Чтение онлайн

Гилмор встал, расправил усталую спину, потянулся и снова присел к костру.

— Значит, по-твоему, это он позволил тебе спастись? — спросил Версен.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Гилмор. — Он запросто мог убить меня. Ему нужно было всего лишь обрушить один лестничный проем, ведущий в хранилище старинных манускриптов, и я оказался бы полностью в его власти. Однако он этого так и не сделал. — Гилмор отломил кусок толстой ветки и бросил в костер. — И теперь я могу только предполагать, что он отпустил меня потому, что, возможно, рассчитывал впоследствии поиграть со мной в кошки-мышки, и мы действительно играем с ним в эту игру с тех пор, как я в ту ночь выпрыгнул из окна скриптория. Если тот слуга зла прочел мысли Нерака, когда поглощал его душу, то он знает, что Нерак, Канту и я были равны по знаниям и могуществу. Именно мы трое всегда верховодили среди прочих сенаторов острова Ларион. И этому слуге зла ничего не стоило узнать тогда, что Канту находится далеко, в Праге, а я — совсем рядом, под боком, в библиотеке Сандклифа. Скорее всего, по-моему, он отпустил меня, предвкушая некое развлечение — игру, охоту на нас. И разумеется, впоследствии рассчитывал захватить и наши души. Мы трое возглавляли три основных направления в работе Сената. Канту отвечал за развитие школьного образования и здравоохранения. Я — за научную работу и университеты. А Нерак руководил непрекращающимися исследованиями в области магических и медицинских наук. В течение многих двоелуний именно он был моим лучшим другом; я очень уважал его, великолепного ученого и мага. И все же до Лессека ему было далеко. Надо сказать, Нерак очень остро это переживал, считая этот свой «недостаток» куда более важным, чем все те достижения, сделанные во благо Элдарна, которых у него и его помощников было немало.

Гилмор вздохнул, помолчал, погрузившись в раздумья, потом неторопливо продолжил:

— В ту ночь шел сильный снег. Я, помнится, все смотрел из своего окна, как это белоснежное покрывало укрывает землю и замок. Сандклиф я всегда очень любил. Его нельзя было назвать роскошным дворцом. Нет, это самый обычный замок, а вот Сенат Лариона представлял собой истинное содружество самых лучших ученых, и у каждого из них душа и ум были полностью открыты любым новым идеям и учениям. Сандклиф всегда был полон жизни, там вечно кипели дискуссии — настоящие научные дискуссии, а не запальчивые споры соперников. Мы, сенаторы Лариона, искренне верили, что улучшаем жизнь пяти земель Элдарна, привнося в нее знания и умения более развитых цивилизаций. — Он выразительно посмотрел на Стивена и Марка, которые внимательно его слушали. — Нас глубоко впечатляли те достижения, которые ваш мир демонстрировал в области медицины, вооружений, военного искусства. Порох, артиллерия и кремневые ружья стали для нас огромным искушением, однако в нашей культуре подобные вещи находились под строжайшим запретом. И мы никогда бы не принесли в Элдарн знаний об этом. Даже Нерак никогда не нарушил бы этого запрета.

— А потом, когда его душу захватил тот слуга зла? — спросил Марк. — Разве потом он не мог вернуться в наш мир и собрать там образцы различного оружия, бомбы, болезнетворные вирусы? Ведь наш мир прямо-таки переполнен самым разнообразным оружием.

— Нерак никогда не принес бы в Элдарн подобных вещей, потому что Сенат Лариона непременно наказал бы его за это, ограничив его доступ к дальнему порталу и, что еще хуже, к волшебному столу. — Гилмор отвернулся и стал смотреть куда-то в сторону реки; в тишине было слышно, как потрескивает и шипит костер. — А когда душой Нерака завладело зло, он, я уверен, настолько подпал под его влияние, что уже и не сомневался в том, что любое ваше оружие — ничто по сравнению с его собственной магической мощью.

— А это действительно так? — спросил Стивен.

— Судя по тому, что я видел в Геттисберге, вы вряд ли сумели бы справиться с Нераком с помощью вашего оружия. — Он помолчал и продолжил свой рассказ: — Сандклиф — это, в общем, даже и не дворец — во всяком случае, не такой богатый, как Речной дворец в Эстраде. Хотя все коридоры и переходы в нем заколдованы, и пройти по ним, не зная заклятий, весьма затруднительно. Сандклиф — это скорее просто замок, крепость с довольно мощными стенами, и единственная роскошь, которую мы себе позволяли, чтобы не страдать от холода, — это пестрые пражские ковры и гобелены. Нет, Сандклиф славился не своим богатством, а тем, что трудившиеся в нем маги и ученые, обладавшие высочайшими знаниями и культурой, делали его поистине замечательным местом для работы. Нашими основными заповедями были отсутствие страха даже перед рискованными исследованиями, созидательное творчество, служение людям и просветительство. И Элдарн был необычайно благодарным объектом для приложения наших усилий. Разрушив все это, Нерак открыл двери всеобщему недоверию, ненависти, эгоизму и раздорам. — Гилмор снова помолчал, поочередно глядя на каждого из своих спутников. — И мне искренне жаль, что молодое поколение росло в подобных условиях.

Он вздохнул и снова заговорил:

— Когда к вечеру того страшного дня в замке вдруг стал меркнуть свет, я понял, что Нерак отправится в покои Лессека и попытается овладеть магией волшебного стола. Он всегда, с самого начала, во всем стремился к успеху и относился к своей работе с куда большей страстностью, чем все прочие члены Сената. В те дни, что предшествовали его падению, он все чаще уединялся в рабочем кабинете Лессека и размышлял над его трудами и рабочими записями, экспериментируя с теми заклинаниями, которые ему ранее удалось вызвать из глубин той сокровищницы, которую представлял собой волшебный стол. Нерак был главным координатором всех исследований в области магии и медицины, и мы считали вполне естественным, что заветный каменный ключ почти все время находится в его распоряжении. Хотя кое-кому — и мне в том числе — все же казалось, что это опасно, но мы вряд ли могли как-то заставить его вернуть ключ. Ходили даже слухи, что Нерак собирается полностью изменить состав Сената и уничтожить всех его старых членов, как только овладеет для этого достаточным могуществом, но доказательств этим слухам мы не находили. Когда все началось, я работал у себя в кабинете, и первое, что я услышал, были громкие взрывы, доносившиеся с нижних этажей. Я еще подумал, помнится, что, наверное, кто-то из коллег экспериментирует с заклинаниями, управляющими погодой. Многие члены Сената были родом с юга, и мало кто любил снег и холод, а зимы в Горске длинные, суровые, так что к середине зимы почти всем хотелось отыскать такое заклятие, которое было бы способно ускорить приход весны. Действие этих заклятий обычно связано с ужасным шумом.

Стивен и Гарек обменялись смущенными взглядами. Гилмор, словно не заметив этого, продолжал:

— Когда Гескар, один из наших молодых писцов, не постучавшись и не спросив разрешения, влетел ко мне в кабинет, я понял, что случилось что-то страшное, из ряда вон выходящее. Он так тараторил, что я с трудом его понимал, и единственное, что я помню до сих пор, это его слова о том, что «на нижнем этаже зверски уничтожены все ученики и слуги». Первое, что пришло мне в голову, — на Сандклиф напали пираты, или банда разбойников, или, может, даже иноземные захватчики. Я и не думал, что такое способен сотворить всего лишь один человек. Я ринулся вниз, на узкую галерею, проходившую как раз над тем нижним помещением, которое служило нам одновременно и залом приемов, и столовой. Я бежал по этой галерее к лестнице в дальнем ее конце, когда увидел Нерака. Даже на таком расстоянии мне стало ясно, что им овладела некая невероятно могущественная сила, способная творить страшные разрушения. — Гилмор невольно вздрогнул. — Нерак был все еще видимым, но плоть его уже начинала странным образом изменяться и в свете факелов казалась прозрачной. В тот момент я еще не совсем понимал, что именно происходит, но теперь я знаю: та сила, что завладела его душой и телом, проникнув в наш мир сквозь складку в пространстве, попросту не знала, как применить его физическую сущность. Ей были нужны только его знания — ну, и его душа. Это потом она научилась использовать тела людей, превращая их в послушных призраков, но телу самого Нерака суждено было подвергнуться самоуничтожению, и в итоге от него осталась всего лишь с трудом различимая тень. Уже к вечеру Нерак сумел завладеть душами еще нескольких сенаторов — в тело каждого он проникал через небольшую ранку, которую проделывал у этого человека на запястье или на тыльной стороне ладони. И с каждым новым таким завоеванием этот слуга зла узнавал все больше о народе Элдарна, о наших сильных и слабых сторонах. Выбежав на галерею, я увидел, что Нерак схватил за горло двух молодых сенаторов — женщину из Фалкана по имени Галена и молодого пражанина Джанела. Их имена навсегда врезались мне в память. Они страшно кричали и в ужасе смотрели на меня, словно я был их единственной надеждой на спасение. Я остановился и стал умолять его отпустить их. Он лишь глянул на меня и, не моргнув глазом, свернул им шею. Лишь слегка шевельнул кистями рук — и хрустнули кости. Я отчетливо слышал этот хруст. А он, не сводя с меня глаз, швырнул их безжизненные тела через перила на каменный пол внизу.

Бринн нервно заерзала на бревне рядом со Стивеном, а Мика рассеянно почесал тыльную сторону ладоней и тихо спросил:

— А потом?

