Чтение онлайн

Советские товарищи официально проинструктировали Джека информировать Холла, что спор по поводу границ с Китаем может вылиться в вооруженные столкновения. В надежде предотвратить конфликт и уладить другие разногласия они планировали в июле провести с китайцами переговоры.

В частной беседе один из советских товарищей выдал информацию, которую ни Холлу, ни Джеку знать было вовсе не обязательно: после кубинского кризиса Советский Союз передислоцировал свои межконтинентальные баллистические ракеты. Всемогущество Хрущева было подорвано, и члены Политбюро пытались отхватить себе часть власти. Отзвуки процесса над полковником Олегом Пеньковским, разоблаченным британско-американским шпионом, еще не утихли; были уволены генерал Иван Серов, глава советской военной разведки — ГРУ, и некоторые его заместители.

Джека пригласили на совещание по оперативным вопросам с офицерами КГБ, продемонстрировавшими ему контейнер для микрофильмов, при неправильном вскрытии уничтожавший содержимое. Его также обучили работе с новым миниатюрным приемопередатчиком для общения в Нью-Йорке на коротком расстоянии; он записывал диктуемое сообщение продолжительностью до минуты. Незаметно спрятав его под пиджаком и натянув антенну внутри штанины, Джек должен был зайти в заранее оговоренный магазин либо другое людное место и в определенный момент нажать кнопку, после чего прибор передавал сообщение, сжатое до нескольких секунд. Аналогичный прибор у офицера КГБ, находящегося вне поля зрения Джека, но в радиусе действия связи, должен был записать это сжатое сообщение, которое при медленном воспроизведении принимало первоначальное звучание. Если Джеку нужно будет получить сообщение, ему понадобится лишь прийти в оговоренное место в заранее назначенное время.

В КГБ Джеку сообщили, что и контейнер для микрофильмов, и передатчик оставят для него в тайнике в окрестностях Нью-Йорка. Обычно лаборатории КГБ создавали шпионское оснащение в расчете не на одну операцию, поэтому знание новинок способствовало разоблачению других операций КГБ по всему миру. И ФБР надеялось разобрать на части образцы, обещанные Джеком, и сделать с них копии.

Аналитики все еще корпели над отчетами о результатах миссии Джека, когда в августе 1963 года Моррис привез для них из Москвы и Праги еще больший объем информации к размышлению. Советы полагали, что Северная Корея собирается предпринять военное нападение на Южную Корею, надеясь силой объединить две страны, и призрак новой корейской войны их пугал. Они не могли предсказать поведение Китая, но сознавали, что присутствие в Южной Корее американских войск втянет в конфликт Соединенные Штаты; неопределенность внушала страх.

Кастро вел себя, словно самовлюбленная примадонна, попеременно то устраивая скандал, то надувая губы, и потому взаимоотношения с Кубой были отнюдь не безоблачными. Чехи намеревались наладить более дружественные отношения с Соединенными Штатами. Так же как и Советы, все еще содрогавшиеся при воспоминании о карибском кризисе.

Самое важное — июльские переговоры между советской и китайской делегациями, возглавляемыми Дэн Сяопином и Михаилом Сусловым, закончились крахом. Суслов позволил своему старому другу и ученику Моррису прочесть английский перевод речей — своей и Дэна — и сделать обширные выписки. Моррис сделал почти стенографическую копию, свидетельствовавшую о факте, который многие, возможно большинство американских аналитиков, никак не могли осознать: Китай и Советский Союз превратились в настоящих непримиримых и безжалостных врагов.

Дэн начал переговоры с восхваления Сталина. Он требовал, чтобы Советы не отрекались от Сталина, отказались от политики мирного сосуществования с Западом, отбросили доктрину о возможности избежать третьей мировой войны и признали, что война начнется после того, как Соединенные Штаты поработят «третий мир». По существу, они требовали, чтобы Советский Союз как во внутренней, так и во внешней политике вернулся к сталинизму.

Суслов, старавшийся быть миротворцем и призывавший к корректной, дружеской беседе, ответил:

— Неужели вы действительно надеетесь вернуть мировое коммунистическое движение к той ситуации, когда один человек, словно бог, возвышается над народом?.. Разве можно ожидать, что народ, заплативший за культ личности кровью миллионов и миллионов невинных жертв, включая своих лучших сынов, поддержит подобное требование?.. Зачем вам оправдывать ошибки и преступления Сталина? Зачем?

