Чтение онлайн

Он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Вопрос прозвучал неожиданно, пронзив насквозь всю нашу лёгкую болтовню о еде, и я поняла, что он всё это время думал именно об этом.

Ответ нашёлся не сразу.

— Ни то ни другое, — честно сказала я, откладывая вилку в сторону. Скорее всё наоборот.

— Объясни.

— Я не понимаю твоих чувств, — призналась я мрачно. — Ты увлечён совсем не мной.

— Что ты имеешь ввиду? Не тобой? — искреннее удивление в его голосе было настолько очевидным, что я на мгновение засомневалась в своих подозрениях. — Разве не очевидно, что я очень сильно увлечён именно тобой? Разве все мои действия, поступки и слова недостаточны для понимания моих намерений?

В его голосе прозвучала почти детская растерянность, словно он не мог поверить, что кто-то способен сомневаться в очевидном для него факте.

— Ты говорил недавно, что даже не друг мне... и Фениксы, можете ли вы испытывать чувства, подобные человеку? Ты говорил, что океанусы близки по эмоциям к людям и из-за этого нестабильны, но ты... ты не океанус.

Он замер, проглотив еду, даже не пережёвывая. Глаза его потемнели, а выражение лица стало тяжёлым и непонятным.

— Хорошо, что ты затронул эту тему, — выдохнула я. — Я хотела сказать это давно, но не знала, как начать. И сейчас, думаю, момент подходящий.

Он ждал молча, не отрывая от меня взгляда — глубокого, напряжённого, готового выслушать приговор. Я сделала вдох, словно готовясь нырнуть в ледяную воду, и высказала то, что последние дни не давало мне покоя:

— Я знаю, что ты можешь прикасаться ко мне, и это не причиняет тебе боли, — начала я, стараясь держать голос ровным. — Приятно, наверное, касаться кого-то вот так просто. Ты ведь живой, и тебе тоже необходима тактильность, тепло. И, как ни крути, ты мужчина, у тебя должны быть определённые... потребности.

Язык зажгло от этих слов. Валтер положил вилку на стол.

— Что ещё?

Мне показалось, или по его лицу прокатилась усмешка?

— Ещё Фениксы занимаются наукой и технологиями, так? Твои слова про мой особый ген... Ты можешь не притворяться, что я нравлюсь тебе, чтобы быть ближе. Я позволю тебе быть рядом, если это нужно для твоего исследования, наблюдения, интереса, плана или чего-то ещё... Только секс...

Слово застряло в горле, как заноза. Я не могла произнести его до конца, не могла озвучить эту унизительную мысль.

Я совершенно безумна! Совершенно безумна!

— Ия...

— Нет. Не перебивай меня, — тихо, но решительно сказала я, чувствуя, как горький комок подкатывает к горлу. — Если нужно, я даже могу пожить с тобой какое-то время. Мы можем называть это экспериментом, контрактом, чем угодно. Ты сможешь изучить мои гены, мою кровь, мой организм... Я не знаю, что именно тебе нужно исследовать, если честно.

Надеюсь, он не решит препарировать меня, словно лягушку.

— Ия, — прошептал Валтер снова, произнося моё имя и пронзая меня золотистым взглядом.

Попав в плен его волшебных глаз, я мгновенно забыла, как дышать, как думать, как существовать. Время остановилось, а мир сузился до размеров его зрачков. Лишь огромным усилием воли я заставила себя отвести взгляд в сторону.

— Я как раз об этом. Ты снова это делаешь!

— Что я делаю?

— Смотришь на меня так, словно я самое прекрасное существо на земле! — выпалила я, чувствуя, как голос вновь начинает дрожать на окончаниях слов. — Это правда необязательно. Я не против того, что тебе нужно.

Моё горло сдавило, и слова давались с трудом.

— Ия, — вновь проговорил он, облизнув губы. — Всё совсем не так. Я действительно разобрался в своих чувствах к тебе.

Я с изумлением заметила, что выражение его лица стало мягким и смущённым, как у мальчишки, который впервые разговаривает с понравившейся девочкой.

— Я просто пытаюсь сказать: «Если не собираешься впускать меня, не выделяй гостевую комнату», — произнесла я, цитируя фразу из корейского сериала, которая неожиданно пришла на ум. После этого я положила вилку и уставилась на поверхность стола, избегая его взгляда. Не смотреть на него требовало от меня огромных усилий. — Я не хочу питать каких-то глупых надежд. Необязательно ухаживать за мной или говорить приятные слова.

— Да, я понял. А почему тебе так сложно поверить, что ты по-настоящему нравишься мне? — голос звучал жалобно, почти отчаянно.

Эта беспомощность в его интонации заставила меня поднять глаза против собственной воли.

Валтер смотрел прямо на меня, и его янтарные глаза светились ярче, чем обычно.

Почему мне так трудно собраться с мыслями? Подобрать правильные слова казалось мучительно сложным.

Я заметила, как его взгляд постепенно начал приобретать красноватый оттенок.

Что это означало? Было ли это проявлением злости, раздражения, или чего-то более сложного? Какие эмоции вообще мог испытывать Феникс?

— Откуда тебе знать, что я тебе нравлюсь, если ты не можешь или не мог испытывать чувства, схожие с человеческими? — собравшись с мыслями, спросила я. — Признайся, не будь у меня этого странного гена, ты никогда бы даже не посмотрел в мою сторону. С тем же успехом, ты бы спасал другую.

Этот вопрос показался мне абсолютно обоснованным и прямолинейным — логичным звеном в цепи наших рассуждений. Если его эмоции работают по другим законам, то как он может быть уверен в том, что то, что он принимает за влечение, не является чем-то совершенно иным?

Валтер поджал губы и слегка покачал головой, как будто сам искал правильный ответ. Выражение его лица стало глубоко задумчивым, брови слегка сошлись к переносице, а в глазах мелькнула тень недовольства.

Я сложила руки перед собой на столе, переплетя пальцы, и терпеливо ждала.

— Ты привлекла моё внимание, как только я увидел тебя впервые, — начал он, улыбаясь своим мыслям. — Тогда мне показалось, что тебе совсем не хочется находиться здесь. Ты говорила с коллегами, но, казалось, словно мысленно планировала побег. И это так чётко отражало мои собственные чувства в тот день. Я тоже не хотел быть здесь, тоже думал о том, как бы сбежать от всех этих новых лиц, ожиданий, необходимости играть роль нормального сотрудника, человека.

Он сделал паузу, будто раздумывал, стоит ли продолжать, а затем добавил:

— Потом ты пошутила на совещании. Это показалось мне забавным... хотя через секунду я понял, что шутка была дурацкая... — Валтер быстро замолчал, заметив, что сказал лишнего, и посмотрел мне в глаза, словно проверяя, не обиделась ли я.

— Она и правда была дурацкая. Продолжай, — успокоила я его, чувствуя, как под столом моя нога беспорядочно дёргается от волнения.

— Просто я не смеялся ни с того ни с сего раньше. Я лишь притворялся, что мне смешно. Понимаешь?