— А потом я резко повернулся и бросился вверх по лестнице в каменную башню. Как я уже говорил, все переходы и коридоры во дворце закрывались особыми заклятиями, чтобы никто из чужаков не мог вторгнуться в нашу обитель и, скажем, украсть некоторые особенно опасные магические предметы и средства. На бегу я выкрикивал отпирающие заклятия, расчищая себе путь, но на самом верху, там, где винтовая лестница выходила прямо в кабинет Лессека, дверь оказалась распахнутой: заклятие было уже снято. Я ворвался в кабинет, терзаемый страшными подозрениями. Я боялся, что увижу там только трупы тех, кто работал вместе с Нераком. Но все его помощники оказались на месте. Они сгрудились вокруг стола Лессека, тщетно пытаясь найти то магическое средство, которое могло бы противостоять чудовищной силе, овладевшей Нераком. Больше в кабинете никого не было. Черный гранитный стол, обычно довольно ярко освещенный многочисленными факелами, был погружен во тьму, и над ним то вспыхивала, то пропадала разноцветная радуга. Я сразу увидел, что ключ Лессека на месте — что ж, хорошо было уже и то, что Нерак не захватил его с собой, начав истребление сенаторов. Вскоре прибежали трое моих ближайших помощников, и я приказал им защищать двери кабинета и стоять до последнего, стараясь с помощью любых, даже самых разрушительных магических средств не пропустить Нерака к волшебному столу. Я никогда не забуду того выражения затаенного ужаса и мрачной решимости, что было на их лицах, когда дверь за ними закрылась. А я, оставшись снаружи, быстро произнес заклятие, запирающее эту дверь. Я был их руководителем. Мне следовало остаться и вместе с ними до последней капли крови защищать кабинет Лессека. А я запер их там, и теперь под натиском несокрушимого врага они могли защитить себя лишь собственными, увы, довольно слабыми силами да тем мужеством, которое черпали друг в друге. Они ведь были даже не настоящими магами, а всего лишь исследователями, университетскими преподавателями. И я должен, должен был знать, что они не в силах состязаться с надвигающимся злом.

— Почему же ты не остался? Почему не сражался с ними вместе? — нарушил тишину Саллакс, его тяжелый взгляд был в упор устремлен на Гилмора.

— Я боялся, что случится нечто еще более страшное, — каким-то бесцветным голосом отвечал Гилмор. — Я знал, что группа Нерака не может в данный момент прервать свои попытки как-то защитить волшебный стол даже для того, чтобы принести из библиотеки необходимые для этого манускрипты. К тому же у них был опыт работы с волшебным столом, а у меня его не было вовсе. Но принести магические свитки и манускрипты я мог, и я решил стать их последней линией обороны, ибо на нас надвигалась неодолимая сокрушительная сила. Я окликнул ближайшую помощницу Нерака, Пикан Теттарак, которая и сама была весьма умелым и знающим магом, и сказал ей, что могу сбегать в библиотеку и принести любые нужные им книги. Она молча кивнула в знак того, что поняла меня, и тут же снова повернулась к столу, из которого сине-красными сполохами рвалась наружу невероятная магическая энергия, наталкиваясь на сопротивление одной лишь этой женщины, всю себя, казалось, вложившей в одно-единственное защищающее заклятие. Укрощение магии, заключенной внутри волшебного стола, потребовало от Лессека усилий всей его жизни, и Нерак со своими помощниками еще не успел до конца разгадать природу этой магической силы. Пикан выглядела настолько ошеломленной этой невероятной мощью и настолько ею завороженной, что, если бы не помощь коллег, уверен, ее бы попросту затянуло в ту бездонную бездну, что таилась в этом магическом предмете. Мне показалось, что я целый авен простоял там, беспомощно глядя на Пикан, а она и ее коллеги между тем работали без остановки, пытаясь отыскать средство, способное защитить нас от Нерака и вызволить его душу, захваченную неведомым слугой зла. Затем у дверей в конце коридора послышался шум. Он, собственно, начался еще на лестнице — я слышал, как кто-то громко выкрикивает разные заклинания, и надеялся лишь, что мои соратники стоят твердо. Но вскоре звуки стали иными — было ясно, что борьба идет уже у дверей, ведущих в покои Лессека. Странно, подумал я. Ведь если мои люди уже погибли, то Нераку достаточно просто произнести открывающее двери заклятие, и он войдет в кабинет. Теперь-то я могу лишь догадываться: видимо, уже испуская последний вздох, кто-то из тех храбрых мучеников, что стояли у дверей, сумел изменить заклятие, а потом убил себя, чтобы Нерак не успел завладеть его душой и получить столь необходимые ему сведения.

Гилмор умолк. Стивен видел, как дрожат его руки, когда он в очередной раз наполнил свою кружку и залпом осушил ее.

— Ты в состоянии продолжать? — тихонько спросил он старика.

— О да, — кивнул Гилмор, явно собираясь с силами. — Я понимаю, все это было очень, очень давно, но для меня — словно только вчера. Я мало кому рассказывал об этом. Но теперь, возможно, пора настала. Но вернемся к событиям того дня. Я понимал, что двери в покои Лессека вот-вот падут под натиском той дьявольской силы, что вселилась в Нерака, и попытался привлечь к этому внимание Пикан. Мне хотелось, чтобы она поняла, что наша последняя линия обороны вскоре будет прорвана. У стены я заметил чей-то палаш и схватил его, готовясь сражаться с тем или с теми, кто ворвется в кабинет. Я, разумеется, неплохо владел магией, однако моих знаний и умений не хватало, чтобы с помощью заклинаний остановить ту невероятную силу, что ломилась в двери кабинета, сотрясая толстенные каменные стены замка, и на мгновение мне показалось, что сейчас стены попросту рухнут и все мы погибнем под грудой обломков. Казалось, все вокруг движется каким-то странно замедленным образом. Я понимал, что моя смерть близка. Я никогда не отличался особой храбростью и надеялся лишь, что, может быть, погибну сразу, после первого же яростного удара этой неведомой силы. А потому и стоял в немом ужасе, ожидая неминуемой гибели. И в душе моей не проснулся живительный родник гнева или презрения, способный придать мне сил, и я понял, что боги дали мне эти несколько мгновений, чтобы я успел осознать, как неправильно вел себя, когда жизни моей действительно пришел конец. Затем, словно издали, словно находясь от нее на расстоянии в целую жизнь, я услышал голос Пикан, которая звала меня по имени. Я обернулся и увидел ее — это была удивительно красивая женщина... И она, как мне показалось, даже слегка улыбнулась, когда я бросился к ней через всю комнату. «Мне нужен третий "Трактат о ветрах"! — крикнула она мне, с трудом перекрывая царивший вокруг шум, ибо в воздухе звучало и двигалось великое множество различных магических заклятий, действовавших как внутри, так и снаружи кабинета. — Этот свиток лежит у Лессека в библиотеке на самой верхней полке, за письменным столом!» Схватив меч, я со всех ног бросился вниз по лесенке, ведущей из кабинета в личную библиотеку Лессека. Его письменный стол стоял у дальней стены, которая, как и все остальные стены, была сплошь закрыта книжными полками. Добравшись до самой верхней, я принялся искать нужный мне свиток. «Трактат о ветрах» — это описание могущественнейших древних заклинаний, собранных Канту и Нераком во время многократных странствий по острову Ларион, расположенному близ берегов Малакасии.

Но я так и не нашел этого трактата.

У лесенки, ведущей в библиотеку, вспыхнуло красно-синее пламя, полетели искры и раздался оглушительный взрыв. Свитки и древние манускрипты полетели с полок и рассыпались по всей комнате, а в меня словно ударила страшной силы волна, и я тут же потерял сознание.

Очнувшись, я какое-то время видел все вокруг сквозь какую-то красную пелену — глаза мне залепила пленка засохшей крови. В библиотеке было темно. Лишь свет двух лун, с трудом пробиваясь сквозь пелену падающего снега, падал в окошко, давая возможность хоть что-то рассмотреть. Хлопья снега тоже казались мне красными, и я, выглянув в окно, с изумлением смотрел, как холмы Горска окутывает это невероятное красноватое покрывало. Казалось, во всем Элдарне не осталось никого живого. Вокруг стояла такая мертвящая тишина, что я не удержался и несколько раз громко крикнул — просто чтобы услышать в темноте хотя бы свой собственный голос.

Несколько овладев собой, я пополз к лестнице, пробираясь среди обломков полок и рассыпавшихся по полу свитков и книг и надеясь спуститься вниз, в кабинет Лессека.

Мне это удалось. И я увидел, что все находившиеся там люди мертвы. Тела их были страшно изломаны и разбросаны по всей комнате, словно сметенные диким ураганом, какие случаются в период двойного полнолуния. Не хватало лишь тела Пикан. Одного из моих верных помощников я обнаружил на каменном полу у самых дверей: это был рослый молодой человек по имени Харрен Бонн, сын фалканского фермера. Сила, заключенная в Нераке, убила его, видимо, как раз перед тем, как ей удалось сломить заклятие, запиравшее дверь. Ноги и руки Харрена были вывернуты таким неестественным, непристойным образом, что я хотел оттащить его к стене и прислонить к ней, чтобы придать ему более приличествующую мертвому позу, но, лишь коснувшись его, я почувствовал, что тело его колышется, точно желе. Вряд ли у него уцелела хоть одна косточка...