Чтение онлайн

Мы заметили, что тон радиограмм «Ультра», которыми обменивались Кессельринг и Роммель, стал далеко не дружественным.

Почти в то же время была перехвачена радиограмма Кессельринга Роммелю, в которой повторялось распоряжение Гитлера оборонять рубеж Марет и не отходить. Рубеж Марет был хорошо укрепленной, сильной позицией, первоначально оборудованной французами. Теперь последовал, пожалуй, один из самых подробных докладов Роммеля. Может быть, он хотел заставить Гитлера хоть на время успокоиться. В докладе содержался, по существу, полный план рубежа Марет с указанием позиций каждой части и ее оборонительных сооружений. Теперь Монтгомери точно знал, с чем он встретится. Каковы бы ни были причины неспособности 8-й армии окружить Африканский корпус на открытой местности, теперь Монтгомери противостояла прочно обороняемая укрепленная позиция. За радиограммой Кессельринга Роммелю с приказанием удерживать позицию любой ценой последовало распоряжение Гитлера контратаковать противника в полосе действий 8-й армии, чтобы сдержать ее продвижение. Кессельрингу пришлось передать распоряжение Гитлера, хотя он оценивал обстановку по-иному. Это распоряжение вызвало резкий ответ явно разочарованного Роммеля, который к тому времени достаточно хорошо изучил противника, чтобы понять тщетность такой операции. Он отвечал Кессельрингу, что контрнаступление в полосе 8-й армии может оказать лишь незначительное сдерживающее действие, а поскольку все равно надо ожидать наступления союзников на рубеж Марет, он предлагает дальнейший отход от Марета для объединения сил группы армий на более узком фронте. Тут же поступил ответ Кессельринга о том, что предложение Роммеля отклоняется. В то время нельзя было не посочувствовать этому человеку. Роммель проявил себя блестящим военачальником во время боев в пустыне: трижды он обрекал на провал попытки Монтгомери окружить его танковую армию, постоянно испытывая острый недостаток в предметах снабжения. Теперь он, вероятно, видел начало конца всей Североафриканской операции, и было ясно, что внимание Гитлера настолько занято ухудшившейся обстановкой в России, что он совершенно не представляет положения в Тунисе. Правда, как мы узнали от «Ультра», в Тунис наконец стало поступать больше предметов снабжения, но к началу марта стало очевидным, что «страны оси» больше ничего не могут сделать. Черчилль почуял добычу в Северной Африке и снова вежливо попросил присылать ему больше радиограмм.

Я думаю, Роммель считал себя в какой-то степени обязанным выполнить распоряжения Гитлера, и в операции, которую он теперь предпринял, «Ультра» предстояло сыграть важную роль, так как его радиограммы дали знать Монтгомери, какие именно силы «стран оси» будут использованы в ходе контрнаступления в полосе 8-й армии у Меденина, в 15 милях к юго-западу от рубежа Марет. Роммелю удалось собрать для операции три немецкие танковые и две итальянские пехотные дивизии. Очень важно, что из перехваченных радиограмм Роммеля нам удалось точно узнать, где будут нанесены танковые удары. 20 февраля контрнаступление войск Роммеля завершилось неудачей. Монтгомери располагал отличной информацией, и 8-я армия отразила удар танков сосредоточенным огнем противотанковой артиллерии. Для Роммеля это означало конец его действий в Африке. Еще до начала контрнаступления он обменивался с Кессельрингом раздраженными радиограммами; теперь он взял отпуск по болезни и выехал в Германию.

Отразив контрнаступление Роммеля у Меденина, Монтгомери нанес главный удар по позициям противника на самом рубеже Марет, слабые места которого он теперь хорошо знал.

В своих радиограммах Кессельринг уже подготавливал верховное главнокомандование к сдаче Туниса. Он получал неприятные известия из Туниса и из Берлина и просил у верховного главнокомандования помощи и указаний, что ему следует делать в случае следующего шага союзников, каким бы он ни был. Конец наступил быстро — после заключительного наступления союзников 6 мая. Из перехваченных немецких радиограмм удалось узнать и сообщить всем военно-воздушным силам союзников в Северной Африке содержание приказов о порядке эвакуации немецких войск из Туниса на транспортных самолетах 10–52 и планерах МЕ-323. СПС сообщили мне, как трудно было удержать авиацию союзников от слишком поспешных действий. Тем не менее, большинство немецких транспортных самолетов было сбито. Такая же судьба постигла последний немецкий эскадренный миноносец в Средиземном море «Гермес», а также конвой с эвакуируемыми войсками «Белино». Некоторым старшим немецким офицерам удалось ускользнуть на госпитальном судне. Радиограммы «Ультра» не поступали до 13 мая — дня, когда Кессельринг вторично кратко сообщил в Берлин данные об общих потерях войск в Тунисе и в группе армий «Африка».

