Чтение онлайн

Завалившись на бок, Саул вытащил последнюю обойму. Теперь оставалось только ждать. Пёсий лай перемешался с выкриками командующих облавой офицеров. Саул понимал, что его обложили со всех сторон, что ему не прорваться, что этот мерзкий лай и эти похожие на лай выкрики были последними звуками в его жизни. А пожить ещё ох как хотелось. Хотелось услышать нормальную человеческую речь, женский смех, голоса детей, музыку, наконец. А ещё больше хотелось забрать с собой как можно больше врагов. Пусть этот хор смерти и для них станет последним, что им доведётся услышать. Саул поймал себя на том, что никак не может прицепить рожок к автомату. Что за чертовщина? Он поднёс обойму к глазам. Сумерки быстро сгущались, а в лесу почти совсем стемнело. Но даже в полутьме было видно, что это не обойма от «шмайссера». Это вообще невесть что – плоский параллелепипед, тёплый и шершавый на ощупь. На торце две чуть вогнутые пластинки. Одна тёмная, а другая мерцает неярким зеленоватым светом. «Мы создадим в районе вашего побега пассивное хронополе, – говорил незнакомец с личиной хефтлинга по кличке «Шизик». – Этот предмет называется активизатором. – Он показал Саулу штуковину, напоминающую рожок от «шмайссера». – Нажатием на светящуюся кнопку вы активизируете хронополе и переместитесь во времени почти на двести лет вперед». «А почему не сразу на тот свет?» – хмыкнул Саул, уверенный, что странный хефтлинг и его научно-фантастический бред ему только снятся. «Для своих современников вы умрёте», – ответил «Шизик». «В таком случае, – отозвался Саул, – перебросьте меня на фронт. В действующую Красную армию. Поверьте, шансов выжить у меня будет очень мало…» «Не могу, – покачал головой незнакомец. – У вас нет иного будущего, кроме того, что наступит через двести лет. Повторяю, для своих современников вы будете мертвы в любом случае. Вас застрелят при попытке к бегству!» – «Тогда не вижу резона меня спасать. Или вы всех будущих покойников так спасаете?» «Разумеется, нет, – ответил «Шизик». – Вас мы спасаем, потому что хотим поручить одно весьма важное задание». «Какое же, – поинтересовался Саул. – Драться с тамошними фашистами? Неужели и через двести лет будут фашисты?» «Нет, – ответил «ночной гость». – Через двести лет их точно не будет. Вернее, их не будет на Земле». «Где же ещё останется эта мразь?» – «На других планетах». «Так, понятно, – подобрался Саул, вернее, не просто Саул, а советский офицер Савел Репнин. – Выходит, я должен буду помочь потомкам в их драке с марсианскими фашистами…» «На Марсе нет фашистов, – сказал «Шизик». – Однако они есть на более далеких мирах. Но ваша задача не столько самому драться с инопланетными фашистами, сколько показать потомкам, что с ними – с фашистами – можно и нужно драться». «Выходит, разучатся потомки воевать», – вздохнул Саул. «Увы, – откликнулся незнакомец. – Так вы согласны?» «Отчего не согласиться, – сказал Саул. – Коли всё равно помирать… Так хоть с пользой…» «Отлично! – обрадовался «Шизик». – Иного ответа я от вас и не ожидал. Только учтите, на кнопку нужно будет нажать лишь при угрозе неминуемой гибели!»

