Опричнина
Шрифт:
Уже давно классическим источником по истории опричнины сделались сочинения Ивана Грозного и Андрея Курбского. В настоящее время мы имеем прекрасно выполненную Д.С. Лихачевым и Я.С. Лурье публикацию посланий Ивана Грозного [364] . Следует отметить тщательное выявление Я.С. Лурье рукописной традиции посланий Ивана Грозного Андрею Курбскому и изучение истории текста этих памятников. Сравнительно хорошо Г.З. Кунцевичем изданы оригинальные труды Курбского [365] , однако принадлежащие Курбскому переводы, снабженные интересными комментариями, еще ждут публикации. Не все, конечно, решены сложные источниковедческие вопросы, касающиеся полемики двух крупнейших публицистов и политических деятелей второй половины XVI в. [366] Не вполне ясны обстоятельства и время проникновения писем Курбского в рукописную литературу [367] . Не определена еще степень тенденциозности сведений, содержащихся в трудах обоих полемистов [368] .
364
Послания Ивана Грозного / Подг. текст Д.С. Лихачев и Я.С. Лурье. М.; Л., 1951 [ПИГАК].
365
Сочинения князя Курбского. Т. 1.
366
См.: Зимин A.A. Когда Курбский написал «Историю о великом князе Московском»?// ТОДРЛ. 1962. Т. XVIII. С. 305–308.
367
Н.Е. Андреев установил, что послания старцу Печерского монастыря написаны Курбским до бегства из России (Andreyev N. Kurbskv's Letters to Vassian Muromtseff//SEER. 1955. V. 33, N 81. H. 414–436 Р.Г. Скрынников убедительно показал, что из-за рубежа Курбским написано было только третье письмо старцу Васьяну (Скрынников Р.Г. Курбский и его письмо в Псково-Печерский монастырь // ТОДРЛ. Т. XVIII. С. 99–116).
368
Отдельные критические соображения Е.А. Белова, сделанные в адрес Курбского, сохраняют свое значение и в настоящее время, но его вывод о том, что сочинения Курбского — «сплошное вольное и невольное извращение фактов», в такой же мере ошибочен, в какой является заблуждением дифирамб Л.М. Сухотина о «добросовестности» Курбского (см. Белов Е.А. Предварительные замечания… С. 270–277; Сухотин Л.М. Еще к вопросу об опричнине. С. 279; см. также обстоятельную книгу: Ясинский А.Н. Сочинения князя Курбского как исторический материал. Киев, 1889).
Тревожную обстановку кануна опричнины рисует опубликованная М.Н. Тихомировым «Повесть о свершении большия церкви», в которой рассказывается о посещении Иваном Грозным Переславля-Залесского в 1564 г. [369]
Весьма своеобразную группу источников составляют записки иностранцев. Советские историки много сделали для их изучения [370] . В частности, ими изданы в русском переводе сочинения И. Таубе и Э. Крузе, А. Шлихтинга и Г. Штадена, содержащие наиболее ценные рассказы по истории опричнины [371] .
369
Тихомиров М.Н. Новый материал об Иване Грозном// ТОДРЛ; 1958. Т. XIV. С. 247–255.
370
Kappeler A. Ivan Groznyj im Spiegel der auslandischen Denkschriften seiner Zeit. Frankfurt am Main, 1972.
371
Послания Иоганна Таубе и Элерта Крузе // РИЖ. Пг., 1922. Кн. 8. С. 8–59. (Далее — Таубе и Крузе); Винтер Э. Два письма Иоганна Таубе // ИА. 1962. № 3. С. 140–153; Новое известие о России времен Ивана Грозного. «Сказание» Альберта Шлихтинга. Л., 1934. (Далее — Шлихтинг); Штаден.
