Чтение онлайн

А шли Юрка и Сашка к тому же еще и в десантные войска. Черданцев перед этим заехал в Сошнево, спросил Аннушку и Соню: есть возможность послать ребят вместе или в подводники, но это на три года и атом, или в береговую оборону, но это район Тихоокеанского побережья и у черта на куличках, или в десантники, вроде страшно, но рядом, в Белоруссию. Уговорил, доказал, что ВДВ - это в первую очередь порядок, это мужская гордость, а прыжки, ну и что, что прыжки, сотни и тысячи ребят прыгало и прыгает, и ничего.

Трудно, когда дают выбирать. Если есть один вариант - это вроде судьба, куда деться, когда же выбираешь - можешь потом всю жизнь жалеть, что поступил так, а не иначе. Плохо, когда выбираешь, плохо...

– Мишенька, ты уж по-свойски реши сам, как лучше, - митусилась перед выбором Соня.
– Ой, Господи, мы же ничего в этой армии не знаем. Определи сам, по своему разумению.

Черданцев посмотрел на Аннушку, в хате у которой они собрались "на совет в Филях", та беспомощно улыбнулась, и Михаил Андреевич решился:

– Все, в ВДВ.

В Суземке, во дворе райвоенкомата, Юрия, Сашку и еще пять-шесть ребят из других сел и в самом деле забрал молоденький лейтенант с парашютным значком на кителе. Прибежавшая на часок с работы Лена Желтикова даже спросила его, не знает ли он Бориса Ледогорова, но ответ услышать не успела: к ребятам пробился Филиппок, и Лена, прячась за людей, отошла, затерялась.

Издали кивнул заплаканным Соне и Ане снующий по двору с бумагами Черданцев, но подходить не стал. А Лену усмотрел, подозвал, попросил заглянуть в военкомат завтра - отыскал адрес Ледогорова, так что просьбу выполнил.

Вскоре электричка умчала призывников дальше, в область. Провожавшие же достали последние припасы, и свои ли, просто ли подошедшие на праздник всем наливали, предлагали выпить. Потом, как водится, нашлись те, кому обязательно надо подраться, малочисленная районная милиция подозвала водителей, приказала заводить машины и увозить "орды" по своим селам и деревням.

Все, отдали ребят в армию.

Соню и Аннушку Черданцев усадил в "уазик": "подброшу сам". Дождался, а где и подогнал, чтобы побыстрее разъехались от военкомата машины, разошлись по домам свои, суземские. К "уазику" вернулся с женой.

– Смотри-ка, видать, с женкой, - толкнула задумавшуюся подругу Сонька.
– Вроде ничего, не кочевряжится.

– Знакомьтесь, товарищи женщины, - открыл дверцу Черданцев.
– Это Мария, моя жена. А это мои невесты, я тебе о них рассказывал.

Женщины кивнули друг другу. Маша внимательно оглядела "невест", задержала взгляд на Ане; видимо, каждая жена сердцем ли, десятым чувством, но определит, на кого может посмотреть ее муж. Аня почувствовала этот выбор, начала поправлять полы пальто на коленях, и Мария, поняв, что не ошиблась, повернулась к мужу:

– А может, и я с тобой сейчас съезжу в Сошнево? Почти месяц, как приехала, - тут же пояснила она женщинам, - а он только обещает да обещает свозить на родину.

– Месяц - не год, - улыбнулся Михаил Андреевич, уже жалея, что решил познакомить жену с Соней и Анной сегодня. Если верить Ледогорову, то женщины - это чистейший, изумительный миноискатель, который мгновенно фонит на нужный объект. Нет, надо держать их подальше друг от друга, жену и ту, которая нравится.
– Еще съездим, а сейчас я быстро, только туда и обратно.

– Хорошо, - быстро и охотно согласилась Маша, но в этом покорно-поспешном согласии уловил Черданцев и тревогу, и боль и обиду. Хотел дать задний ход своему решению, но Мария сразу же отошла. Ей-то, в самом деле, за что на плечи его груз?

– Пусть бы поехала, - после некоторого молчания, когда уже выехали за Суземку, сказала Соня. Выходит, думали они об одном и том же.

– Теперь в другой раз, - ответил Черданцев и перевел разговор на более близкое для сидящих позади женщин: - Ребята, наверное, уже в облвоенкомате.

– Ох, только бы нормально отслужили да воротились, - вздохнула Соня. А то, говорят, что и дерутся они там, в армии. А, Миш?

Михаил Андреевич хотел отделаться усмешкой, но ответил серьезно:

– Всякое бывает, девчата. Когда сто человек одного возраста поселить на два года в казарму, тут нужно не то что умение, а порой просто житейскую мудрость, чтобы обойти все конфликты и острые углы.

– Так, значит...
– с испугом начала Соня, она спросила в надежде, что Михаил развеет ее опасения, а он...

– Но вы за своих ребят не бойтесь, - обернулся назад Черданцев. Во-первых, дерутся далеко не везде. А во-вторых, если и дерутся, то достается в первую очередь маменькиным сынкам, слюнтяям, пижонам и сачкам. Короче, за дело, если отбросить эмоции. А ваши не такие.

– Может, поехать к ним?
– подала голос Аня.

"Надо было все-таки просто посмеяться, не лезть в эти объяснения, пожалел Черданцев.
– Они сейчас настолько все остро и обнажено воспринимают, что лучший вариант ответов - это "да" или "нет".

– Да все будет нормально. Ехать к ним еще рано, а на присягу, через месяц, можно будет съездить. Потом они в отпуск приедут, так время и пролетит. Лучше невест им ищите.

– Была одна на двоих, да ваш военный, курсантик, перебил, - вздохнула Соня.

– Улыба, что ль?
– догадался Черданцев.

– Настасья. Хорошая девка, работящая, а вот не повезло нам с Аннушкой на такую невестку.

– Еще десять раз все поменяется, - махнул рукой Михаил Андреевич.
– В их возрасте и в наше время это так.

Замолчали, задумались каждый о своем. Черданцев краешком глаза выхватывал в дребезжащем зеркальце окаменевшее лицо Ани. В дребезжащем каменное - страшно. Нельзя же так убиваться, надрывать сердце.

– Аня, - позвал Черданцев.

– Да, - отрешенно отозвалась та, не отрывая взгляда от видимой только ей точки на ветровом стекле.

– Ты совсем загрустила.

– Тревожно на душе почему-то, предчувствие какое-то нехорошее гложет, - оторвалась она наконец от стекла, села поудобнее.