Чтение онлайн

Гилмор вытащил из седельной сумки два яблока и одно протянул Марку.

— Как же мы попадем туда, чтобы он... чтобы оно... чтобы он этого не узнал? — Марк надкусил яблоко и стал ждать ответа.

— Я этого еще и сам как следует не знаю. Одно могу тебе сказать наверняка: это будет очень опасно для всех нас. Опасно даже просто находиться поблизости от дворца Велстар. Это может грозить смертью любому. — Гилмор тяжело вздохнул. — А уж идти внутрь и вовсе почти равносильно самоубийству. Я надеюсь, что мы войдем туда только втроем — ты, я и Стивен. И потом, если все получится так, как надо, я отправлю вас домой, а сам потом поищу ключ Лессека.

— А что, у этого Нерака есть такой же гобелен, как тот, который Стивен обнаружил у себя в банке? — Марк отшвырнул в кусты огрызок яблока и вытер пальцы о рубаху, украденную в Эстраде.

— Да, есть. Мы называем эти гобелены «дальними порталами». Их осталось только два. Один Нерак хранит во дворце, но магия его не столь могущественна, как у того, которым воспользовались вы, когда попали сюда. Вообще-то, именно Нерак и спрятал этот гобелен в Колорадо. — Гилмор набил трубку, но словно забыл раскурить ее, и она так и висела у него в углу рта. Он помолчал, снова тяжко вздохнул и очень тихо, словно разговаривая с самим собой, сказал: — Сенат Лариона, правивший Горском в течение нескольких тысяч двоелуний, использовал эти дальние порталы для путешествий туда и обратно — из Элдарна на вашу родину и наоборот, — чтобы расширять свои познания в медицине, в технических и даже в магических науках. Мы применяли полученные там знания для повышения уровня здешней жизни, жизни целых пяти государств. — Гилмор провел рукой по лысеющей голове, яростно поскреб бороду и сказал: — Тот портал, что был спрятан в Колорадо, способен перенести человека в точно назначенное место — например, на тот ронский берег, где вы оказались. В этом и заключается его особая магическая сила. Так что, даже если дальний портал во дворце Нерака закрыт, тот портал, который открыли вы, отправит любого, кто сквозь него пройдет, туда же.

— Ага, потому-то Стивен и попал на тот же пляж, что и я, — догадался Марк.

— Верно. Однако, если портал закрыть и снова открыть, он начинает отправлять людей в другие места. И тот, кто пройдет сквозь него после этого, может попасть куда угодно, в любое другое место Элдарна. А тот портал, что хранится во дворце Велстар, не способен так точно определять место пересылки — если только второй, тот, что остался у вас в доме, не окажется в этот момент открытым. Если же он будет закрыт, портал из дворца Велстар может, как я уже сказал, отправить человека куда угодно.

«Все это надо непременно как следует обдумать», — решил Марк.

— То есть, если кто-то закроет портал у нас дома, — спросил он, — мы можем перенестись обратно, но при этом оказаться в любом месте планеты? Да еще и разлучиться друг с другом при этом? И даже оказаться в разных полушариях?

Пока Марк задавал все эти вопросы, Гилмор успел раскурить трубку — хотя Марк мог бы поклясться, что никакой спичкой старик не чиркал!

— Боюсь, что это так и есть, — сказал Гилмор. — Остается надеяться, что, пока вы в Элдарне, в ваш дом никто не придет и даже случайно не прикоснется к дальнему порталу. Но если Нерак решит вновь отправиться в Америку, то с помощью своего портала попадет именно в ваш родной город и к вам домой.

— О господи! — До сих пор Марк просто не представлял себе, сколь ужасным может в действительности оказаться их положение. — Скажи, Гилмор почему ты, говоря о Сенате Лариона, употребил слово «мы»? Ты сказал: мы использовали дальний портал для путешествий в ваш мир. Но тот гобелен пролежал у Стивена в банке лет сто тридцать или даже больше. Так сколько же тебе лет?

