Чтение онлайн

— Они шепчутся о тебе, ты знаешь это? — продолжаю, мой голос низкий и спокойный. — Они называют тебя разлучницей. Не то чтобы это была неправда, — пожав плечами, откидываюсь назад и наблюдая за тем, как успешно проходит моя подколка.

Я пытаюсь пройти мимо нее, но она обхватывает пальцами мое запястье и тянет меня назад, вытягивая руку в воздухе, готова дать мне новую пощечину. На этот раз я вижу, как она приближается, и останавливаю ее руку, отталкиваю ее назад.

Козима спотыкается, метая глазами в меня кинжалы.

— Ты? Ты смеешь оскорблять меня, когда ты не кто иная, как маленькая шлюшка, — начинает она как раз в тот момент, когда я снова собираюсь уйти. — Прямо как твоя мать, — добавляет она, ее голос пронизан злобой.

Не знаю, что на меня нашло, но когда я поворачиваюсь на пятках, мои пальцы сжаты вместе, и я просто позволяю своему кулаку впечататься ей в лицо.

Она задыхается, а ее взгляд полон ненависти, но затем он внезапно превращается в взгляд, полный страдания, и слезы текут по ее щекам.

Я хмурюсь от внезапной перемены, но мне не требуется много времени, чтобы понять причину.

— Джианна! — раздается сзади голос моего отца.

Я ошеломленно смотрю, как Козима бежит к моему отцу, прыгает в его объятия и плачет навздыр.

— Я просто…, — говорит она, всхлипывая, ее слова едва связны, — хотела, чтобы она передумала насчет поездки в Хэмптон. — Ложь капает с ее языка, когда она рисует себя жертвой, а меня — обидчиком.

— Джианна, как ты могла ударить свою маму?

— Маму? — выплевываю я в недоумении. — Она не моя мать. Ни сейчас, ни когда-либо. — качаю головой, не в силах поверить, что он встал на ее сторону.

Но он всегда так делает, не так ли? Это проявляется в крошечных жестах, в том, как он всегда ценит ее слова больше, ее благополучие важнее моего.

— Джианна! Немедленно извинись перед ней! — он повышает голос, и волосы на моей руке встают дыбом.

— Нет, — качаю я головой. — Не буду.

— Будешь. — Его глаза сужаются, в то время как Козима заговорщически улыбается ему в грудь.

— Нет, — говорю я с большей уверенностью.

— Тогда ты будешь наказана, — постановляет он, и я прячу улыбку.

Он не знает, что наказание — это не так уж и плохо.

— Но Томми устраивает вечеринку в пятницу, — возражаю я фальшивым голосом, ожидая, что он запретит мне туда идти.

Минуту он раздумывает над этим.

— Ты пойдешь к Томми, но кроме этого ты пойдешь в школу и обратно домой.

Мои глаза расширяются от шока. На мгновение я обрадовалась, подумав, что у меня будет повод не идти на эту дурацкую вечеринку. Но, конечно же, мой отец не упустит возможности использовать меня и нажиться на моих социальных связях.

Я даже ничего не отвечаю, поворачиваюсь и бегу в свою комнату, все мое тело дрожит от нерастраченного напряжения. И разочарование только усиливается, когда я начинаю думать о предстоящих мрачных днях.

— Тебе следует накрасить губы. А то они слишком бледные. — Советую я Линдси, пока она наносит последние штрихи в своем макияже.

— Не думаю. Мне нравится, как это выглядит, — надувает она губы, и втягивает щеки, пока рассматривает свое лицо со всех сторон. Она нанесла так много пудры, что ее лицо приобрело болезненный вид.

Я пожимаю плечами.

— Не мое дело, если ты выглядишь как труп в этих неоновых огнях.

— Не обращай на нее внимания, — говорит Анна, когда я отхожу назад, оценивая свой макияж. — Ты же знаешь, она всегда находит к чему придраться. — Небрежно бросает она колкость.

Я не отвечаю. Вместо этого я достаю из сумки красную помаду и аккуратно наношу ее на губы.

— Кроме того, красный цвет — это ее фирменный знак, — продолжает она, ее тон слегка меняется. — Ей нравится, когда член выглядит окровавленным, когда она кончает на него, — усмехается она.

Я лишь смотрю на нее, приподняв бровь. Я знала, что она пойдет на это. Так же, как я знаю, что она никогда не может побороть зависть, которая просачивается сквозь ее приятный фасад.

— Тебе ли не знать, — пожимаю плечами. — Ведь ты всегда угощаешься моими объедками. — Я мило улыбаюсь ей и хлопаю ресницами. Удовлетворение бурлит во мне, когда я наблюдаю, как выражение ее лица меняется с самодовольного на возмущенное.

— Ч-что… — лопочет она.

— Да ладно, Анна, — Линдси закрывает палетку теней для век, кладет на стол и поворачивается к нам лицом. — Все знают, что вы двое спите с одними и теми же парнями, — хихикает она.

— Не моя вина, что они приходят ко мне, как только видят, насколько фригидна мисс Совершенство. — Анна смотрит на меня с вызовом, уголок ее губ подрагивает, когда она изо всех сил пытается не ухмыльнуться от собственного заявления.

— В чем моя вина, если они не знают, как меня возбудить? — спрашиваю я притворно приятным тоном.

Это не первый раз, когда мы спорим на эту тему. Конечно, это никогда не было реальным спором. Это все дружеские дискуссии, в которых мы скрыто оскорбляем друг друга.

В конце концов, хорошо известно, что Анна добивается любого парня, который проявляет ко мне интерес. Меня никогда не волновало, что она делает и с кем трахается, точно так же, как меня никогда не волновало, если бы она взяла все мужское население для группового секса. Тогда они перестанут меня беспокоить.

Встав, я направляюсь к зеркалу, чтобы привести в порядок свой наряд.

Платье некомфортно короткое, едва прикрывает задницу и плотно прилегает к телу — неудобно плотно.

Но я могу вести себя только так, как от меня ожидают. Как-никак, я — мисс Совершенство. Я почти закатываю глаза от этой мысли и, оттянув платье в последний раз, говорю девочкам, что готова идти.

В этом кругу ты являешься кем-то, только если появляешься на мероприятиях. Все держится на том, что тебя видят на вечерах, общаются и налаживают связи. Ведь, именно по этой причине я всегда присутствую на этих вечеринках.

Мой отец ясно дал понять, что ожидает от меня, что я проложу ему путь к деловым контактам, и чаще всего его финансовые успехи происходили потому, что я улыбалась и флиртовала с потенциальными инвесторами или подружилась с кем-то, чьи родители владели целыми сетями роскошных магазинов.