Чтение онлайн

– Не знаю сможем ли мы оправдать надежды, которые на нас возлагает руководство? – озабоченно произнес Рязанцев.

– Должны! – твердо сказал Соболев. – И поймите еще одну очень важную вещь. Учиться надо всю жизнь. Несмотря на вал текущей работы и домашние заботы. Всегда находите время для того, чтобы совершенствовать свои знания, шлифовать свой человеческий потенциал. Только тогда будете расти как личность и как профессионал. Сейчас вам будет трудно, но у вас есть прекрасная возможность сосредоточиться только на получении новых, неведомых вам знаний. Ловите момент. Если выдержите, сможете себя преодолеть и заставить работать на износ, будет из вас толк. Сами потом заметите, что стали намного грамотнее и профессиональнее. Так что дерзайте. Можете идти.

– Есть, – на этот раз четко и дружно ответили стажеры и почти строевым шагом двинулись на выход.

– Подполковник Степной задержитесь на минуту, – обратился к заму Соболев и добавил для стажеров, – А вы, товарищи офицеры подождите товарища подполковника возле его кабинета.

Подождав пока, стажеры выйдут. Соболев обратился к Степному:

– Теперь Юра быстро готовь чистовые варианты плана стажировки. Ребят зашифруешь, Рязанцева как «Альфу», Тоболина, как «Омегу».

– Зачем?

– Для прикрытия. В документах, когда их сообщения будут читать в контрразведке и особенно в военной контрразведке не должны знать, что речь идет об оперативниках, пусть думают, что это наши агенты.

– Не очень понятно, но…

– Потом, Юра, тебя люди в коридоре ждут.

– Как впечатление? – не выдержал Степной.

– Нормально. Думаю, именно таких парней как этот Рязанцев, нам катастрофически не хватает. Мы все боимся сказать вышестоящему правду и поэтому нашей страной руководят, то невменяемый Брежнев, то предатель Горбачев.

– Ты поосторожней в выражениях Андрей.

– Хорошо. И еще… Надо чтобы весь цикл обучения наших аналитиков был направлен на умение действовать самостоятельно, как будто им предстоит работать в тылу врага.

– Ну, ты хватил Андрей Иванович, – возмутился зам, но полковник его уже не слушал.

– Пока ты будешь заниматься доводкой плана обучения, стажеры пусть заполнят все необходимые анкеты. Поручи своему особо доверенному кадровику протестировать их. В плане предусмотри весь проверочный комплекс: наружное наблюдение, «прослушка» телефонов, «подстава» агентов, провокация…

– Андрей Иванович, – с укоризной перебил Степной, – в рабочем варианте все это учтено.

– Молодец, не забудь, чтобы с ними поработали психологи. Передашь план я быстро согласую с генералом. Но ты не жди, сейчас же направляй их на обработку к кадровикам, далее по твоему плану. Завтра в 14.00 жду их на вводную лекцию.

– Все ясно, – заверил Степной, – только почему «Альфа» и «Омега», а не к примеру «Кирилл» и «Мефодий»?

– Это первая и последняя буквы греческого алфавита. В откровении от Иоанна Богослова сказано: «Аз есьм Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний».

– Что-то мудрено больно, попроще нельзя?

– Попроще? Эти два парня наша главная с тобой надежда в этом практически безнадежном деле. На сегодня и на ближайшие девять месяцев – это наше все, – думая уже о чем-то другом ответил Соболев.

– Понятно, – проникся состоянием начальника Степной и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Рязанцев, как старший по званию заговорил первым, как только они с Тоболиным вышли из кабинета полковника:

– Ты из центрального аппарата?

– Да, я аналитик из экономической контрразведки и меня зовут Олег.

– Очень приятно, – протянул руку Рязанцев. – А я Максим, можно просто Макс, опер из Семипалатинска. Тоже в «шестерке» работаю. Меня ночью подняли и в аэропорт повезли, а там на рейсовый ИЛ-86 посадили. Начальник отдела до самого трапа провожал и напутствовал так, что я думал, меня за границу на парашюте забросят.

– О, да к вам аэробус летает? – искренне удивился Тоболин.

– Много военных и ученых со всего Союза на нашем ядерном полигоне работает, вот и запустили недавно. Ты не знаешь, что за стажировка нам предстоит?

– Нет, меня тоже в воскресенье начальник отделения вызвал на работу и озвучил устный приказ об откомандировании в распоряжение подполковника Степного, причем причины не называл. Я за все эти дни голову сломал зачем я понадобился вышестоящему начальству.

– Не густо… Все покрыто мраком тайны, – подытожил Рязанцев, – Думаю, все равно дальше Северного полюса не пошлют. Кстати, меня уже один раз в разведку готовили.

– И что не прошел?

– Нет, у меня язык плохой.

– Английский?

– Нет, собственный. Говорю все, что думаю, а начальство этого не любит.

– Это я заметил.

– А ты значит, этих двух наших руководителей хорошо знаешь?

– Не очень. Ведь я начальнику отделения отчитываюсь, а они совсем другой уровень. К тому же я не так давно в контору пришел. Но наши опера их очень ценят, даже начальник 6 Управления генерал-лейтенант Туманов на итоговом совещании их в пример ставил.

– Ты почему аналитиком представляешься? Ведь такой должности в КГБ нет?

– Это полковник Соболев в нашем отделе ввел аналитическую группу. Мы работаем напрямую по его заданиям. Он нас только так называет и другие тоже привыкли.

– А может быть вечерком пива попьем? – предложил Макс.

– Ты что? Нельзя!

– А кто узнает? Посидим в кафе музыку послушаем. Я же до этого никогда в Москве не был.

– Степной тебе послушает. Он знаешь у нас какой? Все про всех знает.

– Да ладно тебе. Может еще скажешь, что он «наружку» за нами пустит?

– Не знаю.

Степной довел до стажеров часть плана подготовки. Тоболин воспринял все спокойно, а Рязанцев как всегда «завелся».

– А зачем нам занятия с «семерочниками» я в свое время уже изучал основы наружного наблюдения.

– Это тебя не касается, – резко оборвало его подполковник. То, что вы когда-то изучали – это был краткий курс ликбеза, а сейчас вами займутся настоящие профессионалы, которые научат вас практически всему тому, что должен знать настоящий филер.

– А что это за предмет искусство переговоров? – не унимался Рязанцев.