Чтение онлайн

Мокрист уставился на него. Он же чувствовал рывок веревки и хватку петли на горле! Он же видел, как накатила тьма! Он умер!

— Я предлагаю вам работу, мистер Губвиг. Альберт Блестер похоронен, но у мистера Губвига есть будущее. Очень короткое, конечно, если он будет вести себя глупо. Я предлагаю вам работу, мистер Губвиг. Работу, за зарплату. Я понимаю, что эта концепция вам мало знакома.

"Только как разновидность ада" — подумал Мокрист.

— Это работа Главного Почтмейстера Анк-Морпоркского Почтамта.

Мокрист продолжал тупо смотреть на него.

— Хочу только добавить, мистер Губвиг, что позади вас есть дверь. Если вы в любой момент нашего собеседования почувствуете желание уйти {8} , вам достаточно просто шагнуть сквозь эту дверь, и вы больше никогда не услышите обо мне.

Мокрист мысленно поместил эти слова в раздел "очень подозрительно".

— Продолжаю: работа, мистер Губвиг, предполагает обновление и поддержку функционирования городской почтовой службы, подготовку международных отправлений, поддержание в порядке имущества Почты и так далее и тому подобное…

— А если вы воткнете мне в зад метлу, я еще и пол смогу подметать — вдруг раздался голос. Мокрист понял, что это был его голос. У него в голове царил кавардак. Обнаружить, что загробная жизнь вот такая, стало для него настоящим шоком.

Лорд Витинари очень, очень внимательно посмотрел на него.

— Ну, если вы так настаиваете — сказал он и повернулся к стоящему поблизости клерку — Барабантт {9} , вы не знаете, есть ли у нашего уборщика чулан с метлами на этом этаже?

— О, да, милорд — ответил клерк — могу ли я…

— Это была шутка! — взорвался Мокрист.

— Ах, извините, я не понял — сказал Витинари, снова поворачиваясь к Мокристу — Пожалуйста, предупредите меня, если вы почувствуете потребность еще раз пошутить, хорошо?

— Послушайте — сказал Мокрист — я не знаю, что здесь происходит, но про доставку почты я не знаю вообще ничего!

— Мистер Мокрист, этим утром у вас небыло вообще никакого опыта относительно пребывания в мертвом состоянии, но, если бы не мое вмешательство, то вы бы и с этим чрезвычайно успешно справились. — резко заметил лорд Витинари — Это прекрасная иллюстрация простой истины: не попробуешь — не узнаешь.

— Но когда вы приговорили меня…

Витинари приподнял бледную руку.

— А? — переспросил он.

Мозг Мокриста, который наконец-то осознал, что ему пора включиться в дело, взял контроль на себя:

— Э… когда вы… приговорили… Альберта Блестера…

— Неплохо. Продолжайте.

— …вы сказали, что он был прирожденным преступником, мошенником по призванию, отчаянным лжецом, извращенным криминальным гением и абсолютно не заслуживающим доверия типом!

— Вы принимаете мое предложение, мистер Губвиг? — резко спросил Витинари.

Мокрист взглянул на него.

— Извините — сказал он, поднимаясь на ноги — я просто хочу проверить кое-что.

Позади его кресла стояли два одетых в черное человека. Это не был какой-то особенный стильный черный цвет, скорее, это был практичный черный цвет, такую одежду одевают люди, которые не хотят чтобы на ней были заметны мелкие брызги и пятна. Они производили впечатление обычных клерков, но только до тех пор, пока не заглянешь им в глаза.

Они разошлись в стороны, когда Мокрист направился к двери, которая находилась именно там, где было обещано. Он очень осторожно открыл ее. За дверью ничего небыло, в том числе пола. Как человек, который хочет досконально изучить все возможности, он вынул из кармана то что осталось от ложки и уронил вниз. Прошло немало времени, прежде чем он услышал звук падения.

Затем он вернулся и сел в свое кресло.

— Возможность свободы? — спросил он.

— Именно — ответил лорд Витинари — Всегда есть выбор.

— Вы имеете в виду… что я могу выбрать верную смерть?

— Тем не менее, это выбор — сказал Витинари — Или назовите это альтернативой. Видите ли, я верю в свободу, мистер Губвиг. Не многие люди на это способны, хотя и утверждают обратное. И ни одно практическое определение свободы не обойдется без свободы принимать последствия своих действий. Несомненно, это именно та свобода, на которой базируются все остальные свободы. Ну а теперь… вы беретесь за эту работу? Никто вас не узнает, я уверен. Кажется, вас никто и никогда не узнавал.

Мокрист пожал плечами.

— Ох, ну хорошо. Конечно, я согласен, как прирожденный преступник, отчаянный лжец, мошенник и абсолютно не заслуживающий доверия извращенный гений.

— Превосходно! Добро пожаловать на государственную службу! — сказал Витинари, протягивая ему руку — Я всегда гордился своей способностью нанимать именно тех людей, каких нужно. Ваш оклад составляет двадцать долларов в неделю, и, насколько я знаю, Почтмейстеру положена небольшая квартирка в здании Почтамта. Где-то там и ваша форменная шляпа. Мне понадобятся регулярные отчеты. Удачного дня.

Он опустил взгляд в свои бумаги. Потом снова поднял его.

— Вы все еще здесь, Главный Почтмейстер?

— Вот так вот просто? — спросил потрясенный Мокрист — Минуту назад меня повесили, а в следующую минуту вы уже берете меня на службу?

— Хм, посмотрим… да, думаю так и есть. Хотя, нет. Конечно же. Барабантт, выдайте мистеру Губвигу его ключи.

Клерк шагнул вперед и вручил Мокристу целую связку ключей на огромном ржавом кольце, а затем протянул ему ведомость.

— Распишитесь здесь, пожалуйста, Главный Почтмейстер. — сказал он.

"Постой минутку — подумал Мокрист — ведь это всего лишь один город. У него есть ворота. Он полностью окружен самыми разными направлениями для бегства. Так какая разница, что я тут понапишу?"

— Конечно — сказал он вслух и нацарапал в ведомости свое имя.

— Ваше настоящее имя, если не трудно — сказал лорд Витинари, не поднимая взгляда от своих бумаг — Какое имя он написал, Барабантт?

Клерк склонил голову, вглядываясь.

— Гм… Этель Змея {10} , ваша светлость, насколько я могу разглядеть.

— Сконцентрируйтесь, мистер Губвиг — не отрываясь от своей работы, устало сказал Витинари.

Мокрист расписался снова. В конце концов, какие это может иметь далеко идущие последствия? Хотя идти придется действительно далеко, особенно если ему не удастся найти лошадь.

— Ну вот, осталось только урегулировать вопрос с вашим надзирающим офицером — сказал лорд Витинари, все еще погруженный в свои бумаги.