Чтение онлайн

Куда сильнее Марка тревожил вопрос о еде; в последние дни они ели очень мало, а перед тем, как начать последний подъем, у них и вовсе осталось только кабанье мясо, да и то немного. В зимнее время в горах нужно как следует питаться, и Марк даже рассмеялся при мысли о том, что больше всего ему сейчас хочется овощей. Прошло не так уж много времени с тех пор, как они со Стивеном решили начать жизнь с новой страницы и питаться правильно, но сейчас ему казалось, что это было целую вечность назад.

Подъем заставил Марка перейти с бега на быстрый шаг, но и это было для него слишком быстро. Потрясающе, но преследуемый им незнакомец и теперь не только не изменил ширину шага, но и ни разу не покачнулся, не отступил в сторону! К счастью, сосновая ветка, зажженная Гилмором, продолжала ярко гореть. Марк взмок, несмотря на мороз, и без конца промокал лоб краем плаща. Незнакомец явно стремился перебраться через гору, и Марк очень надеялся, что они не слишком сильно отклонились к востоку, чтобы пропустить ту долину, которую они со Стивеном высмотрели еще несколько дней назад. Он не сомневался, что эта долина выведет их прямо к Ориндейлу, так далеко она протянулась на северо-запад.

Впрочем, они тогда и не подумали хотя бы прикинуть, а далеко ли она простирается на юго-восток — решили, что вряд ли им это понадобится. Марка это несколько тревожило. Они и северный-то конец долины не слишком хорошо тогда рассмотрели. Марк понимал, что в целом его план — сперва на север, а потом, через один перевал, на запад и дальше по той долине — звучит вполне разумно. Но Скалистые горы давно дали ему понять, что, когда ориентируешься на местности, даже самые очевидные решения очень часто приводят к тому, что совершенно теряешь направление и приходится подолгу блуждать, не находя выхода.

Заметив, насколько след незнакомца крупнее, чем отпечаток его, Марка, ноги в сапоге, он в очередной раз сильно призадумался. Как же ему все-таки спасти друга? Гилмор давно говорил, что их кто-то выслеживает. А что, если этот кто-то и унес Стивена? Насколько сильным противником он может оказаться? Марк не слишком уверенно владел шпагой и вряд ли представлял серьезную угрозу для кого бы то ни было старше десяти-двенадцати лет. Пожалуй, с боевым топором в руках он чувствовал себя гораздо увереннее. И сразу же в ушах у него прозвучало предостережение Саллакса: «Только не пытайся отрубить врагу руку или ногу».

Господи Иисусе! Неужели ему вскоре предстоит поединок, где подобный выбор — что именно отрубить врагу — окажется вполне реальным? Нет, бойцом он, в общем, никогда себя не чувствовал. Однажды, правда, он подрался с Полом Кемпроном — им тогда было лет по четырнадцать. А еще как-то раз во время футбольного матча он еле выбрался — с расквашенной губой и сломанным зубом — из яростной драки, в которой друг с другом схватились несколько сотен пьяных бостонцев, а он, Марк, как раз пытался в ней не участвовать. Вот, пожалуй, и весь его бойцовский опыт.

Марк попытался представить себе своего нынешнего потенциального противника: гораздо выше него ростом, гораздо сильнее и, безусловно, куда более ловкий и умелый боец... Нет, ему никак не удавалось убедить себя, что из этой схватки ему удастся выйти живым или хотя бы не слишком сильно побитым. А что, если это существо обладает магической силой, как алмор или тот призрак, который до неузнаваемости изменил Саллакса? Ну, тогда ему вообще не на что рассчитывать.

И все же Марк заставил себя сосредоточиться и подумать, как можно было бы обмануть этого незнакомца, вынудив его хотя бы ненадолго оставить Стивена без присмотра. Тогда им, может быть, удалось бы спрятаться в кустарнике и потихоньку сбежать. Нет, никогда в жизни еще Марк не чувствовал себя таким трусом!

Джакрис подходил к ним со стороны леса. Он давно уже обошел их стоянку и отступил на открытый склон горы, чтобы потом спуститься и беззвучно, как хищник в ночи, напасть на свою жертву. Он знал, что старик вообще спит редко, но и сенатору Лариона хоть какой-то отдых все же необходим, особенно после такой гонки и перед очередным сложным подъемом.

Джакрис воспользовался несложным маскирующим заклятием, благодаря которому стал практически невидимым даже для Гилмора, и теперь находился так близко от лагеря, что даже чувствовал запах мяса, жарившегося на костре. Они обсуждали исчезновение обоих чужеземцев. Один из них, похоже, ушел вперед, и они весь день пытались нагнать его, а потом следовать дальше на север, перевалив через какую-то безымянную гору. Женщина по имени Бринн все беспокоилась, что они слишком отклонились к востоку и теперь им, скорее всего, придется возвращаться по собственным следам, чтобы отыскать проход к Ориндейлу.

Джакрис устал. Он устал взбираться на бесконечные вершины; устал от того, что так долго не находил реальной возможности выполнить данное ему поручение; устал от необходимости так долго быть сосредоточенным на убийстве одного-единственного человека. По природе своей убийцей он не был; он был царь и бог в плане шпионажа, анализа, оценки ситуаций, сведений и тех экономических, эмоциональных и религиозных факторов, которые столь сильно влияют на поведение человека. Он также обожал политические игры. А многодневные скитания, целью которых является простое убийство, его раздражали и утомляли. Он понимал, что ему, возможно, суждено вскоре убить самого могущественного из жителей оккупированных земель, но все же предпочел бы сейчас не охотиться на этого человека, а оказаться в дымной, насквозь прокуренной таверне и подкупать очередного осведомителя или подслушивать, как неотесанный малакасийский офицер в подпитии выбалтывает государственные тайны какой-нибудь шлюхе.

В случае необходимости Джакрис вполне мог прибегнуть к насилию и никогда не отличался особой щепетильностью, но сейчас все было иначе. Существовала некая точка отсчета, после которой для народов Элдарна возврата к прежней жизни уже не будет, и именно ему, Джакрису, предстояло подтолкнуть к этой точке весь мир. После убийства Гилмора один лишь Канту, крайне редко появляющийся на людях, будет обладать теми знаниями и возможностями, которые способны сделать его достойным соперником Малагона, но вряд ли он сумеет устоять против той темной силы, что заключена в правителе Малакасии.

А уж если погибнет и Канту, Малагон обретет полную власть над Элдарном и будет им править до конца дней своих.

Джакрис даже зажмурился, представив себе такую возможность, и так стиснул зубы, что заболела челюсть. Малагон и его предки и так уже правят Элдарном почти тысячу двоелуний. Неужели так важно, чтобы Гилмор умер именно сейчас?

Сквозь промерзшие ветки кустарника Джакрису было видно, что путешественники готовятся к ночлегу. Вот он и наступил, этот миг. Наконец-то! Скоро он покончит с Гилмором и будет свободен от бесконечных проверок и жесточайшего надзора со стороны Малагона. Джакриса это всегда безумно раздражало. Он прекрасно знал, как много более или менее талантливых военачальников, шпионов, волшебников и политических деятелей были убиты без предупреждения — а все потому, что за ними постоянно следило недреманное око Малагона!

Стивен Тэйлор, этот обладатель заветного ключа, страшно необходимого Малагону, куда-то исчез после нападения на их стоянку мерзкого греттана. Хорошо хоть этот ужасный посох он с собой прихватил — все-таки одной серьезной опасностью меньше. Хотя остался еще тот молодой лучник, который выпускает свои стрелы с быстротой молнии, так что от них просто невозможно укрыться. Нет, придется все же сперва разоружить этого юного убийцу.

Первым стоять на часах выпало Гареку. Он устроился рядом со спящим Гилмором, удобно прислонившись спиной к дереву. Что ж, отлично, подумал Джакрис, заметив вскоре, как дремотно трепещут ресницы молодого лучника — он явно с трудом боролся со сном и проигрывал это сражение. Когда подбородок Гарека опустился на грудь, Джакрис вытащил два ножа и медленно, осторожно двинулся сквозь заросли к своей жертве, про себя вознося хвалу богам Северных лесов за то, что укрыли землю толстым снежным одеялом, отлично глушившим любые шаги.