Чтение онлайн

— Но в том-то и дело. Весь мир должен знать, что ты недоступна. Что ты занята… — он прервался, когда дошел до моего декольте.

Платье с квадратным вырезом в декольте, и облегающий лиф заставляет мою грудь выпячиваться.

Положив руки на мою грудную клетку, он наклоняется вперед и приникает ртом к выпуклости одной груди, томно облизывая ее, а затем всасывая.

— Басс, прекрати! — Я игриво ударяю его.

Я была серьезна, когда сказала, что меня нельзя видеть с засосом — не сегодня.

— Нет, — говорит он мне в ответ, его горячее дыхание обдувает мою кожу и заставляет меня дрожать.

В нижней части тела уже ощущается покалывание, и как бы я ни старалась не реагировать, я не могу сдержать стон, который вырывается у меня, когда он начинает ласкать ртом мою грудь.

— Басс, — хнычу я и хватаюсь руками за его волосы.

Он продолжает сосать и облизывать, сосредоточившись только на видимых участках.

Мои соски уже твердые, все мое тело содрогается от желания. А когда его руки медленно скользят вверх-вниз по моему платью, я в одну секунду готова попросить его избавить меня от страданий.

Мое тело помнит, какое наслаждение он подарил мне прошлой ночью, и хочет повторения.

— Вот так, — шепчет он своим густым голосом, поднимая глаза и встречаясь с моими. — Теперь все будут знать, — продолжает он, поднимая один палец и проводя им по моей груди, обводя красную метку, которую он оставил на ней.

— Ты мудак, — бормочу я, наполовину раздраженная, наполовину слишком возбужденная, чтобы обращать на это внимание.

— Я знаю, — ухмыляется он. — И тебе это нравится, — подмигивает.

Как раз когда я собираюсь ответить, машина останавливается, доехав до места назначения.

Я быстро пытаюсь привести себя в порядок, прежде чем выйти из машины и присоединиться к отцу. Басс молча следует за мной, быстро принимая серьезный вид и позу телохранителя.

Метрополитен-музей кишит людьми, все приглашены на эксклюзивный благотворительный вечер в форме аукциона.

Несколько залов на первом этаже, в греческой и римской галереях, открыты для общения гостей. Вся атмосфера пьянит, когда я обхожу многочисленные статуи, высокий потолок и великолепное освещение помещения создают ощущение подлинной античности.

Жаль, что мне приходится общаться со всеми этими людьми, которых отец постоянно подбрасывает мне, иначе я бы получила гораздо больше удовольствия от торжества.

Козима быстро находит свой круг друзей или, по крайней мере, людей, с которыми она хотела бы подружиться, и пытается осыпать их фальшивыми похвалами в надежде получить приглашение на следующий послеобеденное чаепитие.

А вот у моего отца, похоже, есть своя эксклюзивная программа на сегодняшний вечер, и это не торги бесценными артефактами.

Он останавливается на нескольких мужчинах, увлекая меня за собой, и пытается перевести разговор на мою несостоявшуюся помолвку и тот факт, что я снова нахожусь на брачном рынке.

— Это мистер Коллинз, мистер Эдвардс и мистер Ловелл, — быстро представляет отец, после чего переходит к восхвалению моих достоинств.

Я сохраняю улыбку, хотя слышать, как он говорит обо мне, как будто сейчас девятнадцатый век, — этого достаточно, чтобы я впала в припадок.

Держа спину прямо, моя осанка безупречна, я притворяюсь, что слушаю разговор, время от времени кивая.

— Ваша дочь восхитительна. Не представляю, чтобы кто-то мог ей отказать, — комментирует один из мужчин, его глаза с намеком перемещаются по моему телу. Я сдерживаю себя, чтобы не вздрогнуть от отвращения, а пытаюсь краем глаза отыскать Басса.

Он стоит прямо у скульптуры Бернини, изображающей Вакха. Как и бог вина, он держит в руке тарелку с виноградом, медленно поднося плоды ко рту чувственным движением.

Это… декадентство.

Его глаза прикованы ко мне, когда он открывает рот, чтобы проглотить одну виноградину, и это простое действие заставляет меня сглотнуть в ответ.

— Джианна? — Голос отца испугал меня.

— Да, простите, немного задумалась, — приятно улыбаюсь я, хотя внутри проклинаю их и их развратные взгляды.

— Если позволите, я пойду подкреплюсь, — говорю я, уходя от разговора.

Один из мужчин, кажется, мистер Коллинз, решает предложить свои услуги и сопровождает меня.

Я иду рядом с ним, стараясь держаться на расстоянии, чтобы мы не соприкасались, хотя вижу, что он только этого и добивается.

— Спасибо, но не было необходимости идти со мной, — говорю я ему, надеясь, что он поймет намек и оставит меня в покое.

— Такой красивой девушке, как ты, всегда нужен рыцарь в сияющих доспехах, — говорит он таким, как ему кажется, соблазнительным тоном, что мне только хочется блевать.

— Верно, — сухо добавляю я, — думаю, здесь достаточно доспехов. Мне не нужны еще одни.

Если он не собирается понять намек, я буду действовать более прямолинейно. Я знаю, что мой отец дал им зеленый сигнал, когда начал свой отрепетированный монолог на сегодня, но я не собираюсь позволять ему выставлять меня на всеобщее обозрение, как это явно пытается сделать этот парень.

Я увеличиваю темп, надеясь избавиться от него, просто потеряв его в толпе.

— Будь хорошей девочкой и не кричи, — говорит он, и я на мгновение хмурюсь, прежде чем он грубо толкает меня вправо, и вскоре я ударяюсь спиной о стену. Все вокруг слишком заняты, чтобы понять, что он, по сути, затащил меня в темный угол.

Его рука зажимает мне рот, прежде чем я успеваю попытаться позвать Басса.

— Твой отец должен мне, Джианна. Несколько миллионов. Этого недостаточно, чтобы я… — его глаза пробегаются по моему телу, и он рычит, сосредоточившись на метке, которую поставил на мне Басс, — женился на тебе. Но кто сказал, что ты не годишься для нескольких минут удовольствия. Если ты будешь хорошей девочкой, я, возможно, прощу ему, — тянет он, прежде чем его рука скользит к вырезу на платье.

Мои глаза расширяются от ужаса, когда я понимаю, что он пытается сделать, и мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки и попытаться защититься.

Но по мере того как туман в голове рассеивается и я снова начинаю думать рационально, я понимаю, что мне ничего не нужно делать.

Не тогда, когда Басс выкручивает человеку руку до хруста костей. И уж точно не тогда, когда он ставит его на колени, продолжая выкручивать руку, пока тот не вскрикивает от боли.

Зажав ему рот рукой, он не дает ему произнести даже малейшего звука.