Чтение онлайн

Настоящий разговор состоялся в роскошном загородном доме на склоне холма в графстве Вестчестер. Дом принадлежал Александру С. Берлинсону, агенту ФБР с каменным лицом и проницательными серыми глазами.

Берлинсон окончил в Форхеме школу, колледж и юридический факультет и стал настоящим литератором, пианистом и лингвистом. Он писал стихи на латыни и иногда сердил начальников тем, что на латыни же срывал собственное раздражение. Грудь дорогих рубашек, которые он ежедневно менял, к вечеру оказывалась засаленной и грязной, так часто он потирал живот, чтобы успокоить мучившую его язву. Несмотря на язву и настойчивые предупреждения врача, он выкуривал в день две пачки сигарет и выпивал огромное количество шотландского виски с молоком.

Некоторые агенты ФБР наслаждались нервным напряжением, сопровождающим оперативную работу, и возбуждением от ареста врагов. Берлинсон предпочитал интеллектуальную работу детектива, поиск ключевых моментов в старых архивах или новых источниках. Он получал немалое удовольствие, тонко переигрывая коммунистов или нахально проводя бюрократов, Однажды по дороге в Вашингтон, где предстояло совещание высших сотрудников с помощниками директора ФБР, он сказал своему изумленному подчиненному:

— Не беспокойтесь. Они знают только то, что мы им сообщаем.

Он не питал больших личных амбиций, но обладал столь многими талантами, что, по мнению коллег, неизбежно должен был занять высокий пост в штаб-квартире Бюро. В результате событий, начавшихся в 1951 году, он остался в Нью-Йорке и следующие двадцать четыре года сконцентрировал все свое внимание на одном деле.

Берлинсон и Джек Чайлдс были совершенно разными людьми, но вместе они составляли отличную пару. Берлинсон был великолепным слушателем, а Джек — великим рассказчиком, и вскоре они стали партнерами и друзьями.

В самом начале беседы Джек заявил, что «никогда по-настоящему не верил во все эти коммунистические бредни». Он присоединился к партии и работал в ней только ради своего брата. Теперь он осуждал коммунистов за то, что те брата безжалостно вышвырнули. Когда тот отчаянно нуждался в помощи, ему не только не прислали ни гроша, но даже не послали почтовой открытки. Он гордился тем, что он — американец. Еще несколько лет назад он не понимал, что Советский Союз — опасный враг Соединенных Штатов, теперь же, когда он это осознал, вопрос, на чьей он стороне, просто не возникал. Вот почему он готов был работать на ФБР.

Существовала еще одна причина, на которую он намекнул позднее.

— Вообще-то по характеру я — игрок. Если я стою перед выбором — войти в дом спереди через дверь или пробраться сзади через окно, я предпочту окно, это сильнее возбуждает.

Хотя его дело процветало, торговля красками и осветительной аппаратурой его не возбуждала. А вот перспектива померяться силами с коммунистической партией — очень.

Несколько следующих недель Джек рассказывал о своем обучении в Москве, двух поездках в Берлин и шалостях с симпатичной немочкой. Он признал, что снабжал партию свидетельствами о смерти и рождении и нелегальными паспортами. Он приводил подробности о состоянии финансов партии, называл спонсоров и рассказал о секретном резервном фонде. Конечно, он знал Сэма Карра и многих других коммунистов, о которых спрашивал Берлинсон, и выразил готовность возобновить с ними отношения.

Берлинсон без особого нажима заметил, что помимо ареста беглецов ФБР нуждается в том, чтобы проникнуть в руководство подполья. Как только Джек услышал об этой задаче, он тотчас заявил:

— Послушайте, пропуском наверх для вас может стать Моррис.

Джек был исполнителем и никогда не претендовал на роль партийного лидера, тогда как Моррис был блестящим лидером. Джек знал множество людей и некоторым нравился. Моррис знал всех, кого следовало принимать в расчет, и за исключением Фостера и еще нескольких подлецов его любили все, включая Советы. Джек мог чего-то от людей добиться, к Моррису люди тянулись сами.

Будет ли Моррис сотрудничать?

— Он сможет это сделать, если будет достаточно прилично себя чувствовать, — заверил Джек. — Но вы не сможете работать с ним так, как со мной. Мы очень разные. Когда я крутил с той милашкой в Берлине, мне пришлось запустить руки в пояс с деньгами. Моррис никогда бы такого не сделал, побоялся бы потерять деньги партии. Вообще Моррис даже не стал бы с ней крутить роман. Он слишком прямолинеен, слишком порядочен. Вы не можете просто подойти к нему и предложить сотрудничать. С ним следует обращаться мягко. Нужно послать к нему подходящего человека, джентльмена, который в самом деле разбирается во всех коммунистических штучках.

Договорились, что Джек навестит Морриса и попробует уговорить его по крайней мере выслушать человека из ФБР. Перед тем как отправиться к Моррису, Джек в номере чикагского отеля долго беседовал с Карлом Фрейманом. Не знай Джек, кто тот на самом деле, он мог бы принять его за добродушно попыхивающего трубочкой профессора научного коммунизма. Его познания о партии и о Моррисе сначала изумили Джека, а потом придали ему уверенность в успехе задуманного. Так получилось, что Фрейман оказался в точности тем человеком, которого Джек описал Берлинсону.

Фрейман получил великолепное образование в строгой католической начальной и средней школе в Айове и продолжил его в евангелическом колледже, где полагалось ежедневно штудировать Библию. Получив диплом юридического факультета университета Айовы, он открыл собственную юридическую практику в своем родном городе Лемарс недалеко от Сиу-сити. Дела у молодого адвоката шли неплохо, но тут японцы напали на Пирл-Харбор. Назавтра же он отправился в Омаху, чтобы записаться во флот, но получил отказ из-за слабого зрения. На следующий день он обратился в ФБР в Де Мойне и в январе 1942 года был принят. По окончании учебного курса в Куантико, штат Вирджиния, инструктор сказал ему:

— Ты — деревенский парень, и мы тебя отправим в большой город, чтобы немного подшлифовать.

В Нью-Йорке Фрейман изучал методы контрразведки, работу с агентурой и всяческие хитрые уловки. Именно в это время ФБР арестовало немецкого шпиона и сумело его перевербовать. Британская разведка попросила у американцев помощи, чтобы укрепить навязчивое убеждение Гитлера, что союзники собираются вторгнуться в Европу через Норвегию. В один прекрасный день Фрейман отвез немца в бруклинские доки, где они могли видеть, как грузятся на корабли солдаты в тяжелом арктическом снаряжении. В радиограмме для Берлина двойной агент подробно описал погрузку и заметил, что такая форма явно означает, что войска отправляются в «какое-то очень холодное место». Когда союзники вторглись в Нормандию, шестнадцать дивизий вермахта продолжали оставаться в Скандинавии, защищая Норвегию от удара. Небольшое представление, разыгранное ФБР, было всего лишь частью общей программы обмана, осуществленной главным образом англичанами, но оно убедило Фреймана в важности двойных агентов.

После перевода в Чикаго в 1946 году Фрейман стал одним из лучших сотрудников ФБР. Людям он нравился; религиозные убеждения делали его сдержанным и терпимым по отношению к другим, некоторые даже считали, что он обладал чем-то большим. Хотя он редко обсуждал вопросы религии, но по характеру был похож на проповедника. В то время у ФБР возникли проблемы с вербовкой агентов среди чернокожих. Фрейману удалось за короткое время завербовать троих, включая двоих зятьев известной олимпийской звезды Джесси Оуэнса.