Чтение онлайн

– Я не могу.

– Можешь, – тепло возражает он, его руки все еще обхватывают мое лицо, его взгляд пронзает меня насквозь.

– Я не буду тебе этого говорить, – возражаю я, и он изучает меня в течение секунды, а затем отпускает мои щеки и отступает.

Риалл проводит руками по своей стриженой голове и по лицу, а затем начинает расхаживать по кухне.

– Чего ты так боишься? – наконец спрашивает он.

Он меня не обвиняет – кажется, что я для него – загадка, которую он пытается разгадать.

Что ж, удачи. Даже у меня нет всех пазлов этой головоломки.

Я в отчаянии вскидываю руки, пытаясь перевести дух.

– Я не знаю. Ничего. Возможно, всего. Но в этом-то и гребаная проблема. Я свободна совсем недолго, и это все неправильно. Что я чувствую. Чего я хочу…

– Нет ничего неправильного в том, чтобы принять то, что Приют раскрыл в тебе.

– Раскрыл во мне, выбил под пытками. Думаю, для тебя все едино, не так ли, Кость? Или мне следует называть тебя хозяином? – издевательски вопрошаю я.

– Не говори так, – огрызается Риалл. – Не заноси меня в свой список мерзавцев, ты же знаешь, что не все так просто.

– Хочешь знать, что я знаю, ты, напыщенный урод? – Ответ мой – как удар, я спрыгиваю со стойки, чтобы оказаться с Риаллом на равных.

Моя туника задирается до самых бедер, вкус Риалла у меня на губах, а он читает мне проповеди, будто у него есть на это право? Я не собираюсь тут больше оставаться. Я поцеловала его, а не отдала ему свою душу. Он понятия не имеет, с чем я столкнулась. Он может притворяться, что знает это. Но даже я, на хрен, этого не знаю – кем, во имя всех королевств, Риалл себя возомнил?

Но стоит мне приземлиться на пол, как ногу пронзает боль. Я слишком поздно вспоминаю о блюде, что разбилось об пол, когда Риалл усадил меня на стойку.

Я шиплю от боли, тянусь к раненой ноге и пытаюсь отступить от осколков, усеявших деревянный пол, но тут же наступаю на другой такой же осколок. Прежде чем я успеваю вскрикнуть, Риалл хватает меня за талию и уносит подальше от разбитого фарфора, а затем усаживает на длинный стол в центре кухни. Он достает из ящика несколько полотенец и спешит обратно ко мне. Я чувствую, как теплая кровь стекает по ступням.

Интересно, что, когда он спустился сюда, чтобы встретиться со мной, он забыл рубашку, но не забыл ботинки – правда, не зашнуровал их. Он наступает на кусочек фарфора, и тот трещит под его каблуком.

Риалл поднимает мою ногу, несколько секунд рассматривает ступню, а затем вытаскивает из нее большой осколок и швыряет на пол. Потом он оглядывает пятку, свод стопы и пальцы, заворачивает ногу в полотенце и тянется к другой стопе, чтобы повторить всю процедуру.

– Я в порядке, – ворчу я и тянусь к ноге в полотенце, чтобы самой посмотреть, что там стряслось. Но Риалл шлепает меня по руке, стоит мне дернуть за уголок полотенца.

– «Извини, Осет» – было бы достаточно, – рычу я, но Риалл тянет завернутую ступню к себе и сует под мышку, по ходу вытаскивая осколки из другой.

– Тебе нравится убивать? – вдруг спрашивает Риалл.

Вопрос столь неожиданный, что я, вместо того, чтобы влепить ему пощечину, замираю, ошеломленная.

– Что?

– Тебе нравится убивать?

– Я хороша в этом, – отвечаю я ровно и стараюсь не вздрогнуть, когда из моей пятки извлекают очередной мелкий осколок.

– Я спрашивал не об этом. – Риалл пристально смотрит на меня и оборачивает вторую мою ступню полотенцем.

Я сцепляю руки над головой и укладываюсь на стол, рассматриваю Риалла и пытаюсь понять смысл его вопроса. Полосы лунного света мягко танцуют на его длинных ресницах. Он осматривает полотенца, чтобы убедиться, что они еще не пропитались кровью, и его глаза кажутся темными и бездонными.

– Кому-нибудь вообще нравится убивать? – спрашиваю я, в попытке найти ответ на его странный вопрос.

– Мне нравится, – прямо отвечает он.

Риалл поднимает напряженный взгляд от моих ног и останавливается на мне, словно он хочет оценить мою реакцию.

Я спокойно смотрю в ответ, не желая показывать никаких эмоций. Кажется, он все же что-то замечает в моих глазах, потому что на его лице медленно появляется теплая, искренняя улыбка.

– Я люблю запах свежей крови. Люблю смотреть в чьи-то глаза, когда твоя жертва понимает, что ты – последнее, что они когда-либо увидят. – Риалл закрывает глаза, словно смакуя эту мысль. – Тишина после последнего вздоха. Последняя мольба из уст, которые никогда не просили о пощаде. Я люблю все это, – признается он без тени раскаяния, он выглядит довольно воодушевленным. – Нравится планировать охоту с братьями, чувствовать, как лезвие проникает сквозь кожу и мышцы, чтобы найти ту сладкую точку, которая закончит чью-то жизнь, – он делает паузу и смотрит на меня. В его взгляде плещется жидкое пламя. – Это вторая моя самая любимая вещь в мире.

Я попалась в сети его слов, его притягательный взгляд поймал меня на крючок. Риалл медленно ласкает мою икру, и нетрудно догадаться, что у него на первом месте в списке любимых занятий.

Его мозолистая ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра, и мне требуется собрать всю силу воли, что не раздвинуть ноги, поощряя его. Я должна держаться, но думаю, что руки Риалла на моем теле могут стать моей новой самой любимой вещью на свете.

Однако, вместо того, чтобы позволить своим низменным потребностям столкнуть меня с обрыва, я заставляю себя отстраниться от Риалла.

Рука Риалла исчезает, он ничего не говорит, а я разворачиваю полотенца и осматриваю ступни. Проверяю еще раз работу «скорпиона», а потом вытягиваю ноги и окунаю их в лужу лунного света на дальнем конце стола. Вновь откидываюсь на спину и сцепляю руки за головой, устраиваюсь поудобнее и сразу же ощущаю приятное покалывание в ступнях – началось исцеление.

Риалл быстро пробегает по мне взглядом, поворачивается и идет к шкафу, достает из его глубин веник и полотенца. Я молча наблюдаю за тем, как он промокает мою кровь и сметает осколки с пола. Мышцы на его руках и спине сжимаются и разжимаются, и я стараюсь не дать себе потерять голову от его великолепия.

Мне вдруг захотелось посмотреть, как он тренируется. Или раздевается догола – но с единственной целью: позволить мне изучить каждый смертоносный, изысканный миллиметр его тела.

Я наблюдаю за Риаллом, а его слова обволакивают меня, успокаивают. Его признание в любви смерти проникает глубоко мне под кожу и присоединяется к моим собственным теплым чувствам, которые я питаю к убийству.

Я не слишком много задумывалась о том, что мне нравится и не нравится в целом, но я провела больше времени, чем готова признать, в мыслях о смерти.