Чтение онлайн

— Ничего, — честно признал я. — Но через полгода мы тоже укрепим позиции, избавившись от других угроз.

Костелло затушил сигару и внимательно изучил карту:

— Продолжайте, Уильям. Какие еще соглашения вы предлагаете?

— Второе. Компромисс с О’Брайеном по бостонским операциям. Ирландцы получают полный контроль над портовой логистикой, мы сохраняем банковские операции и инвестиции в регионе.

— Это означает потерю значительных доходов, — недовольно заметил Профачи.

— Временную потерю, — поправил я. — Война с О’Брайеном обошлась бы гораздо дороже. Его люди уже взорвали мою сейфовую камеру в Бостоне, следующей целью могут стать наши склады в Нью-Йорке. Мы потеряем еще больше доходов.

Лански внимательно изучал цифры в папке:

— Экономически план имеет логику. Расходы на войну с тремя противниками одновременно превышают наши текущие доходы на тридцать процентов. Временные уступки позволят сохранить финансовую стабильность.

Анастасия скрестил руки на груди:

— А что скажут твои люди? Многие посчитают переговоры с чикагцами предательством после убийства Маккарти.

Вопрос был болезненным. Смерть Томми действительно требовала возмездия, но эмоции плохой советчик в стратегических вопросах.

— Альберт, месть это роскошь, которую мы не можем себе позволить в данный момент, — сказал я твердо. — Маккарти погиб, выполняя задание. Лучший способ почтить его память — обеспечить победу в этой войне. Я еще расквитаюсь за его гибель. Но не сейчас.

Костелло снова закурил сигару:

— Временные рамки соглашений?

— Шесть месяцев, — ответил я без колебаний. — За это время мы решаем проблемы и укрепляем позиции. После этого можем вернуться к вопросу территориального расширения.

Лучиано вернулся к столу и сел:

— Как вы видите процедуру переговоров?

— Неофициальные контакты через посредников. С Нитти через банковские каналы, у нас есть общие корреспонденты в Чикаго. С О’Брайеном через ирландских профсоюзных деятелей.

Профачи налил себе вина из графина:

— А если они откажутся от переговоров?

— Тогда возвращаемся к первоначальному плану, — ответил я. — Война на всех фронтах с соответствующими потерями. Попытка столкнуть их лбами, но она крайне маловероятна, в свете последних событий.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем напольных часов в углу. Каждый из боссов взвешивал риски и выгоды предложенной стратегии.

Лански первым нарушил молчание:

— Голосуем. Кто за временные соглашения с частью противников?

Костелло поднял руку первым, за ним последовал Лански. Профачи колебался несколько секунд, затем тоже поднял руку. Анастасия сидел с каменным лицом.

— Альберт? — спросил Лучиано.

— Не нравится мне этот план, — проворчал Анастасия. — Но если все остальные за… — Он неохотно поднял руку.

Лучиано обвел взглядом всех присутствующих:

— Принято единогласно. Мистер Стерлинг, вы получаете полномочия на проведение предварительных переговоров. Срок две недели. Если соглашения не будут достигнуты, переходим к силовым методам.

Он встал, показывая, что совещание окончено. Боссы один за другим покидали столовую, оставляя меня наедине.

Едва выйдя, я кивнул О’Мэлли. Он подошел ко мне, слегка прихрамывая и негромко сказал:

— Босс, Морган согласился на встречу. В отеле «Плаза». Через два часа.

Продолжение переговоров проходило в совершенно иной атмосфере, нежели встреча с Комиссией. Частный кабинет Джонатана Рида Моргана в отеле «Плаза» на пятом этаже представлял собой образец европейской роскоши, персидские ковры покрывали пол, стены украшали картины французских импрессионистов, а за широкими окнами простирался вид на Центральный парк.

Морган встретил меня в дверях, его серо-голубые глаза излучали спокойную уверенность человека, привыкшего контролировать ситуацию. Костюм безупречного кроя подчеркивал его аристократическую фигуру, а легкая улыбка не достигала глаз. В воздухе витал аромат дорогого табака и эвкалиптового масла.

— Мистер Стерлинг, — он пожал мне руку с европейской учтивостью, — рад видеть вас снова. Надеюсь, вы обдумали мое предложение?

Я последовал за ним к массивному столу красного дерева, за которым стояли два кресла с высокими спинками.

— Обдумал, — ответил я, занимая указанное кресло. — Ваше предложение интересно, но требует уточнения деталей.

Морган налил из хрустального графина два бокала хереса «Амонтильядо», напиток, который предпочитала европейская аристократия. Его восточный слуга отсутствовал, что внушало определенные подозрения.

— Разумеется. Детали основа любого серьезного соглашения, — он придвинул ко мне бокал. — Начнем с географии.

Его пальцы с безукоризненно ухоженными ногтями скользили по карте:

— Восточное побережье от Мэна до Вирджинии остается в вашей зоне ответственности. Все банковские операции, инвестиционные схемы, связи с итальянскими семьями. Я не вмешиваюсь в эти дела.

— А взамен?

— Средний Запад, Техас и калифорнийские операции переходят под мое влияние, — он обвел красной линией обширную территорию. — Плюс все европейские связи и трансатлантические финансовые потоки.

Предложение было щедрым, слишком щедрым. Морган отдавал мне самые прибыльные районы, сохраняя за собой регионы, которые пока казались менее важными. Но я знал, что в будущем именно Средний Запад и Калифорния станут экономическими центрами Америки. Тем более, что сейчас я планировал широкомасштабные нефтяные операции в тех районах с Роквудами.

Я попробовал херес. Напиток оказался исключительного качества, с долгим послевкусием и ароматом, говорившим о многолетней выдержке.

— Джонатан, — сказал я, решив перейти на более личный тон, — позвольте прямой вопрос. Почему вы предлагаете столь выгодные для меня условия?

Его глаза на мгновение потемнели, приобретя почти черный оттенок:

— Потому что понимаю: мы с вами похожи больше, чем кажется на первый взгляд. Оба предвидим события, которые другие считают непредсказуемыми. Оба играем в долгую игру.

Намек был ясен. Морган подозревал или знал о моем необычном происхождении.

— Я не уверен, что понимаю…

— Уильям, — он наклонился вперед, — грядущие времена будут жестокими. Экономический крах, который продлится годы. Затем война. Большая война, которая изменит мир навсегда.