Чтение онлайн

Это ее поразило. Почему он так на нее злится? Он представляет, через что ей пришлось пройти?

— Ты не знаешь, что они сделали, — прошептала она. — Не знаешь, что они планировали. Они собирались убить всех никанцев. Им плевать на жизни людей. Они…

— Они чудовища! Я знаю! Я был в Голин-Ниисе! Несколько дней лежал среди трупов! Но ты… — Катай сглотнул, поперхнувшись словами. — Ты стала такой же. Гражданские. Невинные люди. Дети, Рин. Ты сожгла всю страну и ничего не чувствуешь.

— Они были чудовищами! — завопила Рин. — Они не были людьми!

Катай открыл рот, но не произнес ни звука и закрыл его. И когда он наконец заговорил, то чуть не плакал.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, — медленно выговорил он, — что именно так они думали о нас?

Они уставились друг на друга, тяжело дыша. В висках у Рин стучала кровь.

Да как он смеет? Как смеет стоять перед ней вот так и обвинять в жестокости? Он не видел, что творится в лаборатории, не знает, что Широ собирался уничтожить всех никанцев… Не видел, как Алтан вошел в порт и вспыхнул факелом.

Она отомстила за свой народ. Спасла империю. Катай не имеет права ее осуждать. Она ему не позволит.

— Уйди с дороги, — рявкнула она. — Мне нужно к своим.

— Зачем, Рин? — устало выдохнул Катай.

— У нас много дел, — бросила она. — Еще не все закончилось.

— Ты это всерьез? Ты что, не слышала мои слова? С Мугеном покончено! — выкрикнул Катай.

— Дело не в Мугене. Муген — не последний враг.

— О чем это ты?

— Я собираюсь объявить войну императрице.

— Императрице? — опешил Катай.

— Су Дацзы выдала нас Федерации. Вот почему нас нашли, они знали, что мы в Чулуу-Корихе…

— Это безумие, — сказал Катай.

— Но они сами признались! Тот мугенец сказал…

Катай уставился на нее.

— И тебе никогда не приходило в голову, что у них есть причины солгать?

— Только не про это. Они знали, кто мы. Где нас искать. Об этом знала только она. — Дыхание Рин участилось, и вернулась ярость. — Я хочу понять, почему она так поступила. А потом я ей отплачу. Заставлю ее страдать.

— Ты сама-то себя слышишь? Какое имеет значение, кто кого продал? — Катай схватил ее за плечи и встряхнул. — Оглянись вокруг. Посмотри, что творится в мире. Все наши друзья погибли. Нэчжа. Рабан. Ирцзах. Алтан. — При каждом имени Рин вздрагивала, но Катай безжалостно продолжал: — Весь мир лежит в руинах, а ты хочешь воевать?

— Война уже идет. А на троне империи сидит предательница, — упрямо сказала она. — Я хочу ее спалить.

Катай выпустил ее руку, и выражение его лица поразило Рин.

Он смотрел на нее, как на незнакомца. Он ее боялся.

— Не знаю, что с тобой случилось в том храме, но ты больше не Фан Рунин.

Катай оставил ее на палубе в одиночестве. Не стал ее провожать.

Рин увиделась с цыке в камбузе, но не осталась. Она была слишком истощена. Она вернулась в каюту и заперлась.

Она подумала… понадеялась, что появится Катай, но он не пришел. И когда Рин расплакалась, некому было ее утешить. Она задыхалась от слез, уткнувшись в матрас. Она приглушила рыдания в соломе, но потом ей стало плевать, и Рин громко взвыла в ночную темноту.

Бацзы принес к двери поднос с едой. Рин отказалась.

Час спустя вошел Энки и стал уговаривать ее поесть. Она снова отказалась. Он говорил, что Рин не принесет никому пользы, уморив себя голодом.

Она согласилась поесть, если он даст ей опиум.

— Мне это не кажется хорошей идеей, — сказал Энки, глядя на истощенное лицо и спутанные волосы Рин.

— Ты не понял, — отозвалась она. — Мне не нужны зерна. Мне нужна трубка.

— Могу сделать тебе снотворное.

— Мне не нужен сон, — напирала она. — Я хочу притупить все чувства.

Потому что Феникс не оставил ее, когда она выбралась из храма. Феникс говорил с ней даже сейчас, постоянно присутствовал в голове, голодный и яростный. На палубе он пришел в восторг, увидев облако пепла. Он счел это дарами в свою честь.

Рин не могла отделить собственные мысли от желаний Феникса. Если она сопротивлялась ему, то начинала сходить с ума. Она могла лишь принять его и любить.

«Если бы Цзян увидел меня сейчас, — подумала она, — то запер бы в Чулуу-Корихе».

В конце концов, именно там ей и место.

Цзян сказал бы, что замуровать себя — это благородный поступок.

Нет уж, ни за что.

Пока императрица Су Дацзы ходит по земле, Рин никогда не войдет в Чулуу-Корих добровольно. Никогда, пока на свободе Фейлен.

Лишь у нее хватит сил их остановить, потому что теперь она получила такую силу, о которой Алтан мог только мечтать.

Теперь она поняла, что Феникс прав — Алтан был слаб. Как бы он ни пытался, Алтан всегда оставался слабым. Годы взаперти его покалечили. Ярость зарождалась в нем не по его воле, ее навлекли на Алтана — удар за ударом, пытка за пыткой, пока он не начал вести себя как раненый волк, кусая руку обидчика.

Гнев Алтана был сильным, но бесцельным, Алтан служил лишь сосудом для Феникса. У него никогда не было выбора на пути к возмездию. Алтан не мог торговаться с богом, как Рин.

Она не безумна, Рин в этом не сомневалась. Она осталась собой. Она многое потеряла, но по-прежнему в своем уме. Она сама принимает решения. Это она выбрала Феникса. Сама впустила его в свой разум.

Но если Рин хотелось остаться только с собственными мыслями, она не могла ни о чем думать. Если ей хотелось освободиться от кровожадных желаний Феникса, ей нужна была трубка.

Сидя в темноте, Рин размышляла вслух, вдыхая тошнотворно сладкий наркотик.

Вдох — выдох. Вдох — выдох.

Я стала чудом. Я стала кошмаром.

Богиня она или чудовище?

Возможно, и ни то и ни другое. Или и то и другое разом.

Когда на корабль наконец взошли близнецы, Рин лежала на кровати, свернувшись калачиком. Она даже не знала, что они прибыли, пока они не появились в двери.

— Так ты это сделала, — сказал Чахан.

Рин села. Они застали ее в необычном состоянии — трезвой. Она уже несколько часов не прикасалась к трубке, но лишь потому, что спала.