Гилмора этот вопрос проницательного чужеземца явно застал врасплох. Он подмигнул Марку и, понизив голос до шепота, признался:

— Мои друзья здесь, в Роне, таких вещей не знают и не понимают, хотя, боюсь, мне все же скоро придется рассказать им, кто я такой. Видишь ли, Марк Дженкинс, я прожил уже значительно больше полутора тысяч двоелуний! Когда мне исполнилось полторы тысячи, я перестал считать. Я, подобно тебе и Стивену, изучал языки и различные культуры, совершив немало путешествий через дальний портал в ту пору, когда служил Элдарну как один из сенаторов Лариона.

Марк, плоховато соображавший от усталости и потрясений, сам себе удивлялся: его отчего-то совершенно не удивило признание Гилмора.

— Значит, ты бывал у меня на родине?

— Я никогда не был в Колорадо, хотя немало слышал об этом крае во время своего последнего путешествия. Нет, мое последнее посещение вашей страны завершилось второго июля тысяча восемьсот третьего года. Это случилось недалеко от небольшого городка, который называется...

— Геттисберг, — подсказал Марк. — Геттисберг, это в Пенсильвании [10] .

— Верно. — Гилмор улыбнулся, вспоминая молодые годы. — И, судя по вашей со Стивеном Тэйлором дружбе, культура американцев с тех пор сделала значительный шаг вперед. — Он выдохнул облачко душистого табачного дыма, мгновенно растаявшее на утреннем ветру. — Приятно видеть подобные успехи.

— Дела у нас, в Америке, действительно шли неплохо. А с тем, что ты имеешь в виду, уже давно покончено. Хотя и в этом отношении нам еще немало нужно сделать. Порой все еще случаются совершенно недопустимые вещи, заслуживающие самого пристального внимания. — Марк помолчал. — Погоди-ка... Значит, ты побывал в Пенсильвании в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году? И посещал наш мир специально для того, чтобы раздобыть всякие технические и научные новинки?

— Именно так.

— Ну и где же все это?

— Что — «все это»?

— Мы едим из жалких деревянных плошек. Бринн рассказывала, что вы отсчитываете время с помощью авенов, но у вас нет даже ничего похожего на наши механические часы. В тысяча восемьсот шестьдесят третьем году у нас уже были паровые двигатели и доменные печи, больницы и высшие учебные заведения, и в обществе было немало различных движений и направлений, которые ставили своей целью улучшение условий жизни и обеспечение прав человека. Где все это?

Лицо Гилмора вдруг стало таким печальным, что Марк даже устыдился своей горячности.

— А это, дорогой мой мальчик, последствия трагической истории Элдарна, — с горечью сказал Гилмор и умолк. Какое-то время он курил, попыхивая трубкой, потом заговорил снова: — Представь себе, что в твоей стране вот уже пять поколений существует диктатура, которая ни в грош не ставит прогресс, образование, научные исследования и открытия. Они ей попросту не нужны. А потому она закрывает университеты, устраивает настоящую охоту на образованных людей и безжалостно их истребляет, тем самым лишая наши города и деревни элементарного медицинского и социального обслуживания. Кроме того, она в течение всего этого времени душит любую попытку оживить хоть что-то из перечисленных выше культурных завоеваний нашего общества. И люди постепенно забывают, как и что было раньше; и всякий прогресс, всякое развитие тонут в болоте застоя.

— Ну, это понятно. Культура в таких условиях, естественно, обречена на застой, — сказал Марк, — но ведь самые способные и находчивые из людей всегда стараются найти способ...

Гилмор не дал ему договорить:

— Самые способные и находчивые у нас до смерти запуганы! И это неудивительно. Немало смельчаков революционеров пытаются устроить, скажем, подпольные типографии в амбарах и на заброшенных верфях, но подавляющее большинство этих героев очень быстро попадают в руки малакасийских шпионов, а потом и на плаху, прежде чем их верные последователи успевают принять вызов и продолжить начатое ими дело. В культуре Элдарна насчитывается семь крупных периодов, более двадцати исторических эпох, что составляет тысячи и тысячи двоелуний, но я не могу даже с достаточной уверенностью сказать тебе, какое двоелуние у нас «сейчас на дворе». При таком правлении, Марк, в культуре не просто наблюдается застой. При таком правлении она умирает!