Операция «Возмездие»
Шрифт:
– Хотят подойти на бросок гранаты! Толково работают! Прямо почти как шурави. Сейчас еще те вертолеты, что по колонне отбомбились, пожалуют к ним для подкрепления, – рассуждал Ахмад Моманд. И действительно, его мысли оказались пророческими. Минут через десять около южного склона карьера зависли два больших транспортных вертолета, и из них стали десантироваться американские солдаты. Еще пара боевых винтокрылых машин в это время патрулировала окрестности кишлака, обеспечивая высадку десантников. Затем все вертолеты стали в круг и начали обрабатывать неуправляемыми реактивными снарядами и пулеметным огнем северные окраины кишлака, сам карьер и его склоны, где держал оборону афганский отряд, охранявший склад с опиумом.
«А ведь их кто-то навел на нас! Стало быть, среди окружения хозяина завелся продажный шакал?» – пришла в голову Моманда неожиданная догадка.
Американцы тем временем вели наступление сразу с двух направлений. После того как винтокрылые штурмовики улетели, отряд десантников, высадившихся на южном склоне карьера, прикрывая друг друга автоматным огнем и держа под обстрелом тех, кто оборонялся внизу, стали подходить к самому складу. Взвод, который первым начал атаку, старался прорваться к центру кишлака и оттуда, уже с противоположной стороны, хотел нанести удар по обороняющимся афганцам. С ближайшего горного склона по охранникам склада также велся интенсивный обстрел из пулеметов и автоматических винтовок. Практически отряд Моманда сражался в полном окружении. Положение складывалось критическое. Угроза полного разгрома и пленения становилась более чем реальной. Моманд связался по портативному переговорному устройству с командирами групп. Все они доложили, что несут большие потери.
– Нам надо продержаться час-полтора! Да поможет нам Бог! Помощь будет! Держитесь! – говорил он каждому командиру группы в конце разговора. И действительно меры уже были приняты: из основного места дислокации их отряда, который находился в двадцати пяти километрах от кишлака в окрестностях города Лашкаргах, спешила помощь не менее двухсот пятидесяти человек, хорошо вооруженных и опытных бойцов-пуштунов.
Тем временем бой продолжал разгораться. Американские десантники упорно рвались к центру кишлака, так как оттуда открывался самый удобный путь к карьеру, к складам, в которых лежало столько опиума-сырца, что произведенного из него героина хватило бы на город с населением в сто тысяч человек, включая стариков и младенцев. Однако пробиться было нелегким делом. Афганцы-охранники стояли насмерть. И не только потому, что они были обязаны это делать, просто опиум являлся для них единственным средством существования, опиум был источником жизни их семей, и они не обременяли себя гуманистическими мыслями о том, что героин кому-то приносил неисчислимые беды, страдания и гибель. Их не занимала в тот момент религиозная мораль и общечеловеческие ценности.
Положение обороняющихся афганских бойцов становилось с каждой секундой все хуже и хуже. Американцы прорвались к дороге, ведущей в карьер, и подожгли два большегрузных «мерседеса», стоявших под маскировочными сетями и потому не обнаруженными вертолетами во время атаки. Моманд вновь включил рацию и вызвал всех командиров групп на связь.
– Пропускайте американцев через себя в центр! Пусть они спускаются в карьер!
Его бойцы и без лишних слов поняли замысел Моманда: он хотел, чтобы американцы, оказавшись в карьере, попали бы в ловушку, и, когда подойдут основные силы его отряда, эту ловушку следовало бы только захлопнуть.
Хитрость Моманда сработала. Американские офицеры и солдаты имели слишком маленький опыт войны с пуштунами, и потому их не удивил тот факт, что сопротивление афганцев вдруг и внезапно прекратилось, будто они исчезли все и сразу. Кишлак, дувалы и глинобитные хижины вдруг и моментально обезлюдели. Разведчиков 82-й десантной дивизии также не насторожила и такая странность, что, когда они начали продвигаться к центру карьера, то со стороны противника не прозвучало ни единого выстрела и не было обнаружено ни одного тела убитых охранников. Никого из командиров десантников не посетил тогда вопрос: «Куда вдруг пропал противник? Почему нет тел убитых? Неужели мои парни так ни в кого и не попали за пару часов боя?»
