Чтение онлайн

— Готовы, командир! — В один голос откликнулись разведчики.

— Пошли! — Зоров махнул рукой.

Переходной тамбур бота был настолько тесен, что три человека в скафандрах едва-едва помещались в нем. Несколько томительных, долгих секунд ожидания… Наконец открылся наружный люк, легкая лесенка соскользнула вниз… Секунды стайкой спринтеров рванулись вперед, и вот уже разведчики очутились на земле. Или на Земле. И то, и другое верно.

…Дул сильный, почти ураганный ветер, взметая бурые тучи пыли и песка. В мятущейся мгле над головой едва угадывалось низко просевшее небо; облака неслись бешеным потоком, чтобы тысячами ниагар обрушиться за невидимый горизонт. Осмотревшись, Зоров достал из поясной сумки «планшетку» — замечательный и незаменимый для разведчиков прибор, заменявший и карту, и компас. На экране размером с тетрадный лист высвечивалась в любом заданном масштабе карта местности, где указывалось местонахождение разведчиков, базового корабля и объекта исследования.

— Мы сейчас вот здесь, — показал Зоров. — Поскольку бот рядом, на экране наши изображения пока слиты. А вот искомый объект. По прямой до него чуть меньше трех километров.

— А что это за окружности красного цвета вокруг объекта? — спросил Ахава.

— Эквилинии уровней радиоактивного заражения местности. Они в самом деле представляют собой почти правильные концентрические окружности, центр которых совпадает с объектом. Кстати, еще одна загадка: в самом центре, где радиация, казалось бы, должна быть максимальной, она резко падает. Расположение взрывных воронок — вот этих оранжевых точек — тоже наталкивает на мысль, что некий объект подвергся массированному ракетному обстрелу как с обычными, так и с ядерными боеголовками.

— Но интравизионная съемка не зафиксировала никакого объекта! — возразил Климов. — Обычная пустыня, даже камней нет.

— В этом нам предстоит убедиться. Только после того, как мы там побываем, будем делать выводы.

— Внимание! — В наушниках послышалась скороговорка Герлаха. — Неидентифицируемый объект в виде шара диаметром сорок пять метров движется на высоте сто двадцать метров прямо на нас! Веду объект носовой пушкой.

Темно-фиолетовый, почти черный шар неспешно материализовался из песчаной мути. Он двигался строго прямолинейно и совершенно, беззвучно со скоростью около ста километров в час; у Зорова появилось ощущение отстраненности, нездешности шара, словно проецировался он откуда-то из другого измерения, неподвластный ни земной гравитации, ни могучим порывам ветра. Но, конечно, объект был вполне материален: Зоров видел, как вихрился песок, обтекая шар, и едва уловимый флуоресцирующий след тянулся за ним. Климов и Ахава вскинули лазеры на изготовку.

— Отставить, — негромко сказал Зоров. Ему вдруг почудилось, что ветерок ласковой прохладой коснулся его лица, серебристыми колокольчиками отозвалась в душе далекая нежная музыка.

— Опять… Черт!..

Хрип Корнуэйна дисгармонией ворвался в наушники. Шар окутался тончайшим радужным ореолом, будто оказался внутри огромного мыльного пузыря… И тогда на Зорова впервые накатило ЭТО. Что ЭТО было? Галлюцинация, бред, сон наяву, результат воздействия какого-то наведенного излучения? Вопросы эти мучили Зорова долго, аж до момента Великого Прозрения.

