Чтение онлайн

Ханна встала. Стивен подумал, что и ему, наверное, тоже нужно встать, но не был уверен, что ноги его послушаются. Она улыбнулась.

— Ладно, пойдем, поищем твои ключи, а там решим.

Когда они возвращались из ресторана, Ханна держала его за руку так, словно это была самая естественная вещь в мире. Теперь уже рассказывал Стивен — о своей жизни здесь, в предгорьях, о работе в банке, о намерении со временем подыскать какую-нибудь более интересную и перспективную работу, хотя он и сам толком не знал, что это должна быть за работа. А потом, на всякий случай предварив свое признание словами «ты только не смейся», он рассказал Ханне даже о своем увлечении математикой.

Несмотря на его предупреждение, Ханна все-таки громко рассмеялась, а потом совершенно серьезно спросила:

— Так почему бы тебе действительно математикой не заняться?

Стивен с силой поддел носком башмака валявшуюся на тротуаре крышку от бутылки.

— Ну, во-первых, потому что математикой много денег не заработаешь, а во-вторых, я совсем не уверен, что у меня хватит способностей. Математику я действительно очень люблю, но, по-моему, — да нет, я просто уверен! — я чересчур медлителен. Некоторые математические задачи, например, я уже несколько месяцев решить пытаюсь.

Дженнифер Соренсон, похоже, совсем не рассердилась, что ее дочь устроила себе такой длительный обеденный перерыв, и, когда они вошли в магазин, приветственно помахала им рукой от дальней стены.

— Пойду только спрошу, не нужно ли маме чем-то помочь, — сказала Ханна. — А ты пока продолжай искать свой ключ.

— Я хочу еще что-нибудь купить, чтобы твоя мать убедилась, что я не зря время тут потратил, — крикнул он ей вслед и стал бродить по магазину в поисках чего-нибудь необычного, чтобы можно было подарить Марку или Хауарду.

И вскоре обнаружил вазу, которая выглядела так, словно попала сюда прямиком из американского бара двадцатых годов, где незаконно торгуют спиртными напитками. Ваза была из дутого стекла и имела форму обнаженной женщины, держащей в руках цилиндр и трость.

«Редкостная безвкусица, — подумал Стивен, — но в самый раз для кабинета Хауарда».

— Я, пожалуй, назову ее Грета, — сказал Стивен, прижимая к себе вазу. — Хауард просто в восторг придет — он большой любитель широких бедер, и, кроме того, у нее ведь прямо из макушки пиво пить можно.

— Ты только не думай, что непременно обязан купить у нас что-то еще, — сказала Ханна. — Мы с мамой даже и не рассчитываем все распродать за этот срок.

— Что ты! Да ты только посмотри на нее! Это же дивный китч! Поистине идеальный подарок человеку, абсолютно не имеющему вкуса. Я, между прочим, не шучу. Хауард просто в восторг от нее придет.

Следующий час они проболтали, роясь в сосуде с ключами; куча забракованных ключей все росла и вскоре закрыла собой весь проход.

Наконец Ханна вздохнула:

— Все, хватит. Извини, но мне правда очень жаль, что ключей от твоего шкафа там не оказалось. Столько работы пришлось сделать впустую! — Она принялась пригоршнями сгружать ключи обратно в кувшин.

— Я бы не сказал, что впустую, — горячо возразил Стивен и, смутившись, даже слегка отвернулся.

— Да, наверное. Ты прав. Я тоже не считаю, что это было впустую, — сказала она и быстро поцеловала его в губы. — Хорошо. Я пойду и выпишу чек на шкаф, а ты пока сложи ключи в кувшин, ладно?

Стивен судорожно сглотнул — он все еще никак не мог побороть смущение — и крикнул ей вслед:

— Не забудь Грету к счету прибавить! Я ее обязательно с собой заберу.

И он, все еще прижимая вазу к груди, сел прямо на пол перед китайским шкафчиком, который купил для сестры. Поцелуй Ханны окончательно лишил его душевных сил, и теперь ему просто необходимо было посидеть несколько минут, чтобы вновь взять себя в руки. Стивен закрыл глаза и мечтательно провел пальцами по губам. Потом опустил глаза и увидел, что еще целая гора ключей-сирот ждет на полу, когда их наконец снова вернут в родной сосуд.

— Хорошо, хорошо, сейчас я отправлю вас всех домой, — пообещал им Стивен. — Ключи от нашего мира — это, конечно, хорошо, но с меня хватило бы и ключей от этого проклятого шкафчика!

И вдруг перед ним мелькнула знакомая выпуклая надпись: «БАС» — «Банк Айдахо-Спрингс»!

Сжимая Грету в левой руке, правой Стивен поднял ключ и поднес к глазам. Так и есть: 17С! Грета с грохотом полетела на пол и разбилась вдребезги; по плиточному полу рассыпались ее пышные груди и ягодицы.

— Черт возьми! Это же ключ от ячейки Хиггинса! — прошептал Стивен, не замечая изумленных взглядов покупателей, привлеченных грохотом и звоном. — Но как он сюда-то попал? — Он снова поднес ключ к глазам. — Нет, как все-таки ключ от банковского сейфа оказался в антикварной лавке?

Стивен ошалело смотрел на ключ. Потом, вспомнив наконец, где находится, сунул его в карман, пробормотал, сердясь на самого себя:

— Нет, парень, ты, похоже, и впрямь спятил!

И, неловко, точно оживший манекен, поднявшись с пола, принялся собирать осколки вазы, предназначавшейся в подарок Хауарду Гриффину.

А затем пошел извиняться перед Дженнифер.

Версен Байер огляделся, потом сильно натянул поводья и выехал на улицу. Этим утром Эстрад был особенно тих; молодой лесоруб прислушался: не слышно ли где поблизости топота малакасийского конного патруля? За спиной у него на дне повозки скорчился Гарек, старательно следивший за тем, чтобы никто не сумел разглядеть их драгоценный груз, укрытый парусиной.

Попав на грязноватой улице в глубокую колею, повозка вдруг пошла юзом, и один угол парусины все-таки приподнялся, предательски обнажив то, что было спрятано под ним. Гарек тут же, конечно, все снова укрыл, надеясь, что никто из горожан ничего не успел разглядеть сквозь щели в ставнях.

Дело в том, что везли они не сельскохозяйственные продукты, не лес для каминов и не увязанное в тюки сено, а сотни мечей и рапир и еще щиты, кольчуги и боевые луки. Они направлялись к развалинам королевского дворца, высившимся посреди Запретного леса, и им еще нужно было проехать через старый сад, что окружает дворец.

Поездка туда, да еще в такую рань любому может показаться подозрительной, однако иного пути во дворец не было, вот и приходилось тащиться с таким грузом у всех на виду. И оба молились про себя только о том, чтобы их не остановил ни один патруль.

Наказание за перевозку оружия — да еще и в таком количестве — будет, разумеется, страшным и молниеносным. Их попросту повесят на ближайшем дереве и оставят висеть до следующего праздника Двоелуния в качестве устрашения для тех, кто вздумает заняться чем-либо подобным. Гарек видел немало казненных таким образом; в дождливый сезон трупы разлагались особенно быстро, и мало у кого тело «доживало» до окончания положенного срока. Плоть начинала как бы сползать с шеи и плеч повешенного, оседая порой до самой земли.