В июне произошел интересный случай. Из перехваченных радиограмм мы узнали, что передовой эшелон штаба Кессельринга в Сицилии расположился в отеле «Сан-Доминико», который стоит высоко на скале над морем в Таормине. Летчики сбросили бомбу точно в центр этого старинного монастыря. Сам Кессельринг, очевидно, был в Риме. Бомба попала в офицерскую столовую, и было много жертв.

Перед моим отъездом из Туниса была перехвачена радиограмма, в которой Кессельринг счел необходимым информировать верховное главнокомандование о плане размещения итальянских и немецких войск в Сицилии. Это, разумеется, был настоящий подарок. В радиограммах «Ультра» не было никаких сведений, которые бы выражали реакцию немцев на «человека, которого не было» — тело с ложными планами операции «Торч», которое 9 мая «прибило» к испанскому берегу. Однако из последующих радиограмм мы узнали, что, кроме танковой дивизии «Герман Геринг», никаких крупных подкреплений в Сицилию не поступало; похоже было, что Гитлер все еще не решил, что следует предпринять. Да и Кессельринг, каково бы ни было его собственное мнение о возможном месте вторжения, видимо, испытывал такие же сомнения, как и фюрер. Он отчаянно стремился не допустить ошибки, и из отправленной им радиограммы, в которой он сообщал о размещении своих сил, явствовало, что он принял некоторые меры предосторожности в Сицилии. Из сообщений «Ультра» было видно, что Кессельринг опасается высадки в Палермо, на северном берегу, потому что он разместил именно в этом районе часть сил немецкой 15-й танковой дивизии и две итальянские полевые дивизии. Его неуверенность явно была нам на пользу, так как оставшиеся силы 15-й танковой дивизии и части танковой дивизии «Герман Геринг» были раздроблены и Кессельринг разместил их в трех пунктах в центре острова в готовности двинуться в любом направлении.

Ответственность за оборону Сицилии официально была возложена на итальянского генерала Гудзони, командующего итальянской 6-й армией, в состав которой входили четыре полевые дивизии и две дивизии береговой обороны. Кессельринг в своей радиограмме точно указал дислокацию этих итальянских дивизий, и из его сообщения было ясно, что, хотя немецкие части официально подчинялись Гудзони, фактически им было приказано действовать самостоятельно, и что Кессельринг держал с ними прямую связь через немецкого офицера связи при штабе Гудзони. Судя по группировке войск «стран оси» на острове, было ясно, что районы высадки лишь слабо охраняются итальянскими бригадами береговой обороны и что, учитывая гористый характер местности, десантные операции, если перерезать немецким танкам немногие дороги, ведущие к берегу, встретят незначительное сопротивление. Было так же ясно, что ни Кессельринг, ни Гудзони не уверены, когда и где состоится высадка. Таким образом, «Ультра» не только дала полные сведения о численности и дислокации войск противника, но и показала, что союзники имеют возможность добиться тактической внезапности и что их парашютные части могут блокировать часть немецких танков, двигающихся к побережью. «Ультра» проявила себя с лучшей стороны.

