Чтение онлайн

Сейчас нам важно просто показать, что в принципе между наукой и религией не существует противоречия в том, что касается учения о божественном творении. Поэтому относительно происхождения Вселенной можно сказать, что из Ветхого Завета мы узнаем о ее сотворении Богом, но не о том, как именно это произошло. За объяснениями мы обращаемся к науке.

Второй вопрос касается происхождения человека. Нередко он ставится в альтернативной форме: творение или эволюция? Однако такая постановка вновь предрешает результат, поскольку предполагается, что эти идеи несхожи и даже противоречат друг другу. Идея эволюции часто преподносится как полное и окончательное разъяснение, альтернативное вере в Бога. Нам же надо понять, что научная теория эволюции (независимо от того, истинна она или ложна) не может исключить Бога. Здесь мы тоже коснемся основных принципов, не вдаваясь в подробности. Хотя с момента своего появления эта теория была расценена как антихристианская и встретила сильное сопротивление со стороны духовенства и верующих, в настоящее время полемика почти угасла. Есть, правда, христиане, которые до сих пор резко противостоят теории эволюции как дьявольскому учению и считают, что признание этой теории (в любом смысле) означает пагубный компромисс и отвержение авторитета Библии. Многие, однако, считают, что между эволюцией и творением нет столь резкого противостояния. Если эволюционная теория истинна, то в таком случае она просто описывает то, как Бог сотворил животных, человека и вообще живые существа.

В библейском повествовании о сотворении человека мы находим два очень важных утверждения: Бог сотворил человека по Своему образу и сотворил его из праха земного. Следовательно, человек связан с самым высоким и самым низким началом. Если мы усвоим, что согласно повествованию мы, в сущности, прах, то в таком случае возражений против эволюционной теории, относящей нас к животным, не будет. С одной стороны, человек действительно просто прах и просто животное. Он появился благодаря творческому акту Бога, однако из Библии не ясно, пользовался ли Он при этом непосредственно земным прахом или же использовал другие материалы. Бог по всемогуществу Своему одинаково легко мог совершить акт творения в долю секунды и за миллионы лет. «Шесть дней», о которых идет речь в библейском повествовании, не способствуют нашему пониманию этого события, и нет никакой уверенности в том, что речь идет о шести днях в буквальном смысле. Многие усматривают в них простое деление акта творения на шесть частей. Отметим, что истолкование слова «дней» как периодов не является просто попыткой примирить творение с эволюцией; такое истолкование предложил Августин около пятнадцати веков назад29.

Библейское повествование о творении — это не просто рассказ о происхождении мироздания, это описание чего-то важного в отношении природы Бога, человека и Вселенной, а также описание связи Бога и человека, Бога и Вселенной и, наконец, человека и Вселенной. Бог Библии — это живой Бог, и это значит, что Он как живое Существо активно действует в сотворенном Им мире и всегда остается его Творцом в настоящем, а не в прошлом. Чудеса и сверхъестественное начало, описанные в Библии, целиком согласуются с таким образом Бога30. Кроме того, это живой Бог, с Которым человек, будучи его творением и отвечая на Его самооткровение, может вступить в личную связь31. Человек предстает как существо, которое своим телом связано с материальным миром, но в то же время сотворено по образу Бога и призвано «владычествовать» в Божием мире, представляя в нем Бога32. Человек был сотворен не как автономное существо (о чем сегодня довольно часто и тщетно пытаются говорить), а как творение Божие, истинное бытие и подлинная свобода которого должны были осуществиться в послушании Богу и в содружестве с Ним. Однако все сложилось иначе.

С историей творения тесно связана история грехопадения. Человек пожелал жить независимо от Бога, своего Творца, и быть автономным; история грехопадения, по сути дела, представляет собой историю непослушания Богу. В результате, вкусив зла, человеку пришлось познать добро и зло, и его природа извратилась. Вследствие грехопадения человек, оставаясь существом, сотворенным по образу Божию, противоборствует Богу, причастный Богу живому и праху земному, он в то же время оторван от Бога; будучи сотворен «хорошо весьма», он стал нечестивым33. Поэтому и современный человек обладает потенциально доброй, но испорченной природой, а это значит, что он способен как на самые благородные, так и на самые низкие поступки. Это значит также, что человек по своей природе греховен и, следовательно, не может найти Бога, если Бог по милосердию Своему не покажет ему обратную дорогу; и еще это означает, что разум человека настолько поражен грехом, что сам он не в состоянии постичь Бога.

