Чтение онлайн

– Нет, нет, ты тоже должен в него верить! – воскликнул Одинг. – Знаешь, какой Нафин ловкий! Про этого мальчика в Радоргии уже наверняка сложили не одну легенду, и, клянусь Индрасилем, он это заслужил. Вот подожди, будем плыть отсюда, я тебе порасскажу про него… Он на берегу такое придумает, что любого убедит. Еще и сказку твою приплетет. Скажет, например, что силы Добра послали его, чтобы сокрушить последнее Зло и попросит кого-нибудь помочь сюда добраться…

Тут бывший конунг запнулся и с тоской посмотрел на Табхаира. Но старец, вопреки ожиданию, не посмеялся над очевидной глупостью, сказанной братом, и даже не хмыкнул, как обычно. Просто пожевал губами, медленно развернулся и задумчиво побрел к тому месту, где были разложены спасенные вещи.

– Да, невеселые у нас дела. – Одинг печально посмотрел на Углета и только тут спохватился, что ничего ему не переводил. Но старик покачал головой, давая понять – особые разъяснения тут не нужны.

Хуже всех выглядел Хама. На долю бедного кавестиора выпало за каких-то два дня столько потрясений, сколько не выпадало за всю его расчетливую жизнь! Сначала он нос к носу столкнулся с Великим Табхаиром, который, в итоге, действительно оказался самозванцем! Но это волновало Хаму сейчас меньше всего. Бог, не бог – какая разница! Главное, что он, всегда так тонко чувствующий выгоