Чтение онлайн

Один из мужчин достал из кармана распечатанное досье и небольшой пузырёк с тёмно-красной жидкостью. Диана, не открывая глаз, взяла их, откупорила пробку и, не задумываясь, выпила содержимое пузырька одним глотком.

— Старая кровь… — прошептала она, облизнув губы. — Она не принадлежит вашей цели. Скорее — его предкам. Связь будет не такой сильной. Но… этого должно хватить.

?

Я сидел в кабинете, нетерпеливо поглядывая на часы. Стрелки, словно издеваясь, двигались с черепашьей скоростью. Скала, как всегда, сработал быстро — нашёл нужного человека, организовал встречу, пригласив его прямо ко мне в усадьбу.

Наконец, раздался стук в дверь. Оракул прибыл точно в назначенное время.

— Войдите! — негромко произнёс я.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл… старик? Нет, не просто старик, а развалина какая-то. Худой, сутулый… Его лицо было изборождено глубокими морщинами, как будто кто-то старательно и по многу раз со всех сил елозил по нему граблями. Волосы, когда-то, видимо, тёмные, теперь были полностью седыми и торчали во все стороны, как солома. Одежда на нём висела, как на вешалке, подчёркивая его худобу.

Этот человек был лишь бледной тенью самого себя, которого я видел на фотографии в досье, и выглядел так, будто только что выбрался из могилы. И, честно говоря, моё первое впечатление было — «Скала, ты издеваешься?! Зачем ты привёл ко мне этого доходягу?!».

— Николай Михайлович Соболев, — представился «старик», с трудом передвигаясь по кабинету. — Можно просто Николай. Или… как там у вас, молодых, сейчас принято звать… «Колян»? Хотя нет, «Колян» — это для меня уже слишком.

Я с трудом сдержал смех. «Колян», значит. Ну и юморист, однако.

— Теодор Вавилонский, — ответил я, поднимаясь из-за стола и протягивая ему руку. — Можете называть меня просто Теодор.

Его рукопожатие было слабым и неуверенным, будто он боялся сломать мне руку.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — я жестом указал на кресло напротив своего стола. — Чай, кофе, коньячок?

— Коньячок? — Соболев удивлённо приподнял брови. — В такое-то время? Нет уж, увольте. Я, знаете ли, завязал. Много лет назад. Впрочем, — он замялся на мгновение, — … если у вас есть хороший армянский пятизвёздочный… Я бы не отказался от рюмочки. Чисто для… ммм… медицинских целей. Врачи говорят, что в малых дозах он полезен для сердца.

— Фредерик! — крикнул я. — Принеси коньячку.

Через несколько секунд в кабинет вошёл дворецкий с подносом, на котором стоял графин с коньяком и два бокала.

— Угощайтесь, Николай Михайлович, — сказал я, разливая коньяк по бокалам.

— Благодарю, — Соболев взял бокал трясущимися руками и, сделав большой глоток, блаженно прикрыл глаза. — Ммм… отличный коньяк! Давно такого не пробовал.

Я с интересом наблюдал за ним. «Оракул», значит. Скала говорил, что этот человек — живая легенда Тайной Службы. Что он способен раскрыть любой заговор, прочитать мысли, предвидеть будущее. Вот только… не очень верилось в это, глядя на дрожащего старика передо мной.

— Итак, Николай Михайлович, — начал я, когда он немного расслабился. — Кирилл Александрович рассказал мне о ваших… гхм… способностях. Всё, что о вас рассказывают — это правда?

Соболев медленно поставил бокал на стол и посмотрел на меня. Его взгляд внезапно изменился — исчезла старческая мутность, и я увидел острые, пронизывающие глаза, которые, казалось, смотрели мне прямо в душу.

— Правда? — он усмехнулся, и в его голосе появились новые нотки — гораздо более жёсткие, чем подобает его виду. — А что именно вам рассказал Кирилл Александрович? Что я экстрасенс? Что вижу будущее? Или может, что я читаю мысли?

— Допустим, — осторожно ответил я.

— И сейчас вы, наверное, думаете, что я старый шарлатан, которого Скала — простите, Кирилл Александрович — по какой-то причине решил выдать за гения.

Он немного подался вперёд, и я заметил, что он смотрит на меня одним глазом. Второй явно был повреждён и ничего не видел.

— Вы разочарованы моим видом и сомневаетесь, стоило ли тратить время на эту встречу. Ну, знаете, Теодор… Ваш дворецкий Фредерик… Он ведь не просто дворецкий, верно? Бывший спецназовец, я полагаю. Судя по осанке, выправке и тому, как бесшумно он двигается. И пистолет под пиджаком носит. «Витязь–19», если не ошибаюсь?

Я замер.

— Значит, вы знакомы с причиной, по которой я вас пригласил.

Соболев кивнул, всё так же пронзительно глядя на меня здоровым глазом.

— Да. Вот только вынужден буду вас огорчить, молодой человек. Мои лучшие дни уже в прошлом. Посмотрите на меня. Я — развалина. Старый, больной… Моё тело — одна сплошная рана. Теперь я уже не тот, кем был раньше.

Он с горечью посмотрел на свою правую руку, которая была почти неподвижна. Пальцы едва шевелились, словно не хотели подчиняться его воле.

— Да уж, Николай Михайлович, — произнёс я, с интересом разглядывая его. — Выглядите вы… гхм… неважно. Что случилось? Неужели за последние годы жизнь в Европе так изменила вас?

Я активировал свой Дар, «сканируя» его тело. И тут же понял, почему он выглядит так… плачевно. Внутренние органы повреждены, кости — хрупкие, как стекло, суставы — изношены, нервная система — убита в хлам. Всё его тело было покрыто шрамами и рубцами, как старая карта боевых действий. А магические каналы, когда-то мощные и пульсирующие, теперь были почти невидимы, как тонкие ниточки паутины.

— Европа? — Соболев усмехнулся. — Нет, Теодор, в Европе я набирался сил, чтобы просто не умереть. А всё это — «сувениры» из моего прошлого. Много лет работал «в поле». Бывали, знаете ли, и «тёплые» встречи.

— Да уж, на вас живого места нет, — не удержался я от комментария. — Как вы вообще ещё двигаетесь?

Он покачал головой и залпом осушил бокал коньяка.

— Николай Михайлович, — кивнул я, продолжая «сканировать» его тело. — Ваш Дар… Он слишком силён для вашего тела. Вы не можете его использовать, иначе… гхм… просто сгорите изнутри.

— Да, это так. Поэтому я и завязал с этой работой. Не хочу умирать раньше времени. Хотя, кто знает, может быть, это и к лучшему. В этом мире слишком много лжи. Иногда лучше не знать правды.

Я усмехнулся. Философ, однако.

— Что ж, раз вы не хотите работать, то я не буду вас уговаривать. Но… — я подошёл к нему и, глядя прямо в глаза, произнёс. — … я могу вам помочь.

Соболев удивлённо посмотрел на меня.

— Помочь? Но как? Лучшие целители сказали, что моё тело… оно уже не подлежит восстановлению. Что я обречён доживать свои дни в этой… оболочке.