– Выходит, это всё-таки не сон? – пробормотал Саул, разглядывая «активизатор». – Что ж, надо будет попробовать…

Он прислушался к звукам облавы. Группа, что двигалась с северо-запада была ближе всего. Саул уже различал отдельные фигуры, заметные на фоне закатного света, пробивающегося между стволами деревьев. Выбрав самого рослого фашиста, Саул прицелился и вдруг вспомнил, что в «шмайссере» нет рожка. «Ах ты ж…» Саул принялся шарить у себя на поясе. Вот же он! Не успел беглец прицепить рожок, как из кустов выскочила огромная овчарка и прыгнула ему на спину. Перекатившись, Саул стряхнул её с себя, сгрёб активизатор и вдавил мерцающую пластину. Ослепительный полуденный свет ударил его по глазам…

Саул едва успел отпрянуть обратно в кусты. Шваркнув шинами на повороте, серебристый, каплеобразный автомобиль промелькнул, словно привидение лунной ночью. Беглец проводил его взглядом до следующего поворота и только тогда рискнул выйти на дорогу. Дорога была бетонная, из двух рядов серо-рыжих растрескавшихся плит. В стыках между плитами росла густая сухая трава. Это озадачило Саула. Серебристое видение, бесшумный двигатель – и заброшенная дорога, не ремонтированная уже много десятилетий. Бессмыслица какая-то. Совершенный транспорт и запущенные дороги. Нелепость. Впрочем, нет резона терзаться догадками. Как ни гадай, а представить, каким мир стал спустя двести лет, – вряд ли возможно. Уж точно не таким, каким его описывали в немногочисленных довоенных романах. Саул чувствовал себя мальчишкой, впервые самостоятельно выбежавшим за околицу. Ещё шаг – и перед ним откроется огромный, чудесный мир. Мир без подлости, обмана и насилия. Мир, населённый красивыми, умными людьми с чистыми душами и смелыми помыслами. Мешало лишь опасение, что вся эта история с побегом в XXII век может оказаться хитроумной провокацией Дейбеля. Правда, для провокации слишком громоздко и дорого. Дейбель обожал простые и экономные решения.

– Добрый день!

Саул вздрогнул, вскинул автомат и с трудом заставил себя снять палец со спускового крючка. Перед ним стоял обыкновенный мальчик, на вид тринадцати-четырнадцати лет, в шортах и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Вот только игрушка в его руках сильно смахивала на средневековый арбалет, а за спиной висел колчан со стрелами. Бесшумный автомобиль. Заброшенное шоссе. Мальчик в клетчатой рубашке и шортах. Средневековый арбалет. Саул чувствовал, что сознание его куда-то уплывает, он лишь усилием воли удерживал его при себе.

– С вами что-то случилось? – спросил мальчик. – Вам нужна помощь?

Саул покачал головой, не в силах выдавить ни слова. Он вдруг увидел себя со стороны, одетого в грязную арестантскую робу, стриженного под ноль, грязного, дурно пахнущего, со смертоносной железкой в руках, всё ещё сведённых судорогой испуга. А вот в серых глазах мальчика испуга не было. Немного удивления и много сочувствия к странному, несомненно попавшему в беду незнакомцу.

– Здравствуй! – Саул попытался улыбнуться, но тут же вспомнил про свои прореженные лагерной охраной зубы, и скривился болезненно. – Я… я археолог. Отстал от своих. Заблудился. И даже не знаю, какой сегодня день…

– Воскресенье, – ответил мальчик и добавил, видимо, на всякий случай: – Шестнадцатое июня две тысячи сто двадцать пятого года…

Картинка на экранах внешнего обзора не отличалась разнообразием. Фосфоресцирующее небо вверху было почти неотделимо от подёрнутой туманной дымкой водной глади внизу, и казалось, что бот продирается сквозь серый вязкий кисель, а то и вовсе – висит в этом киселе неподвижно, словно по неосторожности угодившая в стакан мошка.

