Чтение онлайн

Люба попыталась войти на форум Альянса под своим паролем, но, как она и предполагала, её аккаунт был наглухо заблокирован администрацией ресурса.

— И эти люди говорят, что хотят изменить мир, — размышлял вслух Дима, ни к кому не обращаясь, — ни чести, ни совести. Даже в своём кругу…

После акции у МГИМО прошло несколько дней. Однажды в субботу в квартире раздался звонок городского телефона. Трубку взяла Люба, и голос, показавшийся ей знакомым, попросил к аппарату Никиту Максимовича.

— Его сейчас нет, — ответила девушка.

— Люба, это ты? — спросили на том конце провода, — мобильный его не напомнишь, а то я в очередной раз потерял телефон.

— А кто это? — решила она уточнить на всякий случай.

— Не узнала, что ли? — рассмеялся голос в трубке, — Ничего, богатым буду. Мишка это, казак.

Мишка-казак был другом Никиты Максимовича, с которым они познакомились в сентябре девяносто третьего, во время обороны Дома Советов. Ветеран Чечни и Югославии, себя он называл международным авантюристом. В былые времена Михаил довольно часто появлялся в гостеприимной квартире Измайловых, но теперь Люба не видела его уже более полугода. Говорили, что в последнее время он стал сильно пить и реже появлялся на оппозиционных мероприятиях. Да, припомнила Люба, он приходил на Пресню третьего октября в прошлом году, эту дату он никогда не пропускал, а с тех пор она его и не видела…

— Извини, Миш, действительно не узнала. Записывай сотовый, — она продиктовала ему номер, — Давно ты что-то у нас не появлялся.

— Вот и хочу к вам завтра заглянуть, — ответил Михаил, и Любе показалось, что он слегка пьян, — есть интересная тема для разговора…

Он зашёл к ним на следующий день, когда вся семья была в сборе, и даже Люба специально осталась дома.

Поздоровавшись со всеми, с широкой улыбкой, Михаил прошёл на кухню, где уже грелся электрический чайник. Он перекинулся несколькими фразами с хозяевами.

— Кавалер твой как поживает? — подмигнул он Любе, к которой, как ей казалось, он по-прежнему относился как к маленькой девочке, какой она была в девяносто третьем году.

— В тюрьме сидит, — ответила девушка.

— Да ну? — улыбка исчезла с лица гостя, лицо его стало серьёзным, — Давно? Что случилось-то?

— Сто пять, часть вторая, — так же ровно произнесла она, как будто говорила о вещах совершенно обыденных, — на днях было полгода.

Михаил аж присвистнул.

— Вот это да… А мне всегда казался таким мальчиком-зайчиком… И кого?

— Узбека по национальному признаку, плюс ограбление… Только это неправда, — быстро добавила Люба, — Это не он. Но мальчиком-зайчиком Виталик никогда не был. Это он у нас вёл себя так, а я-то знаю, каким он был… — она одёрнула сама себя и поправилась, — какой он есть на самом деле.

— Ну вы меня и ошарашили, — покачал головой Михаил, — признаю, ошибался. Считал его маменькиным сынком. Однако ж, в тихом омуте черти водятся, — он усмехнулся. — Даже не припомню, когда же я твоего Виталика крайний раз видел…

— В последний раз, наверное, третьего-четвёртого октября, — подсказала Люба.

— Крайний, — автоматически поправил Михаил, — Последний — это последний в жизни. А для живых — крайний. Даже для тех, кого увидим нескоро, — он вздохнул, на секунду задумался и продолжил, — Ладно. Давайте расскажу, что меня к вам привело. Про Феодосию слыхали в новостях?

— Не совсем в курсе, — призналась Люба.

— Ну про то, что планируются американские военные учения на Украине, слыхали наверняка, — девушка кивнула, — Так вот, вчера в порт Феодосия вошёл американский военный корабль. Жители города порт заблокировали, возникла заваруха. Я звонил другу из Одессы — он сегодня уже едет в Крым. Там может назревать что-то интересное, в чём мне, как заслуженному международному авантюристу, грех не принять участие, — он коротко рассмеялся. — Если есть желающие, готов пригласить с собой. На сборы, — он взглянул на часы, — остаётся меньше суток. Поезд уходит завтра в восемь утра, но, поскольку курортный сезон ещё не начался, проблем с билетами быть не должно.

