Чтение онлайн

Я покачала головой.

— Это пережиток времен, когда вампиры и маги находились в более напряженных отношениях, нежели сейчас. Если твои предположения верны, то маги не впервые предпринимают такую попытку.

В комнате повисла тишина. Все взгляды устремились на Малика.

— Чтобы создать фамильяра, маг должен направить мощный заряд магии на желаемый объект или субъект. Способность сотворить такую магию редка, а способности фамильяра зависят от его сил.

— То есть у вампира больше магии, чем у кошки, — высказалась я.

Малик кивнул.

— А у Мастера вампиров больше магии, чем у зеленого Послушника. В последний раз, когда маг пытался превратить вампира в фамильяра, похитили вампира из Дома Наварры. Позже ее нашли в логове колдуна. Не думающее, расточенное тело.

Я невольно вздрогнула.

— Маг в достаточной степени контролирует фамильяра, — сказал Малик. — По сути, они становятся животными-слугами. Не думающие, не имеющие свободы воли.

В то время как часть меня трепетала от возможности, что Этан может вернуться, вся надежда уходила, при мысли, что Мэллори пыталась превратить его в зомби. Внезапно я гораздо больше стала сочувствовать кошке, нежели стрессовому состоянию Мэллори.

— Колдунью нашли, а дальше с ней уже разбирался Дом Наварры. А после вампиры запретили Ордену работать в Чикаго.

Теперь понятно, почему Орден не хотел, чтобы Катчер ехал в Чикаго, и почему они его выгнали, когда Кэтч настоял на своем. Это также многое сказало об Этане: несмотря на то, что маги когда-то сделали, он пожелал принять Катчера, когда тот приехал.

— Если это уже происходило, — спросил Люк, — почему мы не наблюдали ничего похожего? Природных катаклизмов?

— Наблюдали, — уверенно сказал Малик. — Мы видели Великий Пожар.

В тысяча восемьсот семьдесят первом году Великий пожар уничтожил огромную часть города.

— Орден утверждал, что это была случайность, — сказал Малик, — Но увиденное на этой неделе основательно подтверждает, что тогда они отказывались признаваться.

— Но ты говоришь о том, чтобы создать фамильяра из живого вампира. Этана мертв, — тихо сказал Люк — От него остался только пепел. Как она может это сделать?

— Будь он человеком, вероятно бы не могла, — ответил Малик. — Но вампиры отличаются от людей. Генетически. Физиологически. Душу с телом связывают узы иного рода, поэтому последнее попросту превращается в пепел.

— Действительно, — с минуту помолчав, перекрестившись, сказал Люк.

Странный жест для вампира, но выражение его лица было абсолютно искренним.

Малик встал и задвинул свой стул.

— Я предупрежу Орден о том, что волшебница, вероятно, пытается создать фамильяра, при этом используя прах Мастера вампиров. Я также предупрежу их, что она, возможно, использует Малефиций, и что ее попытки могут полностью нарушить существующий в мире порядок. Я ничего не упустил?

Вина тяжестью легла мне на плечи. Я кивнула.

Малик посмотрел на меня.

— Знаю, она фактически твоя семья. Но такое преступление ГС не оставит безнаказанным.

Я кивнула в знак понимания, понадеявшись, что не мне придется стать орудием ее уничтожения.

Я ожидала звонка в темной столовой. Не сумев дозвониться ни до Джонаха, ни до Катчера, я оставила им обоим отчаянные голосовые сообщения.

И… я ждала.

Конечно, я должна была остановить Мэллори. Я должна была ей помешать довести до конца, что бы она ни творила. Я была обязана сберечь город, и у меня не было ни малейших сомнений, что Этан не захотел бы стать лишенным разума фамильяром Мэллори. Он слишком независим, чтобы быть у кого-то под каблуком, не говоря уже о женщине, которая ради достижения своей цели, готова разрушить Чикаго.

Как же Катчер этого не заметил? Почему он не видел, что она делала, в кого она превращалась? Почему он не остановил ее прежде, чем все зашло так далеко… прежде, чем порядок пришлось наводить мне?

Поставив локти на стол, я уткнулась лицом в ладони. О моем везении можно только сожалеть. Безысходная ситуация, и на курок нажимать мне.

Зазвонил телефон. Я посмотрела на экран.

Но это был не Джонах и не Катчер.

Звонила Мэллори.

Дрожащими пальцами я открыла телефон.

— Да?

— Я за Домом. Встретимся на улице. Один на один.

Я снова закрыла телефон, но прежде написала Джонаху смс, поделившись своими планами. Спрятав телефон, я направилась к забору и, протиснувшись меж кустарными насаждениями, перемахнула через него. На этот раз я приземлилась грациозней, пусть даже и единственным свидетелем была полупомешанная, обозленная волшебница.

Она стояла рядом с хипстеровским седаном Катчера. Казалось, с нашей последней встречи голубой цвет волос вымылся еще больше: сейчас она выглядела почти блондинкой. Ее глаза воспалились, а руки потрескались и тряслись. Она походила на наркомана во время жуткой ломки.

Может, так оно и было.

Во мне начал закипать гнев, и мне пришлось напомнить себе, что Мэл оставалась тем же человеком, независимо от цвета волос, и с какой она работала магией — со светлой или с темной.

Мэллори оттолкнулась от машины и пошла вперед, увлекая за собой липкий ветерок магии. Но я твердо стояла на месте. Я ожидала, что почувствую страх или сожаление, но ничего подобного. Больше всего я злилась, что она вторглась в мой дом, украла драгоценности и решила использовать их для достижения своих эгоистичных целей.

— Что ты натворила?

— Ты в чем-то меня обвиняешь, вампир?

— Я тебе доверяла. После его смерти, я попросила тебя остаться со мной, поскольку нуждалась в тебе. Ты вдвойне обманула доверие.

— Не понимаю, о чем ты.

— Чушь. Ты кое-что украла у нас, Мэллори. Украла у меня. Где Малефиций и прах Этана?

— Их больше нет.

У меня затряслись коленки, и мне пришлось приложить усилия, чтобы удержаться в вертикальном положении.

— Чтобы ты смогла сделать из него фамильяра?

Она отвернулась, но я заметила в ее глазах вину. Тогда-то я и поняла, что вот она, действительность, Мэллори совершила это, полностью отдавая себе отчет, во что ввязывается.

— Черная магия далеко не такая, какой мы ее считаем, — сказала она.

— Твои оправдания мне нужны сейчас меньше всего.

— Это несправедливо! — закричала она. — Разве честно, что существует целое тело, в котором сосредоточена магия, но я не должна его использовать? Что я не должна иметь к нему доступ? Знаешь какого это? Так нельзя, Мерит! Нельзя использовать лишь часть магии, только ее половину. Добро и зло должны быть вместе. И если это верный способ соединить их, ей Богу, я это сделаю. Я не могу так жить.