Последние несколько дней перед высадкой морского десанта были самыми напряженными. Мы снова внимательно изучали все имеющиеся радиограммы «Ультра», стараясь разгадать, известно ли Кессельрингу, где именно будет нанесен удар. Только 9 июля, когда немцы обнаружили армаду кораблей, приближающуюся из Александрии, «Ультра» сообщила нам, что войска в Сицилии и в других местах приведены в полную боевую готовность. Однако неведение «стран оси» относительно точных пунктов высадки сохранялось, и союзникам, когда 10 июля они высадились в Сицилии, удалось добиться стратегического преимущества. Как только началась высадка, Кессельринг доложил об этом верховному главнокомандованию. Но приказа от Гитлера «победить или умереть» не последовало. Кессельринг не пользовался радио для прямой связи со своими танковыми частями, которые теперь действовали по своей инициативе, поэтому «Ультра» не могла сообщить нам подробностей о развитии операции, пока не было перехвачено донесение Кессельринга об обстановке, в котором он утверждал, что 15 июля остановил продвижение англичан к югу от Катании. Немецкая авиация действовала неэффективно. Вскоре после высадки Геринг, видимо, получил за это нагоняй от Гитлера, потому что он отправил радиограмму, в которой распекал своих летчиков, и осмотрительно послал ее через Кессельринга. 12 июля Кессельринг получил радиограмму верховного главнокомандования, в которой сообщалось, что через сутки на остров прибудут парашютные войска, а в дальнейшем — новые подкрепления парашютистов. Танковая гренадерская дивизия 14-го танкового корпуса получила приказ переправиться с материка на остров. Кроме того, с 19 июля начали прибывать подразделения 29-й танковой гренадерской дивизии. После того как определились пункты высадки союзных войск, Кессельринг предпринял решительные действия, но все это было бесполезно. Паттон, воспользовавшись тем, что Кессельринг бросил свои танки для отражения наступления Монтгомери, и, зная через «Ультра», что других сил у Кессельринга нет, нанес свой знаменитый стремительный удар в направлении Палермо и Мессины. 8 августа Кессельринг доложил верховному главнокомандованию об отходе из Катании, а вскоре после этого — о своем решении отвести все войска на материк, в Италию. Очевидно, он заручился согласием верховного главнокомандования. Завоевание Сицилии завершилось 18 августа. «Ультра» сыграла важную роль, и замечание Александера о том, что «Ультра» внесла совершенно новый аспект в ведение войны, точно характеризовало положение.

Правительство возглавил маршал Бадольо, который заверил Кессельринга, что Италия не выйдет из войны. Кессельринг повторил это заверение в радиограмме Гитлеру, который справедливо не поверил ни одному его слову. Через неделю итальянцы начали секретные переговоры с союзниками о заключении перемирия. Гитлер видел, что такой момент приближается, и уже готовился отправить немецкие войска в Северную Италию в случае предательства итальянцев. Первое определенное известие об этом мы получили из радиограммы Гитлера Кессельрингу в Рим, в которой он сообщал об ожидаемом прибытии немецких дивизий в Северную Италию и, чтобы не очень расстраивать итальянцев, предлагал объяснить им, что эти войска образуют стратегический резерв для всего Балканского района. Это соответствовало мнению Гитлера, которое он высказал ранее в радиограмме Кессельрингу, что союзники после освобождения Северной Африки могут попытаться вторгнуться на Балканы. Неприятным для Кессельринга было сообщение о том, что эти войска будут находиться под командованием фельдмаршала Роммеля, назначенного командующим группой армий «Б», а это означало, что Кессельринг не будет иметь над ними никакой власти.

Обстановка в Италии ухудшалась. Гитлер приказал Кессельрингу в случае капитуляции Италии двинуть все немецкие войска на север и вместе с группой армий Роммеля оборонять рубеж вдоль северных Апеннин и реки По; он добавил, что командование примет Роммель. Это было самое неприятное, и Кессельрингу предстояло проглотить эту горькую пилюлю. Но он не утихомирился и упорно боролся за свой пост главнокомандующего на Средиземноморском театре военных действий. Зная Кессельринга, не приходилось удивляться, как решительно он постарался обойти приказ Гитлера и провести всю итальянскую кампанию, чтобы сохранить свой пост. В августе мы перехватили радиограмму о вступлении дивизий Роммеля в Северную Италию, и в это же время в наши руки попало донесение Кессельринга о положении его дивизий в Южной Италии. Перехвачены были более подробные сообщения о маршруте движения подкреплений и времени их прохождения через Гренобль. В результате американская 15-я воздушная армия в течение дня совершала налеты и, по-видимому, нанесла противнику большие потери. Из радиограммы Кессельринга мы узнали, что на «носке» Италии находятся 26-я танковая и 24-я моторизованная дивизии, а вокруг «каблука» Италии рассредоточена часть сил парашютной дивизии. Дальше к северу прикрывает район Салерно 16-я танковая дивизия, севернее Неаполя расположена моторизованная дивизия «Герман Геринг», вокруг Рима — моторизованная дивизия и часть сил парашютной дивизии. В радиограмме «Ультра» Гитлер приказал Кессельрингу сформировать из всех войск, кроме расположенных вокруг Рима, армию, которой будет командовать генерал Фитингоф, чтобы, как объяснял Гитлер, освободить Кессельринга от решения тактических вопросов управления войсками.