— Я поеду, — сказала вдруг Люба.

Михаил посмотрел на неё с удивлением.

Ксения Алексеевна хотела возразить, но муж остановил её уверенным жестом.

— Поезжай, — сказал он.

— И можно я ещё ребят приглашу? — спросила она Михаила.

— Валяй, — кивнул он, — только стоящих, а не кого попало.

Овсянников Михаил Романович. Тридцать пять лет. Житель ближайшего Подмосковья. Образование среднее специальное. Разведён, пятилетнего сына воспитывает бывшая жена. Временно не работает, последнее место работы — сотрудник частного охранного предприятия, обслуживающего строительные объекты.

Друзья оказались легки на подъём. Дмитрий, как и Люба, сдал в том семестре сессию досрочно, а Андрея Кузнецова как раз за неделю до того уволили с очередной работы после трёхмесячного испытательного срока — он пытался устроиться продавцом-консультантом в салон связи «Евросеть» — и он не особенно жалел об этой неудачной попытке.

Как и предсказывал Михаил, с билетами проблем не оказалось. Люба растерялась было, увидев огромные хвосты очередей в кассу, но всем нужны были билеты в Крым на летние месяцы. Сейчас же сезон отпусков ещё не настал, и даже плацкартные билеты удалось купить без труда.

Меньше чем через сутки поезд тронулся с перрона Курского вокзала и понёс их на юг.

Четверо пассажиров занимали один отсек в плацкартном вагоне. Проводники бойко торговали чаем и продуктами за рубли и гривны, и молодым ребятам это казалось непривычным, они с трудом в уме пересчитывали валюту по курсу — никому из них в сознательном возрасте не приходилось бывать за пределами Российской Федерации.

Этого нельзя было сказать о Михаиле. Он как раз чувствовал себя в своей тарелке и к своим юным спутникам относился покровительственно, как опытный боец к малолеткам, которые, раскрыв рты, слушали невероятные истории из его бурной жизни, и лишь ему одному было известно, что из них правда, а что он присочинил для красного словца. Поезд ещё не успел выехать за пределы Московской области, а Михаил уже завёл знакомства в вагоне, и на подъезде к Туле уже вовсю распивал водку с попутчиками.

Ребята сидели с краю, поддерживая тосты, но особенно не вступая в разговор. Люба устроилась, обхватив руками колени, на пустующей боковой полке и, вполуха слушая Михаила, смотрела на проносившиеся за окном пейзажи.

В Орле на боковые места пришли пассажиры, и девушке пришлось переместиться на край своей полки, где сидела вся компания.

Перед Курском Михаила развезло, и он захрапел на верхней полке. У торговцев на перроне в Курске, где поезд стоял пятнадцать минут, Дима взял несколько бутылок пива, и они продолжили пить уже в своём кругу, пока и их не свалила усталость. Но долго им спать не пришлось — разбудила таможня.

…До девяносто второго года мало кто знал крохотный посёлок Казачья Лопань в Харьковской области, но теперь, благодаря своему расположению на пересечении российско-украинской границы с одной из крупных железнодорожных веток, станция приобрела широкую известность на просторах бывшего Советского Союза, а в самой Казачьей Лопани стала быстро развиваться привокзальная торговля — ведь, пока украинские пограничники перетряхивали вагоны, каждый пассажирский поезд стоял здесь больше часа…

Был поздний вечер. Люба слегка нервничала, она ехала через границу впервые, но Михаил, которого разбудил пограничный контроль ещё на российской стороне, и больше ему заснуть не удалось, спокойно и даже как-то сонно протягивал чиновнику в форме с гербом независимой Украины на жёлто-синем фоне и буквами «ДПС» на шевроне четыре паспорта и заполненные миграционные карты.