Таубе и Крузе — два лифляндских авантюриста, попавшие в плен к Ивану IV во время Ливонской войны в 1560 г. В 1564 г. они были отпущены на свободу, вели от имени царя переговоры с магистром Ливонского ордена Кеттлером и принцем Магнусом, но в декабре 1571 г. изменили царю и бежали в Польшу. Вскоре после этого они написали послание, адресованное польскому гетману Яну Ходкевичу. В своем послании они прилагали все усилия, чтобы завоевать доверие гетмана и оправдаться в «перелетах»; средством для этого и было изображение «ужасных злодеяний» царя московского в опричные (1564–1571) годы. Картинное описание казней, составленное обычно по слухам и рассказам очевидцев, занимает центральное место в послании. Позднее (в 1582 г.) оно было с небольшими изменениями перепечатано в виде отдельной брошюры неким Гоффом [372] .
372
Об этом см.: Браудо А.И. Послания Таубе и Крузе к герцогу Кеттлеру // ЖМНПр. 1890. № 10. С. 392–393.
Померанец Альберт Шлихтинг попал в плен в битве у крепости Озерище (осенью 1564 г.). Зная словенский язык, он сделался переводчиком у бельгийского врача Арнольда Лензея. Прожив на Руси около шести лет, он, проведав о грозящей его жизни опасности, осенью 1570 г. бежал в Польшу, где и составил свое «Сказание» (около февраля 1571 г.) [373] . Это произведение Шлихтинга широко использовал веронец Гваньини в 5-й главе своего сочинения «Описание Московии» [374] , а рассказ Гваньини в переработанном виде лег в основу соответствующей части трактата Павла Одерборна.
373
В ноябре 1564 г. было взято Озерище (Э. Л. 314 об. [РК 1475–1605. Т. II. С. 165–166]). 28 ноября 1570 г. в донесении аббата Цира уже говорилось о возвращении Шлихтинга из России (Новодворский В. Борьба за Ливонию между Москвою и Речью Посполитою (1570–1582): Историко-критическое исследование. СПб., 1904, С. 5). Дата подтверждается сведениями Шлихтинга о походе Сигизмунда, якобы состоявшемся три года тому назад (прибавив к осени 1567 г. три года, мы получим осень 1570 г.). Шлихтинг сообщает также о подготовлявшейся отправке в Польшу послов Григория Мещерского, князя Ивана Канбарова, Григория Путяты и Олифа (Осифа) Непеи (Там же. С. 59). Послы были отправлены 10 января 1571 г. (Сб. РИО. Т. 71. С. 763). Состав посольства идентичен показаниям Шлихтинга, только дьяк назван другой — Петр Прокофьев. О датировке «Записки» см.: Скрынников Р.Г. Начало. С. 59.
374
Alexandri Gvagnini Veronensis. Moscoviae descriptio // Historiae Ruthenicae scriptores exteri saeculi XVI. Т. 1. Berolini et Petropoli. MDCCC XLI. P. 1–48. Об Альберте Шлихтинге и его отношении к Гваньини см.: Шмурло Е.Ф. Россия и Италия. Сборник исторических материалов и исследований, касающихся сношений России с Италией. Т. II, вып. 2. СПб., 1913. С. 249–257.
Вестфалец Генрих Штаден тоже некоторое время служил при московском дворе. Однако он попал на Русь не военнопленным, а сам в 1564 г. из Риги перебрался в Дерпт, откуда его отправили в Москву. Здесь его пожаловали поместьями и приняли в опричнину. Вместе с царем Иваном он участвовал в Новгородском походе 1570 г. После отмены опричнины Штаден отправился на север и в 1576 г. покинул Россию. Для своего шурина пфальцграфа Георга Ганса в 1577–1578 гг. он и составил «Описание Московии» [375] и фантастический проект оккупации России.
375
Издан новый текст описания Штаденом русского Севера: Niekerken W., Epstein F., Kircher W. Eine unbekannte Version der Beschreibuhg Nordrusslands durch Heinrich von Staden //JGO. 1960. Jg. 8,2. S. 131–148; ср.: Seebere-Elverfeld R. Heinrich von Staden in Dienste Revels // Ibid. 1962. Jg. 10,Hf.3. S. 317–322.
Несмотря на явную враждебность к Русскому государству, недостоверность многих источников информации, иноземцы-авторы записок — сообщили ценные известия о боярских заговорах (Шлихтинг), о выступлении членов Земского собора 1566 г. (Таубе и Крузе), о приказном аппарате (Штаден) и о других фактах [376] .