На встречу с «прогрессором номер два» Островной Империи, пресловутым вором-на-кормлении Труохтом Гнилозубом, в миру, то бишь на Земле, – Шарлем Эркьером, я вылетел, не особо надеясь на мало-мальски вразумительный результат. Вылетел на боте покойного Лоффенфельда, кстати. Невзирая на предупреждения «полярников», погрязших в махровых суевериях. Впрочем, прогрессоры и контактёры всегда отличались трепетным вниманием к приметам и традициям…

Кабина бота оказалась тесноватой. Помимо пилотского кресла перед пультом, в полусферический объём втиснули крохотную раскладную койку – видимо, для врачебного осмотра. Возле койки громоздились незнакомые медицинские приборы, среди которых, однако, обнаружился довольно мощный портативный ментоскоп. Скорее всего, регулярное снятие ментограммы Гурона и было главной задачей покойного Курта Лоффенфельда.

Никаких вещественных доказательств на борту не было и в помине. Ещё бы. Даже если «прогрессор нового поколения» и оставил бы таковые, персонал базы позаботился: бот обработан целой стаей киберуборщиков. Право слово, стадо ослов, а не база КОМКОНа-1.

Я снова полюбовался «киселём» на экранах. Кисель сделался непрогляднее: теперь бот шёл низко – в паре десятков саженей от океанской поверхности, в плотном тумане. «Мошка» опустилась ко дну стакана. А ещё я проложил ну очень обходную трассу. Лучше лишний час полёта, чем испытание огневой мощи имперской ПВО. С меня достало и его императорского высочества бомбовоза…

Врач Анна Лотошина оказалась высокой, худощавой и притом крупнокостной блондинкой с жиденькими, прилизанными в подобие причёски волосами. Невыразительное лицо её было бледно (последствия пережитого шока, отметил инспектор Каммерер), глаза, столь же блёклые и бесцветные, выделялись на нём лишь благодаря глубоким синюшным теням.

Разумеется, она готова была всё рассказать инспектору Каммереру. Более того, ей даже необходимо рассказать, вот так вот выговориться перед в общем-то посторонним человеком, это азы психологии. Вы ведь понимаете, что коллектив у нас маленький, все свои, почти семья…

Инспектор Каммерер, тёртый калач, видавший всякие виды, моментально насторожился. Уж если женщина начинает рассказывать про то, что «мы все здесь одна семья», – жди адюльтера. Как минимум. Пока же он ограничился вежливым вопросом, является ли психология специализацией врача Лотошиной?

Оказалось, что таки да, в большой степени является, и именно по этой причине прогрессор Абалкин был направлен на освидетельствование именно к ней. У неё, у Анны Сергеевны Лотошиной, – полтора десятка публикаций по изменениям поведенческих модулей многократно рекондиционированного прогрессора. Инспектор сделал вид, что пропустил сей пассаж мимо ушей и поинтересовался, как же именно проходило пресловутое обследование Льва Абалкина?

Оказывается, никакого обследования-то и не было. Оказывается, Абалкин, оказавшись в кабинете врача, не мешкая, вынул оружие и, угрожая оным, объявил, что или он будет отправлен на Землю первым же рейсовым «призраком» или… Испугалась ли она? В тот момент ещё не слишком. Это планетарная база, инспектор, и тут случается всякое. Вот, например…

Инспектор Каммерер довольно бесцеремоннно дал понять, что вполне можно обойтись и без не относящихся к делу примеров. Анна Сергеевна обиженно поджала узкие бескровные губы. Ну хорошо, вам, в конце концов, виднее. Она, Анна Сергеевна, попыталась успокоить разбушевавшегося прогрессора беседой, есть специальные методики на такой случай, однако безрезультатно. Абалкин потребовал видеосвязи с Джоки… в смысле с Джонатаном и повторил требования. Вот тогда она испугалась по-настоящему, поняла, что прогрессор убьёт не колеблясь. Почему? Тут странное дело. Она, Анна Лотошина, хорошо разбирается в психологии прогрессоров. Но Абалкин… Трудно объяснить неспециалисту, но тут какая-то ошибка. Ему нельзя работать прогрессором. Он не может быть прогрессором. У неё полтора десятка статей… Хорошо, не будем отвлекаться, вам виднее.