Командир роты Клаус Рейли был очень доволен результатами боя. Первая серьезная операция роты – и такой впечатляющий успех. По радиостанции в режиме селекторной связи он быстро провел перекличку: «Командиры взводов, доложите об убитых и раненых!»
– Сэр, докладывает командир первого взвода: ранены два человека, убитых нет!
– Сэр, докладывает командир второго взвода: ранены шесть, все легко, убитых нет!
– Сэр, докладывает командир третьего взвода: раненых и убитых нет!
– Сэр, докладывает командир саперного взвода: раненых и убитых нет!
– Сэр, здесь командир минометного взвода, у меня все о’кей!
Капитан Рейли тут же связался со штабом дивизии и доложил о выполнении операции.
– Молодец, – услышал он голос начальника разведки, – минируйте склад. Через полчаса за вами придут вертолеты.
– О’кей, сэр! – весело ответил капитан. – Парни, через полчаса будут вертолеты. Работаем быстро! Саперный взвод минирует склад. Первый взвод занимает позицию наверху возле входа в карьер. Второй взвод обеспечивает безопасность посадки вертолетов. Третий взвод рассредоточивается на северо-западной окраине кишлака. Минометный взвод в готовности открыть огонь!
Однако быстрая и легкая победа сыграла роковую роль в дальнейших событиях. Она вскружила голову победителям, и командир роты забыл о тех предостережениях, которые высказал перед самым их отлетом полковник из Разведуправления. Он так и сказал капитану: «Уверен, что склад охраняется отрядом человек двадцать или тридцать. Для афганцев ваше нападение будет полной неожиданностью, поэтому они не будут долго сопротивляться. Но это не значит, что они убегут. Афганцы очень хитры и коварны, но главное – у них имеется хорошая мотивация. Помни, что с основной базы помощь прибудет к ним через два-три часа. Работайте быстро и без суеты. Обязательно займите господствующие высоты на окраинах кишлака, особенно на западном и северо-западном направлениях. Да и еще… – После небольшой паузы полковник добавил: – Не впадайте в эйфорию, капитан! Быстрый успех иногда может вскружить голову и сослужить плохую службу!»
Капитан Рейли тогда очень удивился, что полковник говорит с ним так, будто уже успел повоевать в Афганистане. Он эти слова офицера Разведуправления все время держал в голове, когда летел со своими солдатами на операцию, помнил о них в бою, но моментально забыл после его окончания, особенно когда взводные доложили о том, что убитых нет.
Для десантников, которые остались в боевом охранении и занимали позицию на склоне горы, стало полной неожиданностью, когда на них буквально обрушился шквал огня. Третий взвод разведроты первым принял на себя удар. Он попал под массированный фланговый обстрел. Солдатам практически негде было укрыться. Когда они попытались отойти к основным силам десанта в карьер, то их встретили плотным пулеметным огнем из развалин глинобитных хижин. В этом и заключалась военная хитрость афганцев.
Бойцы Моманда по приказу командира скрылись в заранее подготовленные щели под камнями, укрылись в кяризах и сухих колодцах. А потом, покинув по его команде свои убежища, они оказались за спинами американцев и после подхода основных сил ударили в тыл десантникам. Американские солдаты запаниковали, стали хаотично отступать, тем самым усугубляя свое положение. Третий взвод практически вывели из строя в течение десяти минут боя. Тем временем прибывшее к афганцам подкрепление плотно окружило кишлак.
Десантники, позиции которых были возле въезда в карьер, под натиском противника были вынуждены отступить, причем путь у них был только один: по дороге, ведущей на дно карьера мимо разбитых и чадящих грузовиков. Таким образом, они вместе с командиром роты, минометной батареей и саперами оказались запертыми внутри огромной каменной воронки.
Обстановка складывалась не в пользу американских десантников. Бой на горном склоне шел на глазах командира роты и всех бойцов, кто с ним находился.