Кроме переведенных на русский язык сохранился ряд сочинений иностранцев о России XVI в., не изданных в переводе: это Ф. Руджиери (1568) [377] , Джерио (1571) [378] . Гваньини (1581), Одерборн (1585) [379] и некоторые другие.
376
Попытка Л.М. Сухотина отрицать тенденциозность сведений Штадена, Шлихтинга, Таубе и Крузе крайне неудачна (Сухотин Л.М. Еще к вопросу об опричнине. С. 279–289). О сочинении Таубе и Крузе см. замечания Е.А. Белова в его статье «Об историческом значении русского боярства до конца XVII в.» (ЖМНПр. 1886. № 2. С. 257–267, 295); см. также: Ясинский А.Н. Сочинения князя Курбского… С. 165 и след.
377
HRM. Т. I. Petropoli, 1841. S. 207–210. Датировка в издании ошибочна).
378
Ibid. S. 213–215. Отрывки переведены Карамзиным в «Истории государства Российского» (Кн. IX. Прим. № 329).
379
Oderborn P. Ioannis Bassilidis magni Moscoviae ducis vita // Historia Ruthenicaescriptoresexteri saeculi XVI. V. II. Berolini et Petropoli. MDCCCXLII. P. 187–272; П. Одерборна широко использовал в своем рассказе о России времени Ивана Грозного Петр Петрей (Петрей де Эрлезунда П. Подлинное и подробное описание русских государей // ЧОИДР. 1866. Кн. I. Отд. IV.
Интересные данные о Ливонской войне и боярской крамоле имеются у польских хронистов Мартина Вельского [380] , Матвея Стрыйковского [381] и прибалтийских историков Рюссова (1578), Геннинга (1595) и Ниенштедта [382] . Отдельные сведения об опричнине сообщают иностранные авторы, писавшие специально о России в 60-90-е годы XVI в.: Р. Барберини (1564) [383] , Рандольф (1568–1569) [384] , Пернштейн [385] , Кобенцель [386] , Ульфельд [387] , Даниил Принц [388] (последние четверо писали о посольстве 1575–1576 гг.), Горсей [389] , Флетчер [390] (1591) и др. [391]
380
Bielski Marcin. Kronika. Т. II. Sanok, 1896.
381
Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodska i wszystkiej Rusi. Warszawa, 1846. Т. II.
382
Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Т. III. Рига, 1880. С. 155 и след.; Т. IV. Рига, 1881. С. 33, 40 и след. (Далее — Прибалтийский сборник). Сочинение Геннинга (Henning) на русский язык не переведено. См.: Scriptores rerum Livonicarum. Bd. II. Riga und Leipzig, 1848. P. 193–368.
383
Путешествие в Московию Рафаэля Барберини в 1564 г. // Сказания иностранцев о России в XVI–XVII вв. / Изд. В.М. Любич-Романович. СПб., 1843; Скрынников Р.Г. Начало. С. 61.
384
Середонин С.М. Известия англичан о России во второй половине XVI века//ЧОИДР. 1884. Кн. IV. С. 91–95.
385
Донесения о Московии Иоанна Пернштейна // ЧОИДР. 1876. Кн. I. С. 1–20. «Записка Пернштейна» составлена по отчету Кобенцеля 13 марта 1575 г. (Багалей Д. Записки о Московии Иоанна Пернштейна и принца Данила фон Бухау // Сб. соч. студентов Киевск. ун-та. Т. I. Вып. 1.1880. С. 77–99).
386
О нем см.: Вержбовский Ф. Донесения Иоанна Кобенцеля о Московии от 1576 г. Варшава, 1901; Он же. Посольство Кобенцеля в Москву в 1575–1576 гг. Варшава, 1896.
387
Путешествие в Московию датского посланника Якова Ульфельда в 1575 г. // ЧОИДР. 1883. Кн. I. С. 1–16; Кн. II. С. 17–40; Кн. III. С. 41–56; Кн. IV. С. 57–62.
388
Начало и возвышение Московии. Сочинение Данила Принца из Бухова // ЧОИДР 1876. Кн. III. С. 1–40; Кн. IV. С. 41–75.