Теперь союзники точно знали, где в Италии следует ожидать сопротивления, а в конце августа Кессельринг доложил верховному главнокомандованию, что он приказал 10-й армии приступить к отводу на север войск, занимавших позиции на крайнем юге. Пока это соответствовало приказам Гитлера, но, хотя приближалось время вторжения в Италию (операцию под кодовым наименованием «Эвеланш» намечалось осуществить в начале сентября), из радиограмм, отправляемых в Берлин, явствовало, что Кессельринг все еще не имеет представления, где произойдет высадка главных сил союзников. В радиограмме Гитлеру он указывал, что, вероятнее всего, союзники высадятся севернее Неаполя, на возможно более коротком расстоянии от Рима; в той же радиограмме он докладывал, что танковые дивизии уже отходят с крайнего юга на север. В результате 8-я армия Монтгомери получила возможность переправиться из Мессины в Италию, не встретив серьезного сопротивления. Кессельринг радировал в Берлин, что не считает высадку войск Монтгомери главным ударом и по-прежнему ожидает, что союзники нанесут его ближе к Риму, а поэтому продолжает, согласно указаниям Гитлера, отвод войск к северу.

К счастью, для нас, в течение первой половины сентября 1943 года «Ультра» в Блечли работала на полную мощность.

Анализируя сведения о численности, группировке и намерениях противника, известных в то время союзному командованию, поневоле приходишь к выводу, что, если бы планы союзников были более гибкими и если бы мы сумели подольше продержать итальянцев в состоянии мучительной неизвестности, Кессельринг имел бы время отойти к северу и можно было бы избежать бедствий Кассино и Анцио. Но оказалось, что в тот день, когда в Салернском заливе был обнаружен союзный флот вторжения, генерал Фитингоф еще не приступил к отводу своих войск из этого района. Тем не менее, при самой высадке 5-я армия генерала Марка Кларка добилась полной стратегической внезапности. Как только Фитингоф получил сообщение о высадке, он радировал Кессельрингу и запросил указаний о том, оказывать сопротивление или отходить на север к Риму согласно прежним распоряжениям. Для нас это было жизненно важным решением, но, увы, сколько мы ни ожидали, ответа по радио не последовало. Секретарь премьер-министра дважды звонил мне по телефону и спрашивал, не известно ли нам что-либо по этому вопросу. Можно было лишь предполагать, что Кессельринг слишком занят разрешением конфликта, возникшего у немцев с итальянскими войсками, расположенными вокруг Рима, о чем он позднее доложил по радио в Берлин. Тем временем Фитингоф взял инициативу в свои руки и решил оказать сопротивление союзникам. Он быстро двинул свой танковый корпус в район высадки. В середине дня была перехвачена радиограмма Кессельринга, в которой он одобрял действия Фитингофа. Это было, пожалуй, самое важное решение, которое Кессельрингу пришлось принять вопреки приказам своего фюрера. В результате, хотя при высадке американской 5-й армии в Салерно противник почти не оказал сопротивления, контрудар Фитингофа был быстрым и решительным. Через четыре дня ожесточенных боев в Лондоне наступило глубокое уныние, и Фитингоф получил возможность донести Кессельрингу, что сопротивление противника сломлено и 10-я армия теснит союзников на широком фронте.

В то время я не знал, что Александер, очевидно, приказал Монтгомери немедленно прийти на помощь американцам, так как после получения перехваченной и расшифрованной нами радиограммы Фитингофа мне позвонил Черчилль и спросил, нет ли каких-либо данных, свидетельствующих о сопротивлении наступлению Монтгомери. Насколько я мог судить, сопротивления не было. Однако, хотя 8-я армия не пришла на помощь 5-й армии, последней удалось устоять. Не подлежит сомнению, что отчасти из-за наступления 8-й армии Фитингоф отправил 16 сентября Кессельрингу более чем радостную для нас радиограмму, прося разрешения отступить вследствие интенсивной бомбардировки с моря и с воздуха. Кессельринг дал разрешение, но приказал Фитингофу как можно дольше задержать противника и расположить свои отходящие войска поперек Италии. Кессельринг сообщал в своей радиограмме, что приложит все усилия для подготовки оборонительных позиций на реках Вольтурно и Биферно. Способности Кессельринга и его стратегия, по-видимому, произвели впечатление на самого Гитлера, потому что теперь он был вынужден изменить свое мнение и свои первоначальные приказы об отходе на север. Он послал Кессельрингу радиограмму с приказом организовать упорную оборону севернее Неаполя и вести ее как можно дольше.