Чтение онлайн

По воскресеньям, после субботней передачи, Лэнтри вскрывал пакеты с деньгами в офисе ФБР в присутствии инспектора и еще нескольких агентов. Двое по раздельности пересчитывали купюры, фотографировали их и записывали номера. Потом они снова упаковывали их по номиналам и запирали в хранилище отделения компании «Ганновер траст» на углу 69-й улицы и Третьей авеню. Когда Холл интересовался деньгами, агенты забирали их из хранилища, пересчитывали, заполняли бланки об изъятии, снова упаковывали и вручали Джеку или Моррису для передачи Холлу. Чтобы удовлетворять запросы Холла на выходные или праздники, Джек хранил до ста тысяч долларов в выемке, сделанной в цоколе его дома. Впоследствии плотник из ФБР смастерил ему книжный шкаф с секретным отделением, и Джек позаботился, чтобы Холл увидел это чудо в его кабинете.

Нью-йоркское отделение должно было пятого числа каждого месяца представлять на рассмотрение в штаб-квартиру квитанции, отчет с выплаченных суммах и остатки наличных. Периодически приезжавшие оттуда ревизоры неизменно подтверждали, что нью-йоркские отчеты были точны до последнего цента.

Хотя деньги от КГБ получал Джек, Холл сделал Морриса ответственным за их доставку и пересчет. Его не волновало, где и как долго они хранились, поскольку наличные Джек и Моррис предоставляли по первому требованию. Из-за того что Моррис часто был нужен «Соло» и Холлу, они с Евой сняли в Нью-Йорке квартиру, которая скоро превратилась в финансовый центр. Холл мог сказать, что ему нужно, скажем, триста тысяч долларов. Моррис звонил Берлинсону или Лэнтри, и в назначенный час агенты встречали их с Евой в Вест-Сайде с наличными в хозяйственной сумке. Держась немного позади, агенты следовали за парочкой до самого дома. Любого приставшего к ним грабителя они пристрелили бы на месте.

Деньги всегда несла Ева, которая считала, что женщине, а не мужчине пристало ходить по улице с хозяйственной сумкой. Если Морриса и Евы не было в Нью-Йорке, то вместо Евы этим занималась Роз. Однажды Джек похвастался Холлу, что только что получил пятьсот тысяч долларов.

— Отдай двести пятьдесят тысяч Элизабет, а двести пятьдесят Моррису, — приказал Холл.

Под наблюдением агентов Роз пошла в офис «Интернейшнл паблишере», где работала Элизабет, и передала ей четверть миллиона. Позже Холл вылетел в Чикаго и поехал с Моррисом в Миннесоту, чтобы спрятать оставшиеся двести пятьдесят тысяч долларов в доме своего брата.

Лэнтри обычно приходилось работать по выходным, невзирая на то, были доставлены деньги или нет. Если Бойл отсутствовал, Моррис с Евой во время пребывания в Нью-Йорке поступали под опеку Лэнтри, и, если им что-нибудь требовалось или у них было какое-то срочное сообщение, Лэнтри должен был быть в их распоряжении. Бойл приезжал в Нью-Йорк часто, обычно по выходным, чтобы проконсультироваться и согласовать свои действия. Иногда Моррис с Джеком присоединялись к их воскресным совещаниям, которые проходили на Бэттери-плейс, в доме Берлинсона или в номерах различных отелей.

В результате этих постоянных контактов и стратегических совещаний чикагское и нью-йоркское отделения всегда знали, чем занимаются другие. Бойл всегда держал Берлинсона и Лантри в курсе поездок и находок Морриса. Они, в свою очередь, информировали его обо всем, что знали о КГБ, его персонале, оборудовании и методах. Как верно отметил Джек, если у КГБ однажды что-то получается, то эти действия неизменно повторяются в других местах. Поэтому знания оперативной техники, полученные в Нью-Йорке, будут полезны для контрразведывательных отделений по всей стране.

Присутствие Холла помешало Международному отделу провести с Моррисом ежегодное рассмотрение бюджета во время его последнего визита в Москву, и Моррису пришлось еще раз возвращаться туда в январе 1967 года.

— Я хочу, чтобы вы кое-что просмотрели, — объявил ему Пономарев, положив перед ним пачку бумаг. Моррис с испугом увидел, что это были американские разведывательные сводки, содержавшие предоставленную им самим информацию о действиях американской компартии.

— Это серьезно, — заметил Пономарев. — Как это могло случиться?