389
Записки о Московии XVI в. сэра Джерома Горсея. СПб., 1909 [Горсей Джером. Записки о России. XVI — начало XVII в. М., 1990].
390
Флетчер Д. О государстве Русском. СПб., 1906. (Далее — Флетчер); Середонин С.М. Сочинения Джильса Флетчера «Of the Russian Common Wealth» как исторический источник. СПб., 1891.
391
См., например, рассказы английских современников о московском пожаре 1571 г. (Стороженко Н. Материалы для истории России, извлеченные из рукописей Британского музея в Лондоне // ЧОИДР. 1870. Кн. III. С. III–IV, 6–7); Шмурло Е. Известия Джованни Тедальди о России времен Иоанна Грозного // ЖМНПр. 1891. № 5. С. 121–146, а также: Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. М., 1937; Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578–1582). СПб., 1889.
Таков краткий обзор источников по истории опричнины.
Глава II Предгрозовые годы
Опала Адашева и Сильвестра в 1560 г. не была только проявлением патологической мнительности царя Ивана в припадке отчаяния обвинившего своих старых друзей в гибели царицы Анастасии. Уже давно всесильные временщики ожидали надвигавшейся грозы. Ушедший во время болезни царицы на покой в Кириллов монастырь Сильвестр еще раньше, в 1553–1555 гг., вызвал недовольство Ивана IV своими простарицкими симпатиями, а его близость к нестяжателям и даже в какой-то мере к «еретикам» использовалась «прелукавыми» — осифлянами, чтобы разжечь к нему вражду царя. «Прекословие» Адашева по вопросу о целесообразности Ливонской войны дорого стоило России: получив в 1559 г. благодаря заключению перемирия передышку, ливонские рыцари втянули в конфликт польского короля Сигизмунда II Августа, приняв его протекторат над Ливонией. Безрезультатность широко задуманного похода Даниила Адашева на Крым в 1559 г. могла вызвать только раздражение у своенравного монарха.
Но даже не в личной неприязни царя к деятелям Избранной рады и не в их отдельных просчетах кроется основная причина расхождения Ивана IV со своим ближайшим окружением. Дело заключалось в самом существе правительственной политики и в тех силах, которые поддерживали Избранную раду и новых друзей Ивана Грозного из числа его свойственников (Романовы-Юрьевы).
В ходе реформы середины века дворянству удалось потеснить феодальную аристократию и добиться некоторого ограничения ее прав и привилегий, уходивших своими корнями во времена удельной раздробленности. Однако два важнейших требования рядовых феодалов не были удовлетворены: речь идет о земле и крестьянах.
Вельможная знать не склонна была поступиться своими огромными латифундиями в пользу малоземельной служилой мелкоты. Обладая значительными денежными средствами, княжата и бояре легко переманивали к себе крестьян от средних и мелких помещиков, а потому не стремились к скорейшей ликвидации крестьянского выхода.
Кичившаяся своей родовитостью княженецкая аристократия держала в своих руках наиболее доходные и почетные должности в государственном аппарате, суде и армии, а на долю приказного дьячества и служилого дворянства приходилась вся трудоемкая, сопряженная с каждодневными тревогами работа, которая не приносила обычно ни громкой славы, ни баснословных доходов. Потребность дальнейшего наступления на феодальную знать была очевидна и осознавалась такими дальновидными мыслителями, как И.С. Пересветов. Но это наступление могло проводиться только на основе завершения процесса объединения русских земель, ликвидации пережитков удельной раздробленности и утверждения абсолютной власти монарха.
Наиболее мощными форпостами удельной децентрализации в стране были Старицкое княжество и Великий Новгород. Ликвидация старицкого удела была поставлена в повестку дня еще во время малолетства Ивана Грозного, когда в 1537 г. «поимали», т. е. схватили, князя Андрея Ивановича и бросили его в темницу. Князь Андрей умер в заточении. Пришедшие вскоре к власти Шуйские в 1540 г. выпустили на свободу его сына Владимира, которому был возвращен старицкий удел. С князем Владимиром Андреевичем уже в середине XVI в. в определенных кругах княжат и бояр связывались надежды на изменение правительственной политики.