…Он ощутил себя на чужой, неизвестной планете. Восприятие окружающего мира странно раздваивалось: он видел его как бы со стороны, глазами постороннего наблюдателя, и в то же время он жил в этом мире, ибо звали его Рэлл, и был он бойцом элитарного войскового образования, именуемого Голубой Гвардией. В ряды Гвардии он попал по священному призыву Его императорского величества благодаря высокому росту и большой физической силе и вопреки тому, что был в душе поэтом и философом. Открыто заниматься поэзией и философией он, увы, не мог: поэтов отправляли на рудники, а философов просто вешали. Так, ненавидя войну, он вынужден был воевать; разум и тело подчинились неизбежности, и только дух мятежно порывался прочь из адских тисков действительности… Все это, впрочем, Зоров «вспомнил» гораздо позже, когда наваждение кончилось. (Самой, пожалуй, большой странностью этих видений была «остаточная память»: у Зорова как бы оставалась частица памяти существ, во внутренний мир которых он на какое-то время проникал; он мог копаться в этом кусочке памяти, извлекая то или иное событие, — казалось бы, классический случай конфабуляции; впрочем, Зоров всегда был уверен, что это не так, и загадка эта имеет другое объяснение.) А в тот момент он мог только ВИДЕТЬ и ОЩУЩАТЬ. Равнина, сколько хватало глаз, была выжжена напалмом и укрыта буровато-серым, местами еще дымящимся пеплом. То здесь, то там валялись обуглившиеся, исковерканные бронетранспортеры и самоходки повстанцев, кое-где попадались слоноподобные нейтронные излучатели, будто в немом реве задравшие раструбы-хоботы к рыжему, точно поржавевшему небу; встречались и отсвечивающие ртутным блеском покореженные остатки решетчатых конструкций генераторов гравитационной защиты. Почерневшая от недавно бушевавшего огня, вся в трещинах и воронках, узкая бетонная дорога прорезала холмы, теряясь в застилавшем перспективу дыму. По дороге, огибая воронки и перепрыгивая трещины, двигался бронепаук с эмблемой скрещенных голубых молний. Командирский люк был открыт, и Рыжий Кот, осматриваясь, злорадно скалился и довольно щурил глаза. С каждой минутой движение машины становилось все более затруднительным. Количество единиц самой разной техники, всех этих колесных, гусеничных, ползающих, прыгающих, летающих и прочих смертоносных, предназначенных для разрушения и теперь самих разрушенных машин у обочин и на самой дороге увеличивалось. Все указывало на то, что бронепаук Голубой Гвардии приближался к центру железного побоища. Наконец, обогнув опрокинутую ракетную установку с вывороченными внутренностями из обгорелого металла и пластмассы, бронепаук остановился. Впереди, проступая из дыма, виднелось приземистое конусообразное здание.

— Фосс и Гант — здесь, Рэлл и Маутт — за мной! — скомандовал Рыжий Кот.

Рэлл спрыгнул на черный, потрескавшийся от страшного жара бетон следом за командиром. За ним из люка выбрался Маутт, волоча тяжеленный ультрафиолетовый лазер. Огибая оплавленные и покрученные стальные балки, развороченные бетонные плиты с торчащими в разные стороны кусками арматуры, груды каких-то дымящихся обломков, трое гвардейцев-истребителей гуськом кинулись к чернеющей стене сооружения.

— Здесь была их центральная лаборатория, а потом и штаб, — сказал РЫЖИЙ Кот, когда они подбежали к еще более потрескавшейся и черной, чем дорога, бетонной стене. — Нам приказано было захватить лабораторию невредимой… относительно, конечно, — Рыжий Кот хмыкнул, — ну и пришлось дать нейтронный удар с воздуха. Ну а затем ракетами по квадратикам — чтоб, значит, технику им попортить малость…

Сквозь проем в еще неостывшем бетоне, по щиколотки утопая в черной бетонной крошке, они пробрались внутрь сооружения. Дальше была еще одна стена, стальная. Воздух в межстенном промежутке жутковато светился, ионизированный радиационным излучением. Рэлл с содроганием подумал, что от очень быстрой и неминуемой гибели их спасают только благословенные БАРКи — боевые антирадиационные костюмы.

— Давай. — Рыжий Кот махнул рукой Маутту, указывая на стальную стену. Тот направил ствол лазера на темный металл, установил лимб мощности на отметку «0,5» и нажал спуск. Самого луча видно не было, но в точке соприкосновения его с металлом вспыхнуло ярчайшее синее пламя. Очертив замкнутый контур, пламя погасло, и толстенная стальная плита рухнула внутрь. Шагнув вслед за командиром через окаймленный малиновой окантовкой раскаленного металла проем в стене, Рэлл почти сразу наступил на что-то мягкое. Он включил фонарь — и тошнота клубком подкатила к горлу. У его ног лежал труп человека. Череп был расколот, и вокруг головы по полу и стене были разбрызганы уже почерневшие мозги. Человек, очевидно, опускался по лестнице (на нижней ступеньке которой и сейчас покоились его ноги) и сорвался головой вниз…

— Рэлл, ты что там копаешься? Давай сюда! — услышал он словно сквозь вату голос Рыжего Кота.

Вдали, у входа в туннель, замигал фонарь, и Рэлл, пошатываясь, побежал туда. Туннель, в котором они очутились, был очень длинным и, по-видимому, охватывал здание по периметру. То и дело от него в сторону центральной части здания ответвлялись темные коридоры, встречались и ведущие вверх и вниз лестницы.