История грехопадения имеет принципиальное значение для всей Библии. После того как совершенное творение совратилось со своего пути, начался долгий процесс божественного самооткровения и спасительных деяний, восстанавливающих человека в его содружестве с Богом.

И наконец, мы сталкиваемся с проблемой буквального понимания истории грехопадения. В известном смысле эта проблема не столь велика, как может показаться на первый взгляд, ибо как бы мы не рассматривали эту историю (буквально или символически), конечный результат остается одним и тем же: человек — это падшее творение с нереализованными возможностями, испытывающее потребность в божественном откровении и спасении. Признавая авторитет Библии, мы вынуждены признать как факт, что Бог сотворил человека и что этот человек пал, однако мы не можем достоверно знать подробностей этих событий, которые, в конечном счете, не столь важны.

Мы видим, что первые главы Библии, которые поначалу так нелегко принять, не только понятны, но и имеют принципиальное значение. При обстоятельном их рассмотрении проблемы исчезают. Конфликт с наукой вызван не принципиальным расхождением между наукой и Библией, а предвзятыми мнениями. В Книге Бытия мы обретаем не науку или миф, а подлинное Слово Божие.

Пожалуй, для студента одним из самых сложных разделов религиозных исследований является христология, то есть исследование вопроса о том, кем в действительности был Иисус Христос и кем Он остается. Этот вопрос вселяет тревогу, поскольку для христианина сама его постановка как бы бросает вызов средоточию и основам его веры в жизни. Однако это не дает права уклоняться от такого рода исследований — скорее напротив, ибо если христианство истинно в самом себе, оно выдержит любые испытания, если же оно ложно, то чем скорее мы узнаем об этом, тем лучше. Христианин, вера и убеждения которого прошли суровую проверку и который сумел выдержать нелегкое испытание, обретает немалую духовную силу. Не мешает вспомнить, что с самого начала Христос и христианство были предметом нападок, однако они выдержали это и торжествуют доныне.

Беспокойство вызывает не только предмет исследования, но и способ его подачи. Часто приходится слышать, что в прошлом божественность Иисуса подчеркивалось столь сильно, что Его человеческая сущность почти не принималась во внимание; о Нем говорили как о Боге в человеческом одеянии. Поэтому теперь, убеждают нас, необходимо восстановить равновесие, что в действительности означает уход в противоположную крайность. Царнт, например, считает, что Иисус Христос, конечно, «больше, чем просто человек»; он принимает старую формулу — «истинный человек и истинный Бог», однако добавляет, что «говоря об «истинном человеке», необходимо иметь в виду, что в данном случае речь идет об Иисусе строго в пределах того, что исторично и, следовательно, исторически возможно; равным образом формулу «истинный Бог» надлежит истолковывать так, чтобы не упразднять любое исторически допустимое понимание «истинного человека». Поэтому он настаивает, что «Иисус как Сын Божий не содержит в своей природе ничего «надисторического», «сверхъестественного» или даже неестественного»1. Таким образом, мы видим, что, признав за Иисусом Его божественную природу, автор лишает эти слова всяческого смысла и делает из Него одного лишь человека.

В качестве еще одного примера можно упомянуть о статье П. Н. Гамильтона «Some Proposals for a Modern Christology»2. Отметив неразрешимые проблемы в том, что касается попыток «обяснить» воскресение3, автор разворачивает свою аргументацию по вопросу о природе Христа. Всякое действие, утверждает он, может быть Божьим или человеческим, но не тем и другим одновременно; какими бы познаниями мы не располагали, мы знаем, что Иисус был человеком, следовательно, Его действия были человеческими и, не будучи божественными, пребывали «в соответствии» с волей Бога4. «Ничто не должно ослаблять сопутствующую нам веру в человечество Иисуса», — добавляет он5 и говорит далее, что логически «нельзя описывать Иисуса как человека и в то же время утверждать, что Бог пребывает в Нем иначе, нежели Он пребывает в других людях»6.

