Чтение онлайн

Белая раса была очень многочисленна, что является неоспоримым фактом. [177] Доказательства я представил выше. Кроме того, она вела оседлый образ жизни и несмотря на значительную утечку населения, многие белые племена остались на северо-западе Китая и жили там еще долгое время после того, как желтым племенам удалось сломить сопротивление главной группы белой расы, изгнать ее и обосноваться в Южной Азии. Таким образом, в XI в. н. э. ю-чи и у-суни занимали не совсем обычное географическое положение на левом берегу реки Хуаньхэ, выдвигаясь к верхней части Гоби, т. е. прямо на пути желтых завоевателей, и к центру Китая; такое положение можно было бы считать вынужденным, результатом сильных ударов, которые вытолкнули обе белые группы с древней и более удобной территории, если бы относительное положение шести других народов, упомянутых мною, не говорило о том, что все эти племена большого разбросанного семейства расселились естественным образом в соответствии с древним территориальным делением белой расы в эпоху совместного проживания. Таким образом, белые народы еще в древности распространились от озера Кукунор к востоку, между тем как на севере в более поздние времена они соседствовали с Байкалом и верхним течением Енисея. Теперь, когда мы уточнили границы, посмотрим, нет ли на этой территории материальных следов наших далеких сородичей. Я понимаю, что это очень трудно сделать, но задача вполне реальная, если учесть любопытные и загадочные открытия, которые в прошлом веке привлекли внимание Петра Великого.

Казаки, покорители Сибири, в конце XVI в. обнаружили земляные и каменные курганы посреди пустынных степей по берегам рек. Они встречаются и на среднем Урале. Некоторые, причудливо сложенные из блоков серпантина и яшмы, имели пирамидальную форму и доходили до 500 шагов от подножия до вершины.

По соседству с этими захоронениями видны остатки массивных валов и шахт, содержащих золото, серебро и медь. [178]

Казаки и российские власти в XVII в., возможно, не обратили бы особого внимания на эти безвестные остатки древности, за исключением, пожалуй, рудников, если бы не одно интересное обстоятельство. У киргизов был обычай раскапывать могилы, для некоторых из них это было чем-то вроде профессии. Они извлекали оттуда золотые, серебряные и медные украшения или орудия труда. Скорее всего, железных вещей там не было. В могилах простых людей ценных находок не попадалось, поэтому воры оставляли их в покое, и они сохранились до наших дней. А богатые захоронения безжалостно раскапывались, т. к. там было немало ценного.

Казаки не замедлили присоединиться к этим разрушительным поискам, но Петр Великий, узнав об этом, строго запретил уничтожать или присваивать плоды раскопок и приказал отправлять их в Санкт-Петербург. Таким образом, в столице появился любопытный музей «чудских» древностей, представляющих и материальную, и историческую ценность. Эти памятники древности получили название «чудские», или «даурские», в честь финских народов, т. к. другие их авторы были неизвестны.

Между тем открытия этим не ограничивались. По мере продвижения на восток находили все больше захоронений, остатков укреплений и рудников. На Алтае обнаружили даже развалины городов, и пришло понимание того, что эти загадочные следы цивилизованного человека охватывают огромную территорию: от среднего Урала до верхнего течения Амура, занимая всю Азию и свидетельствуя о том, что ныне пустынные и бесплодные сибирские равнины когда-то были местом развитой цивилизации. Южная граница древних памятников еще не установлена. В Семипалатинске, на Иртыше, в Томской губернии много больших земляных и каменных насыпей. На Тарбагатае и в Каинде найдены колоссальные руины древних городов. [179]

Все это материальные факты, которые требуют ответа на вопрос: какие многочисленные и цивилизованные народы оставили нам эти укрепления, города, могилы, золотые и серебряные вещи?

Чтобы ответить на него, воспользуемся методом исключения. Нет оснований приписывать все эти чудеса великим империям желтой расы Верхней Азии. Они также оставили следы своего существования: мы хорошо их знаем и не можем спутать с теми, о которых идет речь. Они имеют другой вид и другое расположение. То же самое можно сказать о следах кратковременного расцвета отдельных народов, например, киргизов. Буддистские монастыри в Аблай-Китка никак не спутать с чудскими сооружениями. [180]

Давайте оставим в покое новые времена и поищем в далекой древности эпоху, к которой могут относиться эти памятники. Риттер полагает, что жители этой загадочной северной империи могли быть «аримаспами» Геродота.

Я позволю себе возразить достопочтимому немецкому эрудиту, который, должно быть, и сам не уверен в своей правоте. Отец истории пишет, что севернее индусов живут аримаспы — Геродот дает их описание, — севернее аримаспов живут грифоны, еще выше — гипор-бореи. Все это полуфантастические народы, которыми поэты Индии заселили Уттара-Куру. [181] Я не вижу никаких оснований приписывать этим призрачным существам, за которыми скрываются реальные люди несомненно белой расы, то, что совершили исторические народы или племена. Логичнее видеть в исседонах, аримаспах, грифонах, гипербореях осколки древнего белого общества, народов, родственных зороастрийским арийцам, сарматам. [182] Это можно подтвердить тем обстоятельством, что до сих пор географы помещали эти племена на землях вокруг Согдианы, но никак не на севере Сибири. Об этом же речь идет у Геродота. Рассказы об Аристее из Проконнеса в изложении Геродота относятся к эпохе, когда белые народы Азии жили раздробленно и подвергались давлению соседей, поэтому не могли создать что-нибудь значительное и оставить следы крупной цивилизации на таких больших просторах.