За стремление избежать ядерной войны китайцы обвинили Советы в трусости. Примерно за десять месяцев до этого, во время кризиса, Суслов вместе с Хрущевым и членами Политбюро заслушал объективные, компетентные суждения руководителей советского Генерального штаба о последствиях ядерной войны. Эти суждения он использовал в своем ответе Дэну.

— Очевидно, вы не осознаете возможности предотвращения мировой войны. Иными словами, вы отрицаете саму возможность ее предотвращения… Невозможно скрывать от народа научные данные о современной войне и ее последствиях. По имеющимся оценкам, при первом же ядерном ударе погибнет от 700 до 800 миллионов человек.

Затем Суслов обвинил Китай в том, что там рассматривают Советы в качестве врага, а также в невыносимой грубости и в распространении «лжи и клеветы».

Через два дня Дэн выдвинул встречное обвинение, что Советский Союз больше заботят отношения с Соединенными Штатами и Индией, чем с Китаем.

— Вы искренне стремитесь кооперироваться с американским империализмом… Вполне очевидно, что наши разногласия имеют под собой серьезные основания… Ваш могущественный шовинизм создает серьезную угрозу раскола в мировом движении… Как говорится: «Успейте осадить своих лошадей, пока они не сбросили вас в пропасть…» Есть старая китайская пословица: «Хорошее лекарство всегда горькое, зато действенное». Мы дали вам множество добрых советов. Воспользуйтесь ими.

Моррис рассказал Фрейману и Бойлу, что подобный обмен любезностями длился не меньше десяти дней. После очередного выпада Суслов и Дэн имели время подумать и посоветоваться со своими правительствами или партийным руководством. Поэтому смысл резких выражений был гораздо серьезнее, чем если бы те были произнесены самими говорящими: они представляли собой продуманную и взвешенную политику Советского Союза и Китая по отношению друг к другу. Это не тот случай, когда кто-то, не удержавшись от личного выпада, в раздражении наговорил резкостей, которых вовсе не имел в виду.

Продолжая свои пояснения, Моррис сказал, что хотя Мао может быть немного сумасшедшим, китайцы могут говорить безумные вещи и их сталинистские надежды могут быть абсурдными, однако со своей точки зрения они действовали логично и в их заявлениях имелась доля истины. Советы действительно развенчали Сталина и его политику, вылившуюся в массовое истребление собственного народа. Советские лидеры были шовинистами: на первое место они ставили собственную пользу, поэтому интересы Советского Союза стояли для них выше интересов международного коммунизма. По выражению Дэна, они относились к зарубежным коммунистическим партиям «как отец к маленькому сыну», пытаясь их купить или управлять ими в своих интересах.

Со своей точки зрения советские лидеры действовали столь же логично, как и китайцы. Начиная с 20-х годов они руководствовались доктриной равновесия сил, гласившей, что никто не начнет войну, если баланс сил не обеспечивает безусловной победы и враг не осознает тщетность любого сопротивления. Однако в гипотетической войне с Соединенными Штатами победа была далека от безусловной; под угрозой уничтожения находились все советские города и индустриальные центры. Советские стратеги понимали, что вне зависимости от исхода войны после нее они останутся в поредевшем, примитивном аграрном обществе, уязвимом перед полчищами китайцев. Китайцы же заявляли об отсутствии страха перед ядерной войной. Хотя они и осознавали силу ядерного оружия, но допускали потерю нескольких сотен миллионов людей, ведь люди — единственное, чего у них в стране было в избытке. В результате Советы, вопреки основным постулатам марксизма (в китайском понимании), отказались поделиться с соседом ядерным оружием и свернули оказание технической помощи.

Моррис учил Фреймана и Бойла предсказывать намерения Советов, исходя из речей их лидеров — просто нужно уметь расшифровывать значение некоторых слов. Призывы к «мирному сосуществованию» и «мирному соревнованию» совсем не предвещают конец попыток Советского Союза расширить свою империю с помощью шпионажа, подрывной деятельности, пропаганды, интриг и «национально-освободительных» войн. Призывы лишь означали, что Советы сознательно стараются не провоцировать ядерную войну с Соединенными Штатами — в отличие от недавних действий Хрущева на Кубе.