И везде были трупы. В основном это были трупы мужчин, хотя изредка встречались и трупы женщин. Почти все лежали в странных, неестественных позах, в каких их застигла смерть после короткой мучительной агонии. Рэлл едва сдерживал приступы дурноты. Вскоре они свернули в один из коридоров, ведущих к центру здания. Рыжий Кот шел уверенно, изредка сверяясь с зажатым в руке планом. Ближе к центру наведенная радиация была послабее, свечение померкло и пришлось включить рефлекторы на шлемах. Через несколько минут они прошли еще один поворот, и три ярких луча вырвали из тьмы картину, от которой замутило и бывалого Маутта; даже Рыжему Коту стало, наверное, не по себе, так как он приостановился и пробормотал проклятие. Обширный, очевидно, центральный зал последнего убежища повстанцев был буквально завален трупами. Груды мертвых тел лежали, сплошь укрывая пол в зале страшным бугристым ковром. У Рэлла помутнело в глазах, он закрыл их и едва устоял на ногах. Судорожно крутанул вентиль кислородного баллона до отказа и прерывисто, жадно задышал. Только благодаря БАРКу, полностью защитившего от невыносимого трупного смрада, он не потерял сознание. Кислород возымел свое действие — туман в сознании Рэлла развеялся, но он по-прежнему боялся открыть глаза.

— Ничего не поделаешь, — хрипло сказал Рыжий Кот, — придется идти по этому. Там, в центре зала, есть сейф. Нам во что бы то ни стало надо завладеть его содержимым. Это приказ, — добавил он жестко, заметив, как Рэлл и Маутт отшатнулись. И сам сделал первый шаг. Содрогаясь всем существом, Рэлл шагнул следом. Потом он не смог бы ответить на вопрос, сколько длилось кошмарное путешествие — несколько минут или час. В мозгу сработала защита, спасая от непомерной перегрузки, — и на некоторое время Рэлл превратился в бездумно шагающего робота. Тем не менее какая-то часть мозга фиксировала все, что он успевал увидеть: скрюченные тела, словно схваченные судорогой, да так и застывшие; странный и жуткий оскал на лицах мертвецов, многие из которых лежали в разорванной одежде — видно, разорвали ее во время агонии; краем уха Рэлл услышал, что Рыжий Кот пробормотал что-то на счет «газовых бомб для верности», и понял, что нападавшие отнюдь не ограничились нейтронным ударом, хотя еще со времен Шестой Великой войны газовое оружие было запрещено. И в том уголке мозга, который все подмечал, анализировал и ПОНИМАЛ, родилась звенящая нота; тонкий и болезненный звук впился в сердце Рэлла, и оно отозвалось, подобно камертону, и звук ширился и крепчал, разрывая, казалось, все внутренности, обжигая невыносимым огнем… Он все же сделал несколько последних шагов и оказался на небольшой пустой площадке, в центре которой громоздилась сложная конструкция неизвестного назначения. Перед ней на небольшом возвышении стояли три кресла. В двух из них Рэлл увидел скорчившиеся фигуры в самодельных, очень тяжелых и столь же неэффективных антирадиационных костюмах. Кресло в центре пустовало, зато на его спинке висел настоящий боевой антирадиационный костюм, БАРК, покрытый тончайшей пленкой из сверхплотного нейтронита, способный защитить от любых мыслимых радиационных ударов.

— Странно, — сказал Рыжий Кот, глядя на эту картину, — как они смогли раздобыть настоящий БАРК? А если все-таки ухитрились это сделать, то где тот, кто его носил? Он-то должен был уцелеть… — Эта загадка была ему явно не по зубам, и он шагнул к серому цилиндру гравитационного сейфа. И яростный вопль огласил своды — сейф был пуст. Повинуясь внезапному порыву, Рэлл тоже шагнул вперед, в ярко освещенный круг света возле сейфа. Вдруг вспыхнул пронзительный, слепящий лимонный свет. Что-то предостерегающе каркнул Рыжий Кот, отпрыгивая назад. БАРК сам по себе соскользнул с плеч Рэлла, и золотистая молния пала на него… На мгновение все исчезло… и Рэлл увидел, обретя зрение, излучину реки с удивительно чистой и прозрачной водой, и странное зеленое небо над головой, и услышал щебетание птиц и тихий шелест ветра в кронах похожих на серебряные зонтики деревьев. Ужас, охвативший его, постепенно таял, и он вначале медленно, а затем все быстрее зашагал к сложенному из бревен маленькому домику на берегу реки.

Фиолетовый шар медленно и величественно удалялся. Климов и Ахава внимательно следили за ним. В наушниках кто-то тяжело дышал — скорее всего Корнуэйн. Зоров взглянул на часы. Прошло не более минуты, а скорее всего несколько секунд; эти секунды, однако, вместили часы чужой жизни, не менее реальной, чем его собственная.

— Внимание! — негромко произнес Зоров. — Прошу каждого доложить о своих ощущениях. Ахава!

— Никаких ощущений, командир. — Голос Ахавы выразил удивление.

— У меня тоже, — подтвердил Климов. — Напряжение ощущалось… я готов был стрелять при агрессии со стороны шара… Не отрывал глаз от него. А так ничего.