Если бы эти народы были настолько сильны, какими их изображает Риттер, китайцы непременно имели бы с ними широкие связи, а греки, узнавшие столько нового и полезного от китайцев, в которых можно узнать «безволосых, сообразительных и очень мирных аргипеев» Геродота, привели бы множество подробностей об истории памятников «чудской культуры». Поэтому я не считаю вероятным, что в VI в. до н. э. вся Центральная Азия была местом обитания большого цивилизованного народа, расселившегося от Енисея до Амура, о котором ничего не известно ни грекам, ни персам, ни индусам.

Если нет возможности связать эти памятники с эпохой Геродота или отнести их ко времени Александра, когда этот завоеватель дошел до края Согдианы и не встретил ничего подобного, тогда приходится погрузиться в более далекое прошлое и признать Сибирь первым местожительством белой расы, когда ее различные народности жили вместе и у них еще не было причин уйти оттуда и разойтись в разные стороны.

Эту гипотезу подтверждают все находки, добытые из чудских, или даурских, могил и развалин. Рядом со скелетами лежат лошадиные черепа, седла, сбруя, монеты с изображением розы, медные зеркала, часто встречающиеся у китайцев и этрусков, а также в тунгусских юртах, где эти предметы служат для магических культов. Их много даже в самых бедных даурских могилах. [183] Еще более знаменательно то, что в прошлом веке на одном памятнике, имевшем форму обелиска, и на надгробных камнях обнаружили пространные надписи. Такая же надпись фигурирует на вазе, извлеченной из одного захоронения, и господин Гримм утверждает, что между ними и германскими руинами существует если не полное, то хотя бы частичное сходство. [184] Еще один красноречивый факт: среди самых распространенных орнаментов — козьих, оленьих и других рогов на предметах из металла — фигурирует сфинкс. Он изображен также на ручке зеркал и высечен на камнях.

Для таинственных обитателей древней Сибири сфинкс означал защиту потомства. Он не щадит себя и в конце концов возрождается. У персов на стенах Персеполиса, или в Египте, где он молчаливо взирает на пустыню, или у греков на Сифероне, сфинкс кажется недоступным и загадочным, а у аримаспов, как зорко подметил Геродот, на его плечо уже можно положить руку и назвать имя его хозяина. Скорее всего, он принадлежит всей белой расе, является ее наследием, и хотя еще не раскрыто его значение, можно с уверенностью заявить, что сфинкса можно встретить всюду, где побывали арийские народы.

Итак, северные азиатские степи, сегодня такие унылые и безлюдные, но не такие бесплодные, как считалось раньше, — это и есть та земля, о которой говорят иранцы: Арьянемваего, колыбель их предков. Рассказывается, что Ариман наслал на нее зиму, и лето там продолжалось менее двух месяцев. Это Уттара-Куру брахманов: земля, расположенная на крайнем севере, где царит самая полная свобода для мужчин и женщин, свобода под контролем разума, потому что там обитают риши, древние святые. Это Гермиония эллинов, родина гипербореев, жителей крайнего севера, высших существ, чья жизнь длинна, добродетельность велика, знания бесконечны, судьба счастлива. Наконец, это земля на востоке, о которой германские суевы рассказывают с безграничным уважением, потому что она взрастила их славных предков, самых достойных из людей, семнонов.

Итак, мы познакомились с четырьмя арийскими народами, которые после раскола в семействе, больше никогда не соприкасались друг с другом и которые обосновались в северных землях к востоку от Европы. Если отвергнуть этот факт, тогда я больше не знаю, что может служить надежной основой для истории.

Сибирь хранит на своих молчаливых землях священные памятники эпохи, не менее древней, чем эпоха Семирамиды, не менее величественной, чем эпоха Немрода. Мое восхищение вызывают не глина, не резной камень, не плавленый металл. Я размышляю о том, что существовала цивилизация в те далекие геологические времена, когда на земле еще происходили катаклизмы и пустыня Гоби только-только освобождалась от огромного моря. К XVI в. до н. э. хамиты и индусы появились на пороге южного мира. Мало времени остается до предела, который религия и естественные науки определили для жизни земли — какие-нибудь два тысячелетия, — и именно в этот период происходит мощный рывок в социальном развитии, не оставляющий ни малейшего шанса первобытному варварству. Я не раз говорил о социабельности и достоинстве, присущим белой расе, и надеюсь, что окончательно подтвердил этот факт. Дикое человекообразное существо, первого человека философов-материалистов, чей призрак служит им для того, чтобы отвергать все, что достойно уважения в общественных институтах, мы изгнали в краали готтентотов, в тунгусские хижины и пещеры пелагийцев, и теперь должны признать, что научные открытия подтверждают правоту Книги Бытия.

Священная книга не допускает дикарей в эпоху рождения мира. Первый человек действует и рассуждает не в силу слепых капризов и животных страстей, а сообразно с установленными правилами, которые теологи назвали «естественным законом» и истоком которых является не что иное, как откровение, создающее мораль на более прочной основе, чем абсурдное право на охоту и ловлю рыбы, предлагаемое проповедниками социализма. Откроем Книгу Бытия и во второй главе узнаем, что если оба предка голые, так лишь потому, что они невинны или «не ведаю г стыда». Как только райское существование заканчивается, основатели белой расы не уходят бродить по пустыне: они сразу осознают необходимость работать и сразу цивилизуются, т. к. понятия о сельском хозяйстве и скотоводстве уже заложены в них. Библия настолько категорична в этом вопросе, что создателем первого города является Каин, сын первого человека, и этот город носит имя Еноха, внука Адама.