Чтение онлайн

Марк вдруг понял: совсем не смерть тех солдат так тяжело давит Гареку на душу, все дело в Гилморе. Гарек винит в смерти Гилмора себя и не может с этим примириться, не может простить себе, что тогда проворонил убийцу и позволил ему скрыться.

И сейчас он стоит, точно каменный столб, у покосившейся двери лачуги, и полностью готов к тому, что, когда этот конный патруль их обнаружит, он будет стрелять. Ну что ж, им дорого обойдется подобное открытие!

Но малакасийцы так ничего и не заметили. Еще несколько минут напряженного ожидания — и Гарек с Марком услышали, что топот копыт начинает удаляться. Вскоре патруль уже ехал по видневшемуся в отдалении пирсу.

Гарек опустил лук и, словно внезапно обессилев, сполз на пол. Марк наконец позволил себе выдохнуть и вернулся на свой наблюдательный пост. А Гарек, посидев немного у двери, отошел на прежнее место и, завернувшись в одеяло, снова свернулся в клубок.

Что ж, по крайней мере, на какое-то время опасность миновала.

Ханна встала рано, еще до рассвета. Она сварила текан и разогревала над огнем каравай позавчерашнего хлеба, стоя у очага на коленях, когда на кухню совершенно неслышно вошел Ален. Когда он заговорил, Ханна даже подпрыгнула от неожиданности, нечаянно рассыпав по полу несколько углей.

— Господи, как ты меня напугал! — воскликнула она по-английски и тут же, обезоруживающе улыбнувшись, перешла на пражский. — И тебе тоже доброго утра. Извини, но ты меня напугал.

С помощью кочерги она собрала угли в совок и снова бросила их в очаг.

— Это ты меня извини, я не хотел тебя пугать. — Ален придвинул к очагу большое старое кресло и уселся в него. — Поздней осенью ночи у нас всегда холодные. Спасибо, что разожгла огонь.

— Я рано встала. — Ханна подвинула поближе к огню большой котелок с мясным рагу и налила в кружки текан. Протягивая Алену полную кружку, она сказала: — Вот, выпей-ка. Я, правда, не уверена, достаточно ли он крепкий. Я пока что не очень поняла, сколько времени его нужно держать над огнем.

Ален с отрешенным видом смотрел на нее, словно не слыша ее слов.

— Знаешь, ты очень напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знавал, — сказал он вдруг.

— Вот как?

— Да, совершенно определенно напоминаешь.

— Правда? И кто же она была, эта женщина? — Горячий текан обжигал язык, и она осторожно подула в кружку, чтобы его немного охладить. — То есть, по-моему, это должна быть именно она, иначе нашей дружбе сегодня грозит тяжелое испытание.

Она засмеялась.

— Ее звали Пикан Теттарак, — сказал Ален. Обхватив кружку руками, он грел об нее ладони. — Она была членом Сената Лариона.

Ханна нервно огляделась; по спине у нее вдруг пробежал холодок. Ален уже несколько раз упоминал эту легендарную группу магов и колдунов, но Ханна старалась не придавать особого значения его словам, считая это откровениями закоренелого алкоголика и потенциального самоубийцы. Однако сейчас Ален сидел перед ней совершенно трезвый, с ясным взглядом, и до первой его сегодняшней выпивки было, по крайней мере, еще часов десять. Хойт и Черн спят в комнате в глубине дома. Если она закричит, они, конечно, прибегут уже через несколько секунд — или что там у них, в этом странном мире, заменяет секунды?

Возможно, сейчас как раз самое время кое-что выяснить начистоту. Она посмотрела Алену прямо в глаза и сказала:

— Ты пойми: мне чрезвычайно трудно тебе поверить, когда ты говоришь о таких вещах. У меня ведь нет в этом отношении совершенно никакого опыта. Ну, вот как, скажи на милость, мне следует воспринимать сведения о том, что некоторые люди запросто способны творить волшебство или жить чуть ли не тысячу лет, сколько, по твоим словам, прожил ты сам?

— Для такой умной женщины ты чересчур недальновидна, Ханна. Согласен, до прошлого двоелуния у тебя, возможно, и впрямь «не было в этом отношении никакого опыта», но ведь потом ты буквально ввалилась через портал Лариона в совершенно иной мир. — Ханна нерешительно улыбнулась; с этим она вынуждена была согласиться. — Тебе просто нужно постараться избавиться от кое-каких предубеждений.

— Думаю, это справедливо, — кивнула она. — И все же, кто такая была эта Пикан Теттарак?

Взор Алена затуманился. Он долго смотрел в огонь, а когда наконец заговорил, то обращался, казалось, скорее к этому огню, а не к Ханне.

— Это была моя жена.

— Хойт никогда не говорил мне, что ты был женат.

— Он об этом не знает — да и никто не знает об этом. Мы с ней поженились у вас в Англии, в маленькой часовне близ Дарема. В Элдарне это делается несколько по-другому, но нас обоих страшно привлекала идея быть навек связанными друг с другом клятвой верности, а та клятва, которую у вас дают друг другу жених и невеста, лучше всего отражала самую суть нашей любви. Стояла весна, и в руках у Пикан были полевые цветы, такие яркие, пестрые, — настоящая радуга. Она обожала полевые цветы — мы ведь из Горска, а там, кроме немногочисленных особо неприхотливых кустарников, давно уже ничего не растет, тем более такие цветы, которые в Англии в изобилии растут повсеместно.

По-прежнему не слишком доверяя его словам, Ханна осторожно спросила:

— А что вы там делали?

— Мы там работали. Точнее, это я там работал. Я вел исследования, касающиеся здоровья человека, осуществлял кое-какие проекты, которые намеревался воплотить в жизнь в различных элдарнских городах. Особенно меня интересовало то, как англичане обращаются со своим мусором, сточными водами и питьевой водой.

— А Пикан?

— Она была магом, весьма умелым, одним из самых могущественных.

— Так она прибыла в Англию, чтобы там заниматься магией?

Ханна жутко боялась, что сейчас Ален скажет «да» и тем самым заставит ее подвергнуть глубочайшим сомнениям все то, что она пока решила считать правдой.

— Нет. Ее собственные познания в магии были куда обширнее и глубже всего того, что в этой области можно было в те времена обнаружить в Англии. Пикан была там со мной совсем по другой причине.

— А как вы познакомились?

— Я был председателем Сената. А Пикан присоединилась к нам значительно позже, уже после того, как слава о нашем ученом обществе достигла даже самых отдаленных уголков Элдарна. К этому времени Нерак, Фантус и я уже давно были членами Сената. — Заметив смущение Ханны, Ален пояснил: — Нерак и Фантус возглавляли другие его подразделения. Нерак занимался магией и медициной, а Фантус — научными исследованиями и обучением студентов. Они оба были моими друзьями и коллегами. Пикан было двести двоелуний, когда она прибыла к нам, — старовата для новичка. Но даже невооруженным глазом было видно — еще с того дня, как она прошла обряд посвящения и дала клятву, — что она обладает незаурядными способностями в области магии, крайне редко встречающимися у необученных колдунов, и прямо-таки невероятной силой характера. — Ален смущенно поерзал в кресле. — В общем, я сразу в нее влюбился. Я знаю, люди считают, что такое невозможно, но это действительно была любовь с первого взгляда. Я прожил на свете уже почти две тысячи двоелуний, но никогда никого так не любил, как Пикан. Может быть, только своих детей. Но даже и моя любовь к детям была не так сильна и глубока. Я полюбил ее на всю жизнь — и всего лишь через три дня после первого с ней знакомства! Можешь ты в это поверить? Образованные люди, ученые, маги, мы, разумеется, вообще не склонны ко всяким глупым, инфантильным увлечениям. И все же через три дня мы с ней поняли, что созданы друг для друга и должны всегда быть вместе.

— И что же с ней случилось? — не выдержала Ханна. Но Ален, словно не слыша ее вопроса, продолжал свой рассказ:

— Пикан стала работать в группе Нерака...

— Это тот, кто возглавлял отдел магии и медицины? — прервала его Ханна.

— Да, верно. Нерак был самым могущественным из магов Лариона со времен Лессека. Он был просто помешан на своих исследованиях и работал как машина — днем и ночью; он все глубже и глубже погружался в тайны магии, и под его руководством Сенат Лариона пережил такой период роста и расцвета, какого не знал за всю историю своего существования. Именно Нерак учредил стандарты, по которым расценивались наши исследовательские успехи; с их помощью можно было измерить вклад любого в науку и культуру Элдарна.

— Звучит впечатляюще. Неужели он действительно был так велик?

— Да. И Пикан стала его правой рукой. Для нее была характерна необычайная жажда знаний, а Нерак своими знаниями владел поистине виртуозно. И вместе они творили настоящие чудеса...

— Но что-то пошло не так?

— Нет, сначала все шло хорошо. В течение многих двоелуний их успехи служили примером нам всем...

Ален вдруг умолк и уставился в огонь.

— А потом? — осторожно спросила Ханна, ожидая самого худшего.