Чтение онлайн

— Восемь километров, — говорит Ло, прыгая вверх-вниз, чтобы разогреть свою кровь. — На этот раз ты меня не победишь, старший брат. Берегись.

Я замираю на его словах старший брат, сказанных с нежностью. Где-то на этом пути я заслужил это звание. Вот это ахуеть как приятно.

— Эй ты, уставившийся в пространство, ты меня слышал? — спрашивает Ло, размахивая ладонью.

Я отбиваю его руку.

— У тебя тут валяется клюшка для лакросса? Мне нравятся мои, блять, ноги, так что не ломай их.

Ло разводит руки в стороны.

— Никакого жульничества. Честная гонка. Я жду от тебя гребаный трофей, когда обгоню твою задницу в твоем собственном виде спорта.

— Ещё чего.

А потом мы оба смотрим друг на друга, без обратного отсчета. Мы просто стартуем одновременно.

Наши темпы одинаковы. Шаг за шагом. Нога в ногу. Он бежит рядом со мной, наш ритм абсолютно идентичен. Его ноги двигаются быстрее, и я ускоряюсь. Соответствуя ему.

Моё дыхание выравнивается, голова становится легкой. Когда я смотрю рядом с собой, я впервые не вижу тяжести на груди брата. Не вижу ничего, что тянет его назад.

Он, блять, улыбается.

Солнце пробивается сквозь деревья, расстояние между нами сокращается с каждым шагом. Гордость за него поглощает меня.

И только через шесть километров, когда он оставляет меня и делает пять длинных шагов вперед, я понимаю.

Он обгонит меня.

— Боже мой, как холодно, — жалуется Лили, крепче обнимая одну из белых шубок Роуз. Вместе с шапочкой Вампы она похожа на маленькое пушистое существо. Которое очень хочется обнять. Именно поэтому я обвиваю рукой за плечи, будучи выше своей старшей сестры.

Мы дышим паром, стоя в 60 сантиметрах снега, который выпал вчера. Мы прячемся за елью на лужайке перед домом. Или, как Лили любит называть её: громадной Рождественской ёлкой.

— Я согласна, — говорит Роуз, настолько замерзшая, что её кости застыли в жёсткой позе.

— Я предлагала тебе свои спортивные штаны, — напоминаю я ей.

Она в чёрных колготках и макси-платье, которое впитывает снег. Её сапожки полностью утонули в белом снегу. Мой наряд не лучше. Я поскользнулась на обуви у двери, торопясь побыстрее вытащить сестёр на улицу.

Это были шлепанцы.

Скажем так, прохлада определенно пробирается внутрь, и мои онемевшие пальцы на ногах кричат о тёплой ванне.

Роуз смотрит на меня после моего комментария, и мне кажется, что она приложила бы ладонь к моему лицу, типа даже не начинай. Но ей слишком холодно, чтобы протянуть руки дальше своих боков.

— Обещаю, это будет стоить боли, — говорю я с широкой улыбкой.

Я протягиваю руку и игриво пожимаю обе их руки. Мне нравится, что я теперь могу проводить больше времени с ними, и Лили разделяет мою улыбку, будто она заразительна.

Роуз закатывает глаза. Но я клянусь, уголок её губ приподнимается. Она достает свой мобильный, и Лили тянется ко мне, чтобы забрать его, но она слишком далеко. Роуз легко прижимает телефон к груди.

— Это тайная миссия, Роуз, — шепчет Лили.

Я выхватываю телефон из рук Роуз и передаю его Лили, которая начинает проверять её сообщения.

Роуз кладет руку на бедро.

— Почему ты шепчешься? — огрызается она. — Здесь нет никого, кроме нас.

Лили смотрит на экран. Я наклоняюсь через её плечо и вижу серию сообщений между ней и Коннором.

— Ты не могла оставить его сообщения непрочитанными хотя бы на часок? — спрашивает она.

— Он меня раздражал, — отвечает она. — Мой голос должен был быть услышан.

Мой собственный телефон жужжит в джинсах, и я быстро проверяю его.

Мама: Ты придешь на обед в воскресенье?

У меня в животе образуется яма. Я пишу ответ: Да, но Райк будет со мной.

Я жду пару секунд, так как обычно она отвечает быстро, но мой телефон молчит. Каждый раз, когда я заезжаю домой, она отказывается признавать Райка. Думаю, ей отчасти стыдно за то, что она сделала с копами, и она слишком горда, чтобы признать свою вину.

Поэтому она всё равно стоит на своём.

Но я не могу притворяться с ней. Я не могу быть дружелюбной, когда она грубит. И я много раз говорила ей, что если она не извинится перед Райком, то я не буду рядом с ней дружелюбной, веселой дочерью. Я буду немного холоднее.

Я готова встретить маму на полпути. Папа сказал мне, что она слишком сильно меня любит, чтобы так долго упрямиться. Нужно просто дать ей время. Я надеюсь, что он прав.

— Шшшш, — шепчет Лили, её глаза выпучиваются. Когда наступает тишина, я слышу звук Эскалейда Роуз, въезжающей на подъездную дорожку.

— Один… — шепчу я, слушая, как открываются двери нескольких машин.

Резкий голос Ло разносится по двору.

— Господи, нам нужно снова позвать кого-нибудь, чтобы расчистить подъездную дорожку.

— Два, — считаю я, обращаясь к сёстрам.

— Я могу сделать это позже, — говорит ему Райк.

Я широко улыбаюсь.

— Три.

Мы выбегаем из своих укрытий, вернее, я бегу на замерзших ногах, а они идут. В их руках в перчатках снежки (мои без перчаток).

Я фокусируюсь на парне в кожаной куртке, который несет ящик Fizz Life и упаковку гоголь-моголя. И я бросаю ему снежок прямо в грудь, снег разваливается и пропитывает его серую майку.

Я ухмыляюсь. И его глаза темнеют при виде меня, а брови поднимаются.

— Серьёзно, Кэллоуэй?

— Серьёзно, серьёзно, — говорю я, уже набирая побольше снега для второй атаки.

Лили вскрикивает, и я оглядываюсь, понимая, что волосы Ло мокрые, и он начал гоняться за ней по заснеженному двору. Она бросает свои заготовленные снежки и убегает с глупой улыбкой, держа руки на голове, как будто её шапочка Вампы может слететь.

— Отличный бросок, Лили! — зову я.

Она показывает мне большой палец вверх.

А потом холод обдает мою голую кожу. Прямо в лицо. Я мгновенно прихожу в себя. Я улыбаюсь и смотрю на Райка, который бросил газировку и гоголь-моголь. Он наклоняется, чтобы слепить второй снежок.

Игра началась.

Я уклоняюсь от его следующего броска и попадаю ещё одним в его плечо. Я пытаюсь сделать шаг к нему, но мой шлепанец застревает под снегом. Я вытягиваю руки для равновесия, но мой вес опрокидывает меня назад, и я падаю, белый снег подхватывает меня, как ледяная подушка. Мои волосы и кофта с длинными рукавами промокли насквозь.