Чтение онлайн

Возможно, это обстоятельство гораздо более мучительно для мужчины, в особенности если у него была сверхзаботливая мать. Когда близкая ему женщина отстаивает свою точку зрения, у пего констеллируются комплекс пожирающей матери. Но избегая всего, что внушает ему страх, он становится носителем того образа, от которого бежит. Отсутствие контакта с мужской духовностью заставляет его аниму попадать то на одну половину пары, то на другую: либо па сторону матери, либо на сторону дочери. В любом случае мужчина отходит от своего пути, а также от стремления к личностному росту близкой ему женщины. Его сентиментальность не одобряет самоутверждающие поступки, необходимые для зрелого сознания. Маленькие девочки могут быть соблазнительными и податливыми, однако они не могут требовать или получать зрелую маскулинность. Кстати говоря, только что освобожденная женственность тоже не может претендовать на зрелую маскулинность.

Никуда не годится и то, что «истина», которую отстаивает женщина, в действительности не является ее собственной, пока она не сможет внятно обозначить разницу между теми комплексами, которые на нее выплеснулись со стороны, и своими собственными комплексами. Не сумев этого сделать, она в какой-то момент может закричать благим матом, если муж попытается зажарить ее на медленном огне, а в другой раз утихомирить его сексом или рюмочкой.

Мужчинам не следует избегать избиения женственности больше, чем женщинам. Эсэсовский офицер в бессознательном патриархальной матери (разумеется, речь идет об образе офицера) растопчет душу маленького мальчика, а отец - «настоящий мужчина» не будет терпеть «сосунка». Чувствительного мальчика, которого воспитывают такие родители, приносят в жертву дважды: родители и окружающая культура, в которой насмехаются над его слезами, презирают его чувствительность и называют вежливость «бабским поведением». Его расщепление между телом и духом становится даже глубже, чем у его сестры, приводя к трагической потере связи с аутентичными чувствами. Его анима может вознестись к идеалу вместо того, чтобы опереться на земную реальность; в каждом случае в своем стремлении избежать жизненных трудностей он может уйти в зависимость. Или же он может уйти с головой в игру слов, или в танец, науку или философию, посвятив себя миру совершенства, окончательно отстранившись от полного неприятностей человеческого участия. В таком случае он становится прекрасным крючком для проекции дьявольского возлюбленного. Однако культовые идеалы не менее опасны для мужчины, чем для женщины. Раньше или позже тело наложит вето на стремление к совершенству.

Все мы сознаем вполне реальную возможность превращения женщины в жертву вследствие мужского господства, но в той же степени мы должны осознать, что эти владыки буйствуют и в мужском, и в женском бессознательном. Осуждение и порицание другого приводят к разрушению отношений.

Взять, например, мужчину, проецировавшего на свою жену Великую Мать. Он жаждал ее безусловной любви и беспрекословного служения, ибо па определенном уровне становился ребенком, и всегда рядом была его мать. В данном случае мать не обладала личностной идентичностью. Она явно была архетипическим воплощением заботливости. Подобно тому как бессознательно привязывается к отцу дочь, он оказался привязан к своей подруге-матери жизненной пуповиной, которая, как ом считал, никогда не порвется. В то же время он был так ослеплен инфантилизмом, что стал узнавать лишь собственную тень, которая боится и, возможно, даже ненавидит женщину, к которой он привязался.

Нередко такой мужчина имеет продолжительную связь с другой женщиной, причем бывает серьезно шокирован, когда слышит от жены: Выбирай». Он может поставить крест на любви к одной из них, дав полную волю любви к другой. Он их любит по-разному. Может ненавидеть свою жену за то, что она не возбуждает его сексуально. Однако, поразмышляв над своими снами, он может помять, что какая-то его часть жаждет защиты и материнского тепла, а другая испытывает сексуальное влечение к любовнице, в отношениях с которой он черпает жизненные силы. Если они с женой придут к осознанию происходящего, то оба могут ощутить внутри себя «непереносимую мать». Тогда в своих отношениях они могут найти освобожденную девственницу, совмещающую и любовь, и секс.

Или же возьмем мужчину, который однажды сказал своей стареющей жене, которая заботилась о нем всю жизнь: «Моя дорогая, я написал завещание. Я все оставляю детям». Не менее жестоко поступает мужчина, оставляющий все имущество сыновьям, веря, что они позаботятся о его вдове и дочерях. Подобное порождает подобное. Женщины счастливы, если получают полтинник. Их усилия получить причитающуюся,IM долю считаются оскорблением их братьев, занятых важной работой. Деньги - это энергия, и то, как люди обращаются со своими деньгами, позволяет ясно определить, что составляет для них ценность. В сновидениях финансовое мошенничество часто принимает образ изнасилования. Сыновья и дочери родителей, которые с таким презрением относятся к женственности, не смогут легко решить проблему, связанную с победой над своим внутренним тираном.

Парадоксально, но женственная душа нашей культуры существует на подачки, а вместе с тем миллионы уходят па укрепление гнетущих условий ее существования. Представим себе, что должно случиться, если образы женственности, превратившейся в жертву в нашей культуре, окажутся под запретом. Нам придется распроститься с многими классическими драмами, такими, как: «Тэмберлайн», «Отелло», «Святой Иоанн». Опера лишится возможности грустных сопереживаний «Травиаты», «Лю-чии ди Ламмермур», «Мадам Баттерфляй», «Анны Болсйн». В театрах перестанут играть пьесы Теннесси Уильямса, Юджина О'Нила, Сэмюэля Беккетта. На книжных полках останутся пустоты от «Анны Карениной», Идиота», поэзии Роберта Браунинга, Сильвии Платт, Анны Секстон. Этот список можно продолжать до бесконечности. Жестокость такого насилия над женственностью прикрывается искусственной красотой, искажающей эти образы. Приподняв эту прозрачную вуаль, мы увидим совершенно иное: «Даллас», «Династию», «Порочный Майами» и широко распространенные примеры рекламы, где женственность подвергается насилию как со стороны мужчин, так и со стороны женщин. На самом дне этой груды находится порнография.

Юнгианцев часто обвиняют в идеализме, в том, что они засоряют себе голову мистикой, что их нельзя принимать всерьез, когда речь заходит о нормальной повседневной жизни. Их критики подвергают сомнению достоверность юнгианской психологии, так как она фокусируется не на внешнем, а на внутреннем мире. Они называют ее «беспроблемной», ибо она обращает проблемы человека на него самого, вместо того, чтобы стимулировать его изменить окружающий мир. Однако я верю, что настоящая «беспроблемность» не обращает внимания на убийцу-эсэсовца, который появляется в наших снах. Те из нас, кто имеет смелость посмотреть на свою тень, знает, что фашисты действительно существуют, они действительно помещают невинных людей в концентрационные лагеря, расположенные в наших домах, и проливают кровь, пытаясь повесить колючую проволоку на наши окна с видом на море. Взяв на себя ответственность за появление этих образов в своих снах, мы почувствуем на себе ответственность за свою культуру. Мы не можем оставаться безучастными по отношению к бюрократам, чья безупречная политика приводит к резне невинных людей в Принс-Уильям-Саунд. Мы - система, мы - рыболовная снасть в безжизненном море.

Не распознав своих внутренних поработителей, мы будем ненавидеть внешних угнетателей, каких-то людей или какую-то систему, превращающих нас в жертву. Такое представление сохраняет расщепление; поскольку насильник и жертва зависят друг от друга, им необходимо совместное исцеление. Для такого расщепления характерным симптомом является мышление или-или. Это типичное патриархальное мышление, которое поддерживает разрушительное статус-кво. Оно позволяет людям мило улыбаться и говорить: «Я не понимаю, о чем это вы…», хотя перенесли необъяснимый с медицинской точки зрения сердечный приступ или же их кедры погибли после кислотного дождя. С разбитым сердцем или содрогаясь от ужаса, они улыбаются, не понимая того, что происходит.

Пройдитесь по любой улице. Посмотрите на лица в окошечке банка. Посмотрите в глаза, которые смотрят на вас в магазине, и везде увидите «Похороны мертвеца» Т.С. Элиота:

Только

Тень под этой красной скалой,

(Зайдем в тень под этой красной скалой),

И я покажу тебе нечто, совершенно отличное и

От тени твоей, скачущей вслед за тобой по утрам,

И от тени вечерней твоей, встающей навстречу тебе;

Я покажу тебе страх, обитающий в пригоршне пыли.

Бояться тени, скачущей позади нас в первой половине жизни, так же естественно, как бояться тени, поднимающейся вечером вам навстречу. Описанный Элиотом страх отличается всеобъемлющим чувством потери, присущим великому множеству людей на нашей пустынной земле XX века, потери столь глубокой, что исчезает последняя искорка жизни, оставляя пустую обитель. Патриархальность рассыпается в прах. Ценности, которые ранее считались само собой разумеющимися, становятся далеко не безусловными, если мы посмотрим на свою изнасилованную планету, находящуюся под воздействием и кислотных дождей, и радиоактивного загрязнения, и перенаселенности. Мы можем сделать выбор и продолжать угнетать своих внутренних жертв, при этом отрицая свой страх. Так поступают миллионы зависимых людей. Или же попытаемся соединиться с энергией души в собственной пригоршне пыли. Угнетаемые люди на земном шаре слышат голос своих внутренних жертв и борются за свободу так, как умеют.

Во время любой революции величайшая опасность заключается в том, что угнетенные становятся точными слепками со своих угнетателей.

Им недостает видения, что борьба за восстановление прежнего порядка ничего не меняет, ибо использует ту же тактику, те же ценности, то же психологическое воздействие. Первое, что приходит в голову, - подвести черту и сказать «хватит», «это не поможет». Мужчины и женщины, старательно работавшие над освобождением своей женственности из застенков внутренней фашистской тюрьмы, не рискнут остановиться на том, чего добились. Очень скоро они неожиданно для себя могут вновь войти г согласие с силой, заточившей их в так хорошо знакомую им тюремную камеру. Поскольку эти регрессивные комплексы сопротивляются устранению контроля, они становятся более тонкими, а потому - более опасными. Пока творческая маскулинность не защитит ценности, присущие женственности, надежда будет сменяться отчаянием.

Том был процветающим бизнесменом и в течение пяти лет проходил анализ. Он начинал отчаиваться в отношении возможности разрешить внутренний конфликт между своими ценностями и притягательной силой расширяющегося бизнеса и рынка ценных бумаг. Однажды ночью он был ошеломлен длинной серией снов, часть из которых приведена ниже:

Я путешествую по стране; возможно, это путешествие представляет для меня определенную ценность. Я далеко забрался и спускаюсь по горной гряде. Взглянув наверх, я увидел небольшой отряд викингов верхом на лошадях. Эти всадники, очевидно, намеревались меня остановить, чтобы воспрепятствовать достижению цели, указанной мне судьбой. У меня возникло ощущение, что будет схватка. Я спустился с горы вниз, на деревянный мост через устье бурной реки. Едва я тронулся с места, собираясь переправиться по мосту, мне пришлось вступить в борьбу с Иисусом, или Христом. Мы боролись, охватив друг друга руками, и в процессе борьбы я осознал, что имею огромный пенис. Он был один из самых больших в мире. Во время борьбы у меня возникла эрекция, которая стала заметна через одежду. На другом берегу реки на нас смотрели несколько викингов. В конце концов я нашел в себе силы побороть Христа и столкнул его с деревянного моста вниз, прямо в бурный поток.