— Не знаю. Очевидно, где-то есть утечка, нужно ее ликвидировать. Можете сказать, откуда они у вас?

— Кто-то их бросил во двор нашего посольства в Вашингтоне.

— Тогда это может быть провокацией.

— Может быть и так. Но информация точная, верно?

— В общем, да.

Моррис с радостью почувствовал, что он вне подозрений и что Пономарев волнуется, а не обвиняет его. Однако сам он был очень зол и напуган.

ФБР оценило этот случай как провал. Вообще-то там любили проводить так называемые «приманочные» операции против КГБ и ГРУ, то есть дразнить русских, выставляя перед ними напоказ кого-то из своих и заставляя их пытаться его завербовать. Отделение в Вашингтоне, где ничего не знали о «Соло», как раз проводило такую операцию под названием «Тарпро». Сначала кто-то неоднократно подбрасывал документы в советское посольство. Затем туда явился некий флотский офицер, который заявил русским: «Слушайте, я тот, кто доставлял вам все эти документы, и могу принести еще больше, если мы сторгуемся». Тем, кто готовил материал, выбранные документы не показались особенно важными, и не было никаких указаний, что они получены из крайне засекреченного источника. Такие документы могли быть делом рук любого информатора в партийных рядах. (В дальнейшем вся информация, полученная «Соло», была признана особо важной, и ее распространение строго ограничили.)

Во время последнего разговора перед отлетом Морриса из Москвы в январе Пономарев искренне говорил о проблемах, занимавших Советский Союз и мировое движение. Он считал безнадежным восстанавливать отношения с Китаем; Кастро становился реальной проблемой, а его интриги в Латинской Америке приносили обратные результаты; к тому же начинались неприятности в Чехословакии. Советская экономика испытывала все большие трудности. Сельскохозяйственные реформы, предложенные Брежневым, еще не принесли результатов; русским приходилось закупать зерно, продукты и технику на Западе, но у них мало было твердой валюты. Холл запросил у Брежнева на 1967 год ассигнования в миллион семьсот сорок тысяч долларов; Пономарев смущенно сообщил, что русские могут предоставить только миллион. На этот раз, повторяя свою остроту «мы можем дать вам столько танков и самолетов, сколько захотите, но у нас нет денег», — он не улыбался.

В апреле 1967 года КГБ вызвал Джека в Москву для официальных переговоров, которые имели прямое отношение к делу. В это время из Москвы операцией «Морат» управлял офицер КГБ Владимир Казаков, занявший это место еще в Соединенных Штатах и великолепно говоривший по-английски. Тоном, не выказывавшим ни дружелюбия, ни враждебности, он объявил, что хочет обсудить с Джеком детали операции.

Берлинсон и Лэнтри предвидели, что когда-нибудь КГБ может спросить у Джека, что он делает с советскими деньгами, и предложили подумать над ответом. Джек предложение отверг:

— Такая чепуха их не интересует. Не стоит беспокоиться.

Но первый же вопрос, который задал Казаков, был:

— После того как наш товарищ передает вам деньги, что вы с ними делаете?

Джек понял, что ему предстоит допрос, к которому он абсолютно не готов, и попытался растянуть ответ, чтобы выиграть время: нужно было придумать объяснения необъяснимому и оставить себе пути отступления. Или хотя бы достаточно времени для побега из Советского Союза.

Он делал то, что приказывал его генеральный секретарь (Гэс Холл), то есть давал деньги Моррису. По инструкции Гэса он оставлял какую-то сумму в стене своего подвала на случай, если Гэсу или партии они срочно понадобятся.

— Почему генеральный секретарь сделал хранителем денег Морриса?

Джек перешел в атаку:

— Черт возьми, почему бы вам самому не спросить его? Если вы думаете, что я (непристойность) буду информировать вас о нашем генеральном секретаре, то вы — полный (непристойность). Если вы (непристойность) не можете толком делать свое дело, вы самый большой болван, какого я видел. Холл был признан американским правосудием преступником и дезертиром, который бежал от наказания, был схвачен в Мексике, выдан Штатам и посажен в американскую тюрьму как коммунистический агент. Что бы случилось с ним, если бы ФБР, таможенная служба или нью-йоркская полиция нашли у него дома или в сейфах несколько сотен тысяч долларов наличными? Гэс поручил Моррису вести бюджет партии и заниматься деньгами. Фэбээровцы считают, что Моррис — это дряхлый, бесполезный старикан, и не обращают на него внимания. Таково мое мнение, а (поток непристойностей) товарищи могут решать сами.