Чтение онлайн

– Да я не об этом, – снизошел он до пояснения. – Есть еще рисунки котиков? Акир давно мне не показывал новых.

– А-а, – дошло до меня. – Нет! Больше никаких котиков!

– Жаль, – совершенно искренне огорчился капитан. – Без твоих смешных котов ужасно скучно. Может, нарисуешь хоть одного, а?

– Извините, капитан, – покачала я головой. – Но с котиками покончено.

А этот тип вдруг расхохотался, заставляя народ вокруг оглядываться на него. Всем ведь интересно, о чем это капитан беседует с художницей, да еще так хохочет.

– Какая же ты наивная, Алеся! – вымолвил Риот, отсмеявшись. – «Котики» – это в твоем случае пожизненно.

Не найдя слов, я просто сердито зашипела. Капитан, еще раз хохотнув напоследок, ушел. А уже ночью мне на коммуникатор пришло сообщение от него:

«И все-таки котики у тебя были замечательные. Когда перестанешь злиться на мужа, нарисуй еще. Они мне нравились».

– Раз кошак, два кошак! – пробурчала я, дочитав. – Собак на вас не хватает! Привалило же мне счастье попасть в кошачий питомник. Вот правильно папа говорил: все коты – это ведьмины отродья. А друг человека – собака!

Сказала и сама обалдела от того, что произнесла. Округлив глаза, повернулась к Яшке и сказала:

– Я-а-аш! Ко мне память возвращается!

Ящер выразительно посмотрел, побегал по стене, взбежал на потолок и шлепнулся оттуда мне на руки. Ну правильно, раз хозяйка сама не берет на ручки, чурка бесчувственная, то остается только упасть на нее. Уж так-то она никуда не денется! И вообще, друг человека – ящерица!

А главкошак и по совместительству мой муж о себе знать ничего не давал. Ну может, Риоту и давал, но не мне. Я за эту неделю успела перебеситься, подепрессировать, убедиться в собственной никчемности и несостоятельности, в его бесчувственности и бессердечности и в итоге на все махнула рукой. Ну его, этого Акира.

Началась вторая неделя моего ареста на «Грозовой птице». Я закончила картину, изображавшую барельеф из храма, и не знала, чем себя занять. Слонялась как неприкаянная по палубам с голографером наперевес, делая случайные снимки. Даже капитана как-то раз запечатлела издалека.

Примерно на девятый день моего пребывания на корабле вечером в каюту кто-то позвонил.

– Ну и кого там принесло? – ворчливо спросила Яшку.

Ответа, разумеется, не дождалась. Он только выразительно закатил глаза, намекая, что пока не открою, не узнаю, и я пошла встречать незваного гостя. Открыла и нос к носу столкнулась с командором.

– Алеся! – поприветствовал он меня.

– Командор! – так же лаконично отозвалась я.

Ниоки постоял, собираясь с мыслями, и спросил:

– Ты позволишь войти?

Скажите пожалуйста! Он спрашивает разрешения! Что-то раньше он являлся незваным, сам входил, и мое позволение ему не требовалось. А тут вдруг решил вежливость проявить! Я молча отступила от двери, позволяя Акиру войти. Прошла к столу и села на один из стульев, предоставив право начинать разговор мужчине. Помедлив, он тоже прошел к столу и сел напротив меня.

– Как твои дела? – спросил после затянувшейся паузы.

– Нормально.

– Какие-нибудь жалобы есть?

– Нет.

– Риот тебя не достает? – быстро глянув на меня, спросил Акир.

– Нет, – все так же отстраненно ответила я.

– Может, есть какие-нибудь просьбы и пожелания? – снова сделал он попытку продолжить разговор.

– Нет, – продолжала упорствовать я.

А какие, интересно, у меня могут быть просьбы? Была одна, но она закончилась, так толком и не начавшись. Больше просить о чем-либо желания не возникало. Сначала поманит морковкой перед носом, а потом в безапелляционной форме отберет, и все!

В каюте снова повисла тяжелая тишина. Я молча разглядывала стену над койкой, а командор не отводил от меня глаз. Что он пытался увидеть, интересно? Не выросли ли у меня дополнительные уши или рога? Рога, возможно, и выросли. Мне неизвестно, чем он там, на планете, занимался. Может, у него с Тарри какие-нибудь шуры-муры. Она сама говорила, что в его вкусе именно такие девушки, как она: высокие статные брюнетки, а не бледные рыжие кудрявые худышки.

– Алеся? – позвал Акир, не дождавшись от меня ни слова. – Поговори со мной. Скажи, о чем ты думаешь, чего хочешь?

– Можно подумать, кому-то есть хоть какое-то дело до моих дум и желаний, – пожала я плечами, все так же не глядя на него. – Со мной ведь обращаются, будто я вещь или животное. Кого волнует, какие желания испытывает табурет или домашняя зверушка?

– Ну зачем ты так? – произнес он с досадой.

– Как – «так»? – спокойно спросила я и наконец-то взглянула ему в глаза. – Как есть, так и говорю. Хотите сказать, командор, что ситуация иная и это я чего-то не вижу?

Акир открыл рот и хотел что-то сказать, потом закрыл, и я продолжила:

– Сначала похитили, лишили памяти, продали работорговцу. Тот тоже хотел продать, но с выгодой для себя. Сбежала, меня подобрали вы. При этом вы общались со мной как… с мусором или с… бродячей собакой. Вроде приютили, обмыли, даже накормили, но эдак снисходительно и брезгливо. Вроде и прогнать зверушку рука не поднимается, жалко немного, все ж таки живое существо. И в то же время оставить у себя… Да зачем она нужна? И не оставили бы, если бы я не имела несчастье пахнуть особым образом. Пришлось терпеть мое присутствие. Ну а то, что на эту зверушку орали периодически и отдавали команды по типу: сидеть, лежать, голос! – так это же ерунда, большего она и не заслуживает. Что с нее, неразумной, взять.

– Алеся… – попытался перебить меня мужчина.

– Потом меня вновь украли уже новые персонажи, а вы меня опять спасли, за что я безмерно благодарна. Правда! Если бы не вытащили, скорее всего, меня бы уже в живых не было, потому что жить продажной девкой в том жутком борделе я бы точно не стала. Но снова относились ко мне как к вещи. Надо удержать, чтобы никуда не делась? Женились, и все дела. И плевать на то, хотела ли я за вас замуж. Косу на кулак намотали, гайку на палец водрузили, объявили замужней женщиной, и катись жена в каюту. Сиди и не вякай. Нет, я понимаю, что само мое существование вас бесит. Кого же обрадует, если вдруг появляется нечто, от чего возникает зависимость? Только я-то не виновата в том, что вы как наркоман испытываете в жизни определенные сложности из-за моего запаха. И, поверьте, меня этот факт огорчает намного сильнее, чем вас.

– Чем? – хмуро спросил Акир.

– Вы еще спрашиваете?! А кому приятно, когда к нему относятся как к ходячему флакону с духами? Ну или с феромонами, если брать наш конкретный случай. Я бы понимала, если бы нравилась как женщина. Если бы вы испытывали ко мне любовь или хотя бы… симпатию. На эти чувства можно ответить взаимностью. Видя их со стороны партнера, можно было бы думать о том, чтобы попытаться стать парой. Но последние события показали, что, кроме физического влечения, вы не испытываете ко мне абсолютно ничего. Да и то, влечение это искусственного происхождения. Только оттого, что ваше обоняние так реагирует на мой запах.