А теперь мы позволим себе отметить, что лежит в основе утверждений о чисто человеческом образе Иисуса. В обоих случах это «логика» упомянутых авторов, которая, по сути дела, является голым предположением, упраздняющим вопрос о том, был ли Иисус уникален по своей природе и если да, то каким образом. Предпосылка такова: поскольку Иисус был человеком, Он не мог быть чем-то большим, то есть или человек, или нет. Однако считать, что этот вопрос можно разрешить только «логикой», значит допускать полную автономию человеческого разума и полностью отрицать необходимость откровения. Такая точка зрения совершенно противостоит библейскому взгляду на Бога и человека. «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших и мысли Мои выше мыслей ваших»7. «Мы, будучи людьми, — проницательно говорит К. С. Льюис по этому поводу, — знаем, о чем мы думаем, и приходим к выводу, что учение о воскресении, вознесении и втором пришествии несоразмерно нашим мыслям. Но, говоря так, мы, быть может, выражаем мысль Божью?»8. Нам может показаться, что, называя Иисуса истинным человеком и истинным Богом, мы противоречим нашей человеческой логике; но в таком случае нам надо убедиться, не является ли это логикой Бога. Все вопросы, о которых мы упоминали, говоря о религиозных исследованиях, соотносимы с проблемами христологии (предпосылки исследований, чудеса и сверхестественное, воскресение Христа, библейский критицизм, история и божественное откровение).

Приступая к изучению христологии, студент прежде всего должен помнить, что среди ученых нет единодушия в этой области и об этом не следует забывать, даже если ему покажется, что он располагает выводами, представляющими собой строго научную оценку материалов. Теория «достоверных результатов» сегодня весьма устарела, поскольку один перечень таковых приводит к иным выводам. В отчаянии студент может воскликнуть вместе с папой: «Кому решать, если доктора разноречивы?» Очень важно читать книги, содержащие различные точки зрения, и особенно те из них, в которых содержится критика общепринятого мнения. Читать по какой-либо теме только одну книгу, как предлагает Фуллер9, значит иметь об этой теме весьма однобокое представление; полезно почитать что-либо более консервативное, например, Кульмана10 и Карла Генри11, не помешает также разобраться во взглядах Моула12 и Маршала13. Читать только либералов и радикалов или только консерваторов значит в любом случае ограничивать свой кругозор; новозаветную теологию Концельманна14 желательно уравновесить теологией Иоахима Иеремии15, поскольку оба ученых используют радикальные методы исследования и радикально мыслят, но приходят к различным выводам.

Здесь мы хотим только рассмотреть методы, подходы и посылки, используемые в современной христологии, и тем самым дать начальный ориентир в дальнейших исследованиях. В своей работе «The Foundations of New Testament Christology» Фуллер как раз стремится заложить эти основания, и посему рассмотрим, как он их представляет.

Работа начинается с изложения его собственных «богословских предпосылок», и первая гласит, что христология — это «исповедание веры», «ответ на конкретную историю» и, следовательно, она «как таковая не является частью подлинного откровения или Божьего действия во Христе»16. Все это весьма примечательно, так как автор заранее решает, пользуясь исходным допущением, дать ответ на всю проблему целиком. С его точки зрения, христология представляет собой нечто открытое человеком, а не явленное Богом; она исходит не от Христа, а от Церкви. В таком случае получается, что в Евангелиях мы не найдем христологии, исходящей непосредственно от Христа, однако такое утверждение является всего лишь посылкой, сделанной до исследования имеющихся материалов. Из первой посылки вытекает вторая, согласно которой в Евангелиях рассказывается не об Иисусе в период Его земного служения, а о богословии Церкви, развившейся после того, как Он покинул землю. Это лишь предположение, весьма распространенное сегодня. Приняв эту посылку, мы приходим к выводу, что в Евангелиях нет ничего, что можно было бы принять без оговорок, поскольку все, что там имеется, Церковь могла изменить или даже выдумать.