Чтение онлайн

— Я не знаю, — сказал я. — Мне все равно.

— Тогда давай сейчас, — предложила Лин. — Ты краски-то не забудь.

— Да я карандашом…

— А тогда зачем тебе краски?

— Ой, а мне можно будет что-нибудь нарисовать? — загорелся Эван. — Можно, Итан?

— Можно. Они там, в шкафу. И альбом. Рисуйте, хоть весь изрисуйте…

Я был очень рад, что Эван так здорово влез в разговор и не обязательно отвечать, зачем понадобились девять баночек гуаши.

— Я вообще-то тоже есть хочу, — пробормотал я. — Давайте вправду чего-нибудь забацаем. Я сам приготовлю, я умею.

— Не, я буду гамбургер, — твердо сказал Эван.

— А что ты приготовишь? — спросил Дэм. — Ой, подожди, я посмотрю, как там Гардиан…

Мальчик вбежал в коридор. Гардиан вилял черным хвостом и нюхал обрывок обоев. Он увидел Дэма и весело подбежал к нему. Дэмиэн погладил его и потрепал щенка за ухом.

— Можно макароны сварить! Или картошку… Да хоть что!

Я втайне надеялся, что Дэм согласится на макароны или картошку.

— Я буду гамбургер, — непреклонно гнул свое Эван. Он тоже прошел в коридор, прижал к себе Гардиана, и щенок лизнул его в нос. Дэмиэн развернул клок обоев. Это был их с Эваном портрет.

— Итан, а зачем ты обои порвал? — спросил мальчик и аккуратно разгладил кусок на стене.

— Правда, зачем? — спросила девушка. У нее в руках тоже был обрывок.

— Да… Глупость. Психанул и порвал.

Больше я ничего не сказал. Дэмиэн обо всем догадался и сам. Я подумал, что и Лин, наверное, тоже.

— Ну позавтракать-то можно и в пиццерии, верно? — сказал Эван. — А потом готовьте вашу картошку, или чего там…

Так мы и сделали. У нас просто не было другого выхода. У меня в холодильнике нашлась только корочка заплесневелого хлеба и кусок колбасы. Лин достала ее из холодильника и укоризненно посмотрела на меня. Я улыбнулся и развел руками.

Только в шкафу я нашел съедобный, немножко почерневший от времени банан и отдал его Эвану и Дэму. Дэмиэн честно поделил его на четыре равных кусочка.

Эван с удовольствием съел долгожданный гамбургер и мороженое в вафельном рожке, клубничное. Дэмиэн заказал себе и Гардиану такие же гамбургеры. Щенок тоже охотно проглотил котлету и даже булочку. А мы с Лин прикончили жареную курицу. Дэмиэн нам здорово помог. Я долго смеялся, когда Дэм измазался, как свинья, в рыжей подливке и кетчупе. Мальчик сфотографировал себя камерой мобильника и тоже улыбнулся, посмотрев на снимок. Эван отобрал у него телефон и стал искать в нем игры.

— Ну мы пойдем, что ли, — нерешительно сказал я. Дэм оторвался от экрана телефона и кивнул. Эван оторваться не мог, он вел маленькую виртуальную машину и как раз объезжал поворот.

— Пока, — только сказал он.

Я отдал все деньги, которые заработал ночью и очень радовался, что все это стоит не дороже, потому что больше у меня не было ни копейки. Лин уговаривала меня заплатить хотя бы напополам, но я был непреклонен. Хотелось выглядеть достойно, несмотря на то, что все знали правду. Даже Дэм позволил мне заплатить и ничего не сказал.

— У тебя ведь нет больше, — сказала девушка, когда мы вдвоем вышли из пиццерии на улицу. Я нервно сунул руку в карман.

— Есть, — сказал я. — Что же я, совсем без денег…

— Спасибо. Но ты, пожалуйста, больше так не делай.

— Давай зайдем к Шону. Я совсем недолго, только скажу ему про катер, и все.

— Конечно. А где он живет?

— Да недалеко. О, да там, кстати, этот клуб недалеко. Ну, в котором Эван танцевать хотел.

— Ой, клуб этот… Совсем вылетело из головы с пожаром этим. Ну и хорошо, что он забыл. Подожди… А ты откуда знаешь про клуб? А, ну да. Ты же был там тогда… А почему Дэм нам сразу про тебя не сказал? Ну, что ты тоже там?

— Я его попросил, — сказал я, внезапно решив говорить теперь только правду и ничего кроме правды.

— Попросил?

— Да… Послушай. Я хочу с тобой поговорить. Рассказать… кое-что.

— Расскажи…

— Да, расскажу. Я только не знаю, как и начинать-то, слишком много всего. Я очень виноват перед тобой. Виноват, что навертел это все… про себя, что не сказал тебе все, как есть. Да тебе Дэм, рассказал, наверное, почему. Да?

Лин кивнула. Я и сам знал это, но почему-то все равно стало стыдно и неуютно.

— Ну тогда… все понятно, наверное, — кисло улыбнулся я. — Вот так. Прости меня за все это вранье, я вообще не знаю, почему я не сказал все, как есть. Я не знаю, может, ты меня теперь и человеком не считаешь. Может и так. Наверное, так. Ты только знай все равно, что мне очень стыдно.

— Почему ты так решил? Я считаю тебя замечательным человеком.

— Вот это уж совершенно незаслуженно. И вообще неправда.

— Правда. Я ошибаюсь?

— Еще как.

— Да ладно, Итан. Это правда. Я нисколько не обижаюсь, что ты соврал. Совсем. Как я могу на тебя обидеться или подумать что-нибудь… такое, плохое… когда ты нам так здорово помог.

— При чем здесь это? Помогать и врать — разные вещи.

— Я понимаю. Но я не считаю, что ты хоть где-то передо мной виноват. Мне вообще стоило бы говорить тебе спасибо каждый день, ты каждый день что-то делаешь для меня или для Эвана. Охота была тебе возиться…

— Была… Лин, ты меня не благодари, ладно? Не надо. Я вообще не люблю, когда за такие пустяки так благодарят. Ну и вообще… Не надо, ладно? Знаешь, мне иногда кажется… кажется, что я тебе очень сильно надоел. Ты скажи, если надоел, ладно?

— Итан, ну чего ты? Это мы тебе надоели, наверное. Может, я лучше Аарону позвоню? Мы поживем у него. Ну скажи, какие у меня могут быть к тебе претензии? Да ты столько сделал…

— Да ничего я не сделал. Не звони, пожалуйста, не звони.

Я долго шел молча. Потом я вдруг остановился и грустно посмотрел на Лин, а потом в сторону. Мне до ужаса захотелось прямоты и правды.

— Скажи… Ты считаешь, что я кретин? Только прямо скажи…

— Да что ж ты все на себя наговариваешь? Ты и лжец, и кретин, и надоел… Ну что с тобой?

— Со мной ничего. Просто мне действительно это важно.

— Важно? — девушка наклонила голову и внимательно посмотрела на меня. — Важно… Ну, если важно, то говорю тебе еще раз. Ты очень хороший человек, и я не понимаю, с какой стати ты должен называть себя кретином. И тем более почему я так должна думать. Я думала, тебе Дэмиэн все передал. И что он рассказал мне, и что я сказала ему.

— Он передал…

— Ну и чего ты тогда сейчас меня такие глупости спрашиваешь?

— Все равно это неправда.