене. Понял?

Я встал на тропе в единственном по-настоящему опасном месте, где над тропой нависал скальный выступ, чтобы перехватить мальчишку в случае чего. Махнул ему рукой - и он ринулся вниз.

Первый спуск, как того и следовало ожидать, оказался неудачным. В крутом вираже мальчишка не удержался и с разгона вломился в заросли ежевики. То, что он сначала с перепугу принял за кровь, пропахав на спине некоторое расстояние в кустарнике, оказалось просто спелым ягодным соком...

– Ничего... В море отмоешь...
– Утешил я его, помогая выбраться на тропу, и полувопросительно добавил: - Давай снова?

Он кивнул, поцарапанный нос его отчаянно задрался вверх, - и мы начали карабкаться туда, куда он нацелился - к повторному старту.