Чтение онлайн

– Готов выслушать самое гениальное из того, что когда-либо слышал? – поинтересовался Артем.

– Всегда готов, – ответил я и отдал пионерский салют.

– Традиционные лидеры советской международной торговли окончательно расписались в своем бессилии в решении вопросов насыщения рынка, – начал Артем с интонациями лектора высшей партийной школы, – и в сложившейся ситуации правительство вынуждено проводить валютные аукционы, участниками которых могут стать только государственные структуры.

– Мы теперь в Минфине работаем? – улыбнулся я.

– Ладно. Объясняю своими словами. Теперь можно официально купить доллары и легально осуществлять валютные операции без помощи государства. Заполняешь бланк заявки, размещенный в газете «Известия», и, указав там необходимую сумму валюты и максимальный курс, по которому государственная организация готова ее приобрести, бланк ценным письмом пересылаешь во Внешэкономбанк, выигрываешь аукцион и получаешь доллары.

– Так это только для государственных предприятий, ты же сам сказал.

– Слушайте дальше, юноша. Я оформляю кредит на одно из государственных предприятий папиного треста для покупки оборудования, которое после получения кредита, посредством аукциона, приобретает доллары для оплаты валютного контракта между этим предприятием и компанией «Норт Америка корпорэйшен оф интернейшнл трэйд», которую я открыл в Канаде в апреле. Следишь за мыслью?

Я кивнул.

– После получения денег канадской компанией, которую я по первым буквам, любя, называю НАКИТ, я закупаю для треста товары народного потребления: холодильники, пылесосы, телевизоры – и поставляю их тресту со своей наценкой, а это тридцать процентов, тридцать! После этого работать уже можно только в удовольствие, – сказал Артем, – ни я, ни ты и ни Борька больше никогда не будут волноваться о куске хлеба с маслом.

– Послушай-ка, Артем! Я-то зачем в этой схеме? – спросил я.

– Как ты думаешь, что будет делать трест с таким количеством товара?

– Думаю, что он его будет продавать, – ответил я.

– Правильно, давай зачетку, – засмеялся Артем, – а кому? И, главное, кто будет заниматься этим? Папа мой, что ли? Мы и будем реализовывать, причем заработаем на этом еще раз!

– Ты же сказал, что тридцать процентов НАКИТ заработает? – удивился я.

– Верно, но на таком товаре сейчас все заработают от тридцати до пятидесяти процентов – и НАКИТ, и трест, и мы. Сам подумай, телевизор стоит долларов сто двадцать, это две с половиной тысячи рублей. Сколько он стоит в комиссионке?

– Тысяч шесть.

– Вот и вся математика, – Артем прихлопнул руками и рассмеялся, – стоило мне ради этого в институтах и академиях учиться?

Потом Артем рассказал мне про аукцион и то, где он собирался взять деньги для покупки долларов на аукционе.

– Аукцион несколько раз в неделю проходит, я тебе дам телефон человека, будешь с ним на связи, он скажет, что дальше надо делать, я ж тебе зарплату плачу.

– Когда начинаем?

– Уже начали. Пробная заявка на аукцион уже ушла, кредит, правда, еще не оформлен.

– Как же доллары купишь, если рублей нет?

– Все нормально, когда аукцион выиграем, часть денег завод переведет, потом и кредит подойдет, я же на очень хорошем счету теперь. Мы с «Тристаром» всем дали заработать.

– И последнее, почему все не покупают доллары на аукционе?

– Не знаю, наверно, газеты не читают, – улыбнулся Артем.

Я разрывался, общаясь с Артемом, – одна моя половина горела желанием срочно возвращаться в Москву и заниматься аукционом, реализацией холодильников и телевизоров, но в то же время вторая половина напоминала мне, что на улице Баурона меня ждет человек, которого я хотел увидеть больше всех на свете.

Артем сказал, что ждет меня утром в офисе для обсуждения программы моих действий.

Уже предвкушая баснословные доходы от продажи телевизоров и холодильников, я решил, что экономия больше неуместна, и мы с Ольгой, взяв такси, уехали в Юрмалу.

Как оказалось, Оля видела море последний раз еще в детстве и была в восторге от идеи поехать на Рижское взморье.

Мы прошли все побережье от Дзинтари до Дубулты под аккомпанемент набегающих волн, пока ноябрьский пронизывающий ветер, недружелюбно сопровождавший нас с самого начала, не погнал нас с пляжа на улицу Йомас, где в одном из немногочисленных работающих кафе мы и отогревались кофе с рижским черным бальзамом.

После бальзама мы пили столовое вино, потом коньяк, потом, вероятно, снова вино…

Утром, когда я проснулся от яркого солнца в нашей комнате на улице Кришьяна Баурона, часы показывали одиннадцать. Я быстро оделся, но на утреннюю встречу с Артемом опоздал.

В офисе его тоже не оказалось, и я решил подъехать вечером к нему домой. Понимая, что до вечера свободен, я вернулся к Оле.

Мы пошли пообедать в ресторан, где неожиданно много выпили шампанского; вернувшись в нашу комнату, я снова заснул.

Вечером мы выпили еще несколько бутылок шампанского, купив их у нашей квартирной хозяйки.

Утром следующего дня я понял, что не видел Артема уже двое суток, и это усугублялось тем, что Артем не имел понятия, как со мной связаться и где меня найти.

Приняв холодный душ, я набрал домашний номер Артема, к телефону подошла Илза.

– Привет! Это я.

– Куда ты делся? Артем тебя вчера искал весь день, мама твоя звонила.

– Я здесь… закрутился. А когда Артем будет дома сегодня?

– Часов в восемь. Но ты ему лучше в офис позвони.

– Нет. Я в восемь заскочу к вам.

– Точно или как вчера?

– Точно.

Около девяти вечера я пришел к Артему. Учитывая то количество шампанского, которое мы с Олей снова выпили за обедом, я держался вполне неплохо.

Видя мое состояние, Артем был сдержан. Он поинтересовался адресом, где я остановился, уточнил: я уже приехал с девушкой или познакомился с ней в Риге?

Не интересуясь, откуда он знает, я ответил, что Оля москвичка и у нас все очень серьезно. Эту мою реплику Артем не комментировал. Сказал, что завтра вечером он и Боря уезжают в Москву, и попросил обязательно дождаться его утром, он заедет сам. Напоследок он попросил, по возможности конечно, больше не пить.