Чтение онлайн

Ныне опять – наступление зла, недоумения и опасения верующих, борьба, поиски средств защиты… Успокоимся. Прибегнем к писаниям и словам Оптинских преподобных старцев. Они все сказали. Они не обманут. Они укрепят. Во всем-всем и в нашей вере в Господа Бога.

Нет исторических известий о том, когда основана была Оптина Пустынь. Первые письменные упоминания о ней относятся ко времени царствования Бориса Годунова, то есть к XVI веку, но тогда обитель уже существовала как старая. Предположения о древнем ее возникновении были. Иеромонах Ераст (Вытропский; 1829–1913), автор «Исторического описания Козельской Оптиной Пустыни и Предтечева Скита» (Оптина Пустынь, 1902; переиздано в 1998 г.), предполагает, что Оптина появилась в домонгольский период, примерно в середине XIII века. В дальнейшем, с конца XVI до конца XVIII века обитель, подобно христолюбивому человеку, идущему к спасению узким путем, переживала тяжелые времена и не однажды бывала на краю гибели, то есть исчезновения.

Это был небольшой монастырь с одним храмом – Введенским, сначала деревянным, потом каменным. Келлий и других строений было немного. И все ветхое, бедное. Случалось, жили здесь два-три монашествующих насельника, терпящих крайнюю бедность. Как ни старались местные бояре, вкладывая средства, – их не хватало. В то же время царь Петр издал ряд указов, утесняющих, а то и вовсе разоряющих православные монастыри. Императрица Екатерина II едва и вовсе не угасила в России монастырскую жизнь. Указом Синода 1724 года, еще при Петре, Оптина была упразднена с передачей имущества в Спасо-Преображенский Белевский монастырь, братия переселена туда же. О. Ераст писал: «Что касается братии Оптинского монастыря, то должно полагать, что они, согласно монашеским обетам, переносили разгром Пустыни с покорностью воле Божией. Хотя исполнители предначертаний Петра I и требовали, чтобы звания Оптиной Пустыни нигде и никогда не упоминалось, но братия не падала духом и терпеливо ждала лучших времен для своей Обители».

Вот как будто все кончено… Однако прошло всего два года, и Господь чудесно возродил Оптину Пустынь: Петр I умер в январе 1725 года, – царствовавшая после него всего два года императрица Екатерина I (скончавшаяся в мае 1727 года) успела совершить немало добрых дел. Уже 8 июня 1726 года Синод рассмотрел прошение Козельского стольника Андрея Шепелева «с товарищи» о восстановлении монастыря и постановил «Оптину монастырю быть по прежнему». Молитвы братии и прихожан обители были услышаны. Имущество не было возвращено обители, за исключением богослужебных книг и самой необходимой утвари. Келлии и все необходимое пришлось строить заново. Введенский храм тоже обветшал. Еще долго, почти две трети XVIII века, монастырь пребывал в бедности. Но вот Господь привел на берег Жиздры митрополита Платона (Левшина), московского владыку, в ведении которого находилась тогда и Калужская провинция. Это было в 1796 году.

Митрополит Платон (1737–1812) был образованнейший иерарх Русской Православной Церкви, молитвенник и аскет, блестящий «московский Златоуст», воспитатель и друг императора Павла I. Благодаря ему Павел I в противоположность своей матери (Екатерине II) был настоящим православным христианином и патриотом России. Вступив в 1796 году на престол, он отменил все указы Екатерины, утесняющие и уничтожающие монастыри или храмы. При помощи митрополита Платона он начал дело возрождения в России монашеской жизни, назначая материальное обеспечение беднейшим обителям.

Что увидел митрополит Платон на другом берегу Жиздры? Бедный монастырь с тремя престарелыми монахами (и один из них слепой), с трудом поддерживавшими в нем молитвенную жизнь. Мудрый владыка окинул взглядом местоположение обители, осмотрел постройки, и все это привело его в глубокое раздумье… Он видел за этой неустроенностью и бедностью что-то другое. Он молился при этом. Вероятно, наитием Духа Святого он тогда, на берегах Жиздры, провидел будущую славу Оптиной Пустыни. Во всяком случае, возвратившись в Москву, митрополит Платон начал решительные действия. Он призвал к себе настоятеля Николаевского Пешношского монастыря архимандрита Макария и попросил его найти способного и дельного монаха, которого можно было бы послать в Оптину Пустынь для должного ее устроения. Архимандрит Макарий дал сначала иеромонаха Иосифа, но тот, потрудившись в Оптиной с год, вышел из нее по болезни. Митрополит снова обратился к о. Макарию с вопросом о «дельном» монахе. «Да у меня нет таких, владыка святый, – отвечал тот. – А вот разве дать тебе огородника Авраамия?» Преосвященный почувствовал в этой оговорке нечто такое, что заставило его захотеть видеть этого огородника своими глазами. Пришлось о. Авраамию побывать в Москве у митрополита. Тщетно он ставил на вид свои немощи, говоря, что такое назначение выше его сил, но он не был стар, и владыка благословил его быть настоятелем Оптиной Пустыни.

И вот о. Авраамий в Оптиной. Впоследствии он рассказывал, что в обители бедность была крайняя. «Не было полотенца рук обтирать служащему, а помочь горю и скудости было нечем. Я плакал да молился, молился да плакал». Через два месяца, не видя ниоткуда помощи, о. Авраамий отправился в Пешношский монастырь и излил свою скорбь старцу, архимандриту Макарию. Что же тот предпринял? Помня просьбу к нему преосвященного Платона не оставлять Оптиной в беде, он велел запрячь свою тележку, взял с собой о. Авраамия и поехал по знакомым ему помещикам. «Они, – вспоминал о. Авраамий, – в короткое время снабдили меня всем необходимым, так что я привез в монастырь воза два разных вещей. Возвратясь со сбору, старец пригласил меня отслужить с собою, а после служения и общей трапезы совершенно неожиданно для всех обратился к своему братству с такими словами: “Отцы и братия! Кто из вас пожелает ехать с о. Авраамием для устроения вверенной ему обители, я не только не препятствую, но и с любовью благословляю на сие благое дело”». Несколько монахов и трудников вызвались перейти в Оптину, и таким образом монастырь населился и укрепился свежими силами. В дальнейшем, помня этот поступок настоятеля архимандрита Макария, о. Авраамий и сам помогал таким же образом другим монастырям. Так, он впоследствии отпустил с иеромонахом Макарием в Малоярославец, в Николаевский монастырь, около 14 братий, а с о. Мефодием в тот же монастырь и с о. Корнилием в Тихонову пустынь по десять человек.

Преосвященный Платон продолжал опекать Оптину. Получив от о. Авраамия жалобу на воровство и бесчинство окрестных жителей, он обратился к Калужскому губернатору А. Д. Облеухову с просьбой навести порядок вокруг монастыря и призвать жителей Козельска и деревень к «хранению должного благоговения к обители». Между тем дал оптинской братии мудрый духовный совет: «Святая монашествующих жизнь все сии напасти или отвратит, или терпением препобедит, а Бог, видя терпение рабов Своих, невидимо защитит». Получив же известие о желании одного из помещиков, поручика Ф. И. Рахманинова, «на свой кошт» соорудить новый иконостас с иконами, владыка наложил следующую резолюцию на прошении о дозволении сего: «Бог благословит! Се видите, что иные вас оскорбляют, а других Бог возбуждает к вашему утешению».

При о. Авраамии к 1804 году закончено было строительство трехъярусной колокольни с каменными братскими келлиями по обеим ее сторонам. Построил он каменную с деревянным мезонином братскую трапезу и такого же вида настоятельский корпус. Было возведено много и других построек, в том числе каменный Казанский собор. А живший в Оптиной дворянин Алексей Прокофьевич Татищев развел между корпусами великолепный сад – фруктовые деревья, цветы. Добился о. Авраамий и увеличения штата монахов в обители с семи до тридцати. Кроме того, было много трудников.

Много чудесного было в тех событиях, которые происходили в Оптиной в то время. Одно из самых ярких и таинственных – появление в обители чудотворной Казанской иконы Божией Матери и построение собора в честь этого образа. «Во время обновления Оптиной Пустыни, – пишет архимандрит Леонид (Кавелин), автор «Исторического описания Козельской Введенской Оптиной Пустыни», первое издание которого вышло еще в 1847 году в Оптиной Пустыни, – приснопамятным настоятелем ее о. Авраамием, когда разбирали старую деревянную ограду, в числе прочей братии находился на этой работе и иеромонах Макарий, бывший впоследствии архимандритом Малоярославецкого Черноостровского монастыря. Он имел несчастье упасть с верха ограды на том самом месте, где ныне утвержден фундамент Казанской церкви, и ушибся смертельно. Во время своей жестокой болезни благочестивый инок молил Пречистую Богородицу, да продлит ему лета живота. И вот в сонном видении увидел он себя в доме помещицы Козельского уезда села Фроловского Елены Семеновны Сабуровой, слезно молящегося пред Казанскою иконою Божией Матери, ей принадлежащей. Проснувшись после сего благодатного видения, о. Макарий почувствовал облегчение от болезни и в то же время дал от полноты благодарного сердца обет – по совершенном выздоровлении ехать в дом госпожи Сабуровой и отслужить там молебен виденному им во сне образу Богоматери. При исполнении этого обета о. Макарием госпожа Сабурова в разговоре объявила ему, что она имеет намерение построить в одном из своих сел храм во имя сего образа, прибавив притом: “А если согласитесь устроить его в Оптиной Пустыни, то я с радостью отдам эту икону вам в обитель и сверх того пожертвую деньгами на постройку”. Иеромонах Макарий, возвратясь в обитель, передал желание госпожи Сабуровой о. игумену Авраамию, который, приняв это известие за знак особой милости Божией к его обители, немедленно решил устроить на месте происшествия, послужившего поводом к предложению госпожи Сабуровой, теплую церковь во имя Казанской иконы Божией Матери. Исполняя обещание, госпожа Сабурова вместе с упомянутою иконою прислала о. Авраамию значительную сумму денег на церковное строение, а иеромонах Макарий, по усердию своему, ездил за сбором подаяния на окончательную отделку храма.

Сооружение Казанской церкви начато в 1805, а окончено в 1811 году; освящена настоящая того же года Евлампием, епископом Калужским и Боровским октября 23, а приделы – в 1815 году: Воздвиженский – преосвященным епископом Калужским Евгением, а Георгиевский – Новоспасского монастыря архимандритом Амвросием» (сс. 127–128).

Теперь это самый большой храм в Оптиной Пустыни – в нем проводятся воскресные и праздничные богослужения. Здесь находятся гробницы настоятелей монастыря – схиархимандрита Моисея и брата его схиигумена Антония (Путиловых), архимандрита Досифея, схиархимандрита Исаакия и архимандрита Ксенофонта. Игумен Авраамий погребен был в правом приделе Введенского собора (он скончался в 1817 году), где и находилась прикрепленная к стене серебряная пластина со следующей надписью: «На сем месте погребено тело игумена Авраамия, приснопамятного восстановителя Обители сей. Он родом из граждан города Рузы. Поступил начально в Пешношский Николаевский общежительный монастырь в 1789 г., где и пострижен в монашество в 1791 году апреля 6 дня. Из оного определен настоятелем сей Оптиной Пустыни. 1796 г. – во иеромонашеском сане, а в 1801 г. произведен во игумена. Был благочинным монастырей. Как инок он был спасительным образом христианской жизни, за что стяжал нелицемерную любовь от собранного им братства и окрестных жителей. После 30-летних неусыпных трудов в настоятельской должности почил о Господе с миром 24 числа генваря 1817 года на 58 г. от рождения своего». («Некрополь Оптиной Пустыни». – Сост. Н. Г. Чулкова. Рукопись. С. 114).

К 1886 году относится чудесное событие, связанное с игуменом Авраамием. Вот что сообщает Летопись Скита Оптиной Пустыни в день 14 января этого года: «День кончины Оптинского игумена Авраамия (†1817). Сказывают, что в прежнее время, в дни его памяти, правили бдения; а впоследствии оставили. Почивший игумен являлся в сновидении старцу батюшке о. Амвросию и как бы с сетованием говорил: “Меня совсем позабыли, по всем старцам бдения бывают, а по мне хотя бы полиелей правили”. С того времени в дни памяти его и Ангела 1-го августа стали править полиелей».