Чтение онлайн

– Это прекрасно! Теперь так будет всегда и везде? – уточнил обвинитель Марио ди Лацио, несколько саркастически кивая головой.

Только он один не выразил своего любопытства по поводу появления нового секретаря инквизиции. Его взгляд был по-прежнему излишне независим.

– Нет, только в данном случае. Это эксперимент, но в нём заинтересован Великий Инквизитор Рима. Поэтому чем больше мы сожжём ведьм или колдунов в этом городе, тем больше будет почитания в наш адрес. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – ответил Джулио ди Скрибаньи.

– Отлично! Я всегда говорил, что сокращённое дознание – самая правильная форма честного расследования, – ухмыльнувшись, заявил обвинитель Марио ди Лацио.

– Я доложил о вас, синьор Орсино ди Савельи, Великому Инквизитору Рима, Его Высокопреосвященству, кардиналу Роберто Франческо Ромоло Памфилио. Кардинал поддержал меня в назначении вас секретарём инквизиции при Святом отделе расследований еретической греховности. Получите специальную служебную книгу «Учёт розыска, расследований и наказаний за ересь и колдовство» у отца Бенедикта. Туда надо будет записывать весь ход расследований, заносить описание тайных знаков на теле грешников, описывать всевозможные улики и многое другое. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – приказал комиссар инквизиции.

Маг подошёл к отцу Бенедикту и забрал из его рук книгу в кожаном тиснёном переплёте. Секретарь личной приёмной поклонился Таддео и прошептал:

– Я всегда жду вас на беседу с победами над еретиками. Не забывайте про наш разговор, но не сообщайте о нём мессеру Джулио ди Скрибаньи. Пусть это будет личной тайной. Пока вас не будет, я продолжу заниматься демонологией и к вашему возвращению из Черветери смогу порадовать новыми историями за чашечкой кофе. Помните, я и вы – надёжные друзья, каких не видывал великий Рим.

При этом глаза Бенедикта так сверкнули, что Таддео прочёл в них только жажду интриг и грех властолюбия. Маг холодно улыбнулся и рукопожатием, незаметным для окружающих, заверил монаха в полной своей поддержке и искренней дружбе. Затем Таддео направился к коню, отдав взмахом руки команду слуге Джузеппе сделать то же самое. Вся инквизиционная команда была готова к выдвижению и ждала приказа комиссара инквизиции.

– Пора в путь, в сёдла. С нами правда и церковь, а значит, и вся земная и небесная сила. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – громко, как настоящий полководец, провозгласил комиссар и первым сел на коня.

– Амен! – громко и едино закричала вся инквизиторская команда и последовала его примеру.

Только Таддео и Джузеппе молча заняли своё место в строю.

Это слово – «Амен» – означало: «Верно! Да будет так!» Но, видимо, у мага и у слуги были другие мнения на этот счёт.

«… Как не все болезни лечатся одним и тем же лекарством, а для каждой имеются определенные лекарства, так и не ко всем еретикам и не ко всем подозреваемым в еретичестве надо подходить одинаково при постановке вопросов, при инквизиции против них и при допросах. В зависимости от секты и личности обвиняемого видоизменяется и форма расследования. Судья, как умный врач, стремящийся отсекать дряхлые и больные члены и отделять паршивых овец от здоровых, должен наперед знать, что обвиняемая зачастую обладает колдовским искусством упорно замалчивать правду при допросах. Сломить это упорство не представляется возможным одним каким-либо средством. Указать одно какое-либо средство было бы неправильно и потому, что сыны тьмы, видя постоянное применение этого средства, стали бы легче избегать его поражающих свойств и нашли бы ему противодействие…»

Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год

Инквизиционная команда тронулась в путь. Впереди ехал Джулио ди Скрибаньи вместе с Таддео и теологом-обвинителем, а сзади монахи Батисто, Лукреций и Амато. Рядом с ними очень скромно, последним в кавалькаде молча следовал и Джузеппе. Он внимательно слушал речи, но при этом тщательно притворялся совершенно безразличным к бахвальству спутников. Ему строго-настрого было наказано не встревать в разговоры монахов, не проявлять постыдного любопытства и держаться несколько свысока, как подобает слуге высокородного дворянина.

Следуя за своим господином, Джузеппе иногда заглядывал в небольшую книжицу, накануне приобретённую для него синьором Таддео. Она была написана известным инквизитором Джованни Делла Каза и называлась «Галатео, или О нравах». Это сочинение считалось очень модным в Риме и являлось руководством по хорошим манерам и комплиментам для всех граждан Италии, считавших себя достойными находиться в высокообразованном обществе.

Джузеппе ранее был обучен грамоте и письму, несмотря на жизнь в провинции, а теперь пожелал стать достойным и в личных манерах. Иногда в своих мыслях он представлял себя заслуженным, состоятельным и уважаемым человеком, получившим дворянское или иное высокое положение за особые заслуги перед Италией.

В его замысловатых мечтаниях обязательно присутствовали двухэтажный дом в Риме, собственная конюшня и пара слуг, обеспечивающих удобную жизнь богатого господина. Что, впрочем, было вполне исполнимо.

Италия знала многочисленные примеры, когда папы поднимали своих родных племянников до уровня Святого Престола. Они так и назывались – кардинальские племянники. Те становились не только кардиналами, но и даже папами. Список кардиналов-племянников, которые взошли на папский трон, включал в себя более десяти человек. Если взять сословия пониже, то там тоже имелись примеры вознесения обычных людей на недостижимые высоты.

Когда-то, в далёкие времена, знать, которая проживала в городах, именовалась грандами, или нобилями, и считалась элитой. За пределами городов они владели землями, с которых имели доход звонкой монетой или натуральным продуктом. В городах этим дворянам принадлежали дома-башни, где гранды жили в окружении надёжных и преданных людей. Эти сообщества назывались консортериями, в них входили многочисленные родственники, вассалы и солдаты. Консортерия имела право суда над всеми членами своего рода, а также была правомочна вести кровную месть – вендетту. Основным признаком такого дворянства являлись гербы, рыцарское достоинство и право носить оружие. Эти господа получали свои звания и привилегии от рождения или от правящих монархов.

Обычные городские ремесленники, торговцы, солдаты, проститутки, рабочие, лекари и прочий простой обыватель именовался popolo – народ. Но уже лет двести как всё изменилось. Теперь в дворянство имело право возводить и общество, или, как принято было говорить, – коммуна. И дворяне начали делиться на две категории: «дворяне от природы» – те, кто принадлежал к родам старого дворянства, и «дворяне от удачи» – те, кто купил или получил дворянское звание по протекции или за особые заслуги перед обществом.

Конечно, Джузеппе был не настолько глуп, чтобы мечтать стать высокочтимым кардиналом или высокородным дворянином. Однако имелись желанные чины и разряды гораздо попроще. При наличии денег можно было купить себе дом в коммуне и почётную городскую должность в синьории – органе, управляющем городом или селением, – стать капитаном народа, командовавшим городской стражей и милицией, или подеста, временным управителем города, главой исполнительной и судебной власти. Много чего имелось для нужных людей и в Ватикане при наличии связей и звонкой монеты. Получив чин при папском престоле, позволялось жить в удовольствие, соблюдая определённые правила. Уровень почитания обществом подобного достойного и удачливого человека приравнивался к дворянскому уважению.