Чтение онлайн

Такова была ее жизнь, и она считала себя счастливой. До вчерашнего дня, точнее — до встречи с Квентином Уардом. Почему он? Она уже в который раз повторяла этот вопрос, а глаза искали ответ в изящной лепнине потолка.

Она знала и более привлекательных мужчин. Хотя, безусловно, такое лицо можно высечь из гранита. И этот темперамент! Дерзкий и воинственный, упрямый и волевой, но и бесчувственный.

Стефи тотчас же поправила себя. Нет, не бесчувственный. Именно глубина эмоциональности и привлекала ее.

Открылась заслонка камина, и теплый воздух окутал ее одеялом. «Привлекательный и неотразимый!» — Она несколько раз подряд вздохнула. Веки стали тяжелыми и сами собой закрывались.

Она услышала шуршание просовываемой в ящик утренней газеты. Вытянувшись, уловила ароматный запах только что сваренного в автоматической кофеварке кофе.

Поднимаясь с дивана, она посмотрела на настенные часы и с удивлением обнаружила, что проспала больше двух часов. Затем взбадривающе похлопала ладонями по щекам.

После кофе и газеты она отправится в спортзал, входивший в ее жилищный комплекс. Хорошая физическая нагрузка окончательно вытряхнет из головы все мысли о Квентине Уарде.

Стефи нравились еженедельные трехразовые занятия на разных тренажерах, впрочем, как и занятия в классе аэробики. Упражнения позволяли ей чувствовать себя намного лучше как в физическом, так и в умственном плане. Они обновляли тело и бодрили душу. И сейчас восстановление требовалось ей больше, чем когда-либо, и не только чтобы выбросить из головы Квентина, а также, чтобы взбодриться перед ответственной записью.

Она направилась на кухню с целью окончательно сбросить сон. С кружкой в руке открыла входную дверь и протянула руку в ящик за газетой, но ничего там не обнаружила.

Вздохнув, она решила, что мальчишка-разносчик по недомыслию бросил ее в цветочную клумбу, открыла дверь пошире и увидела Квентина Уарда.

Он вручил ей свернутую утреннюю газету, держа под мышкой вечернюю.

— Я последовал вашему совету и пошел глотнуть кофе. — Вид у него был усталый, а глаза тусклыми. — Прочитал вчерашний выпуск и ужаснулся от статьи о детских самоубийствах и увлечениях вредными культами. — Он показал на жирный заголовок. — Если вы уволите Роба, боюсь, он закончит где-нибудь в зале аэропорта, бритый и играющий на тамбурине, собирая подаяние.

Стефи кинула взгляд на заголовок, потом взяла обе газеты и швырнула их в направлении гардероба.

— И давно вы сидите на ступеньках?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Час, а может два.

Она протянула чашку в его холодную, покрасневшую руку.

— Почему вы не пошли домой?

— Не мог, — в перерывах между глотками проговорил он. — Я должен перед вами извиниться.

Она внимательно изучала Квентина.

Одна половина ее существа хотела принять извинения и вежливо выпроводить его. Другую же раздирали самые противоречивые эмоции. Это было любопытство, смешанное с абсолютно глупыми, но беспокойными чисто женскими переживаниями.

Заметив ее замешательство, Квентин кашлянул и поднял руку вверх, изображая, что сдается.

— Давайте не будем больше ругаться, только разговаривать. Вы совсем не такая, за которую я вас поначалу принял.

Она жестом пригласила его войти.

— Хотите сказать, что неверно обо мне подумали.

Он пристально посмотрел на скульптуру, украшавшую прихожую.

— Я должен объясниться и извиниться. — На его щеке дернулся мускул. — Может, вы сможете понять, почему я вел себя…

— Как ненормальный, — мягко заметила она.

— Я бы сказал: невыносимо и грубо.

Стефи сделала вид, что приняла его дополнение.

— Вы правы, — она одобрительно опустила ресницы, — это больше соответствует вашему поведению, — и накрыла его руку своей. — Пойдемте, Квентин Уард, объяснения и извинения лучше делать на полный желудок. Вы похожи на человека, готового проглотить три тоста.

— Четыре, — поправил он и протянул ей пустую кружку. — И немного кофе.

Ее низкий, вибрирующий смех устранил остатки напряжения. Она хмыкнула, заметив, что от его пальца, испачканного в свежей газетной краске, осталось пятно.

— Ванная на втором этаже, вторая дверь направо, полотенце возьмете в бельевом шкафчике.

Квентин пробормотал «спасибо» и отправился умываться.

Открыв дверцу холодильника, она наблюдала, как он удаляется. Уард признался, что неловко чувствует себя в смокинге, но он, бесспорно, элегантно носил костюм, впрочем, как и джинсы. Она пала жертвой совершенно незнакомого приступа легкомыслия, которое, как ни странно, освежающе подействовало на ее психику.

Она и сама могла дать себе характеристику, но сейчас с готовностью признала: в нем было что-то особенное и неуловимое, что возбуждало ее умственно, эмоционально и физически. Резко встряхнув головой, она попыталась освободиться от этих мыслей, не позволяя им завладеть ею. Может быть, ее женская сущность была слишком долго скрыта, и теперь она начала реагировать на мужчин.

В таком случае надо сразу напомнить себе, что Квентин заинтересован в ней только из-за своего сына. И тут она скорее в пассиве, чем в активе: то есть, вероятнее всего, она доставляет неприятности, а не радости. Стефи пробормотала совсем не дамское ругательство и потянулась за молоком, яйцами и хлебом, а затем поспешно приступила к приготовлению завтрака.

От двери наблюдательные мужские глаза внимательно следили за домашней сценой. С лопаточкой в руке хозяйка дома, казалось, полностью была поглощена созерцанием содержимого сковородки. Квентин внезапно обнаружил, что думает не только о своих проблемах, но и о Стефании.

Презрительная улыбка застыла на его губах. Когда он был еще совсем молодым, то оценивал женщин только по росту и красоте. Именно эта юношеская ошибка круто повернула его жизнь.

Он уже давно понял, что искать надо было не игрушечную Барби, а умственно и эмоционально зрелую женщину, знающую себе цену и стремящуюся к определенной цели, при этом сознававшую, что она станет делать, когда цель будет достигнута.

Теперь он мог ответить только на честное и сильное чувство прямой и уверенной в себе натуры. И Квентин Уард отчетливо понимал, что женщина, готовящая ему завтрак, отвечает этим качествам.

Увидев ее впервые, он не испытал ничего, кроме злобы, поэтому и разглядеть ее толком не успел. Сейчас его взгляд был прикован к силуэту Стефании, высвеченному в мягком и немного туманном луче солнца.

Медные волны волос струились по плечам и спадали на кружева ночной рубашки. Радужки ее глаз, словно призмы, отражали настроение. Квентин уже был свидетелем того, как они трансформировались из охряно-золотистых в кричаще-зеленые. А сейчас он размышлял над тем, какой цвет они приобретают во время прилива любовной страсти.