Чтение онлайн

И Бронфио почувствовал, как между ребрами у него входит лезвие кинжала. И даже немного удивился тому, что боль оказалась не такой уж и сильной. Затем странный испепеляющий жар стал распространяться от раны во все стороны; спину жгло, точно раскаленным железом; та же жгучая боль охватила и грудь, и он забился в судорогах. Ноги молодого офицера несколько раз непроизвольно дернулись, колени подогнулись, но он не упал: Джакрис крепко держал его сзади.

Бронфио попытался крикнуть, позвать на помощь и только тут понял, что этот фатоватый с виду «купец» крепко зажал ему рот и нос, не давая дышать. И Бронфио сдался. Пронизывающая его насквозь жгучая боль затмила теперь все на свете.

Мир вокруг начал медленно меркнуть, словно огромное облако дыма от горящей смолы окутало его со всех сторон. И он вдруг подумал о матери... о том, как когда-то они играли с нею в мяч у фонтана на площади. В тот день еще шел дождь. Мягкие каштановые волосы матери выбились из косы, обычно такой тугой, и свободно рассыпались по плечам. А он, Бронфио, был еще совсем маленьким... Затем эти воспоминания исчезли где-то в глубине его меркнущего сознания, и лейтенанта со всех сторон обступила тьма.

Брексан прижималась к земле: ей казалось, что так легче дышать. Сперва она хотела проползти дальше, внутрь, навстречу врагу, но передумала. Девушка слышала вокруг тяжкое дыхание, кашель, но не была, уверена, кто это — малакасийцы или партизаны; все люди кашляют одинаково.

Затем ей показалось, что позади происходит какая-то потасовка, шум которой заглушают этот кашель и отхаркивание. Изогнувшись, но не вставая с земли, она оглянулась, выхватив меч, — мятежники вполне могли предпринять атаку с фланга. И только тут увидела, что кто-то лежит у самой решетки ворот.

Глаза сильно слезились, и, лишь как следует проморгавшись, Брексан сумела разглядеть тело лейтенанта Бронфио. Было ясно, что он умер, так и не успев сделать ни шагу к дверям дворца и сразиться с мятежниками. Бронфио просто зарезали. Прямо тут, у ворот. Это было неправильно. Все должно было быть совсем не так. Ведь операция шла в соответствии с четким планом. И никаких особых потерь в их рядах не предполагалось — во всяком случае, таких потерь.

Желудок у Брексан сжался, и она почувствовала, что ее сейчас вырвет. Судорожно сглатывая, она изо всех сил старалась сдержать тошноту, понимая, что теперь недопустимо проявлять слабость, ибо события, похоже, разворачивались совсем по-другому.

Услышав шорох и стук камней, осыпающихся с разрушенной крепостной стены, она полностью сосредоточилась на этих звуках. Какой-то хорошо одетый молодой мужчина ловко перебирался через стену; несколько его неосторожных движений и вызвали этот небольшой камнепад. Брексан вгляделась и тут же узнала давешнего купца, передавшего ей план штурма старого дворца.

Значит, все это было подстроено! Значит, этот купец специально заманил сюда Бронфио, вызвав его с севера, чтобы иметь возможность убить! Но зачем?

Никаких ответов Брексан пока не находила и все оглядывалась на темное облако дыма, заполнившее уже весь огромный обеденный зал. Потом решительно сунула меч в ножны и бегом бросилась вслед за убийцей.

Гарек задыхался в клубах густого дыма, но настроение у него несколько поднялось, когда он заметил, что большая часть этого вонючего облака движется в одном направлении. Малакасийцы совершили ошибку, бросив второй бочонок с горящей смолой в окно, находящееся на противоположном конце зала: разбив это окно, они создали довольно сильный сквозняк, причем не только в зале, но и во всем дворце, и дым быстро уносило прочь.

Гарек и Версен заняли позицию на парадной лестнице между первым и вторым этажами. Отсюда сразу можно было заметить любого, кто попытается проникнуть в зал через то или другое окно.

«Хвала богам Северных лесов, — думал Гарек, — что мы с Саллаксом успели опустить решетку на запасных воротах и закрепить канаты после того, как прошлой ночью вернулись во дворец вместе с этими чужеземцами».

Хотя до сих пор не ясно, как все-таки Гилмору удалось проникнуть в здание совершенно незамеченным; впрочем, сейчас не время думать об этом. Он знал, что еще несколько минут — и малакасийцы подожгут крепежные канаты на решетке ворот, а затем с помощью лошадей откроют тяжелые металлические и деревянные запоры и прорвутся во внутренний двор. В таком дыму остановить их будет совершенно невозможно, так что зал они вскоре захватят, и тогда ему, Гареку, и остальным его друзьям останется лишь отступать на более высокие этажи дворца. Что они будут делать, когда окажутся в ловушке на самом верху, — это уже другой вопрос.

Мика, Намонт и Джеронд луками владели плохо и, вооруженные мечами и боевыми топорами, охраняли окна обеденного зала, то и дело поглядывая друг на друга и словно черпая в этом дополнительные силы для предстоящей схватки, ибо всем им было страшно. А Версен и Гарек, притаившись на верхних ступенях лестницы, готовились излить смертоносный дождь стрел на тех солдат, что полезут через разбитое окно с цветными стеклами. Те малакасийцы, что успели первыми добежать до стен дворца, выбили почти всю нижнюю часть гигантского витража, но двое из них уже лежали мертвыми, и стрелы Гарека торчали у них из груди.

Время шло, но горящая смола, несмотря на сильный сквозняк, все продолжала распространять удушливый дым, почти до потолка уже заполнивший зал.

— Версен, — окликнул друга Гарек, — поднимись-ка еще немного и выбей окно на следующей лестничной площадке. Надо впустить сюда побольше вольного ветра.

Но хотя великан и сделал то, о чем его просил Гарек, это помогло мало, и плотный едкий смрад продолжал душить их.

Глаза у Гарека слезились так сильно, что было трудно рассмотреть что-то внизу сквозь эту темную пелену. В какое-то мгновение ему показалось, что в разбитое окно с цветными стеклами лезет какой-то малакасийский солдат, и он, почти не целясь, выстрелил.

Раздался крик удивления и боли — словно подтверждение тому, что Гарек, один из лучших лучников Роны, даже в таком дыму стреляет на редкость метко. Потом все снова стихло, а он продолжал мучительно вглядываться в клубящийся дым, пытаясь понять, какова ситуация на данный момент. Проклятый дым был таким густым, что Гарек с трудом мог разглядеть даже Верена, притаившегося всего в нескольких шагах от него.

— Теперь-то уж они, наверное, подняли решетку и прошли в ворота, — прошептал Гарек куда-то в дым, надеясь, что Версен его услышит.

— Видимо, да, — тихо откликнулся тот. — По-моему, надо перебираться повыше. Этот дым делает именно то, на что они и рассчитывали.

И, словно подтверждая его слова, с противоположного конца зала донесся задушенный крик.

— Поднимайтесь сюда! Скорей! — закричал Гарек. — Они уже в зале! Отступайте, отступайте!

Мика вдруг вынырнул из дыма всего в нескольких шагах от него, и Гарек чертыхнулся — он чуть не выпустил в собственного друга стрелу. Следом за Микой появился и Джеронд; о Намонте ни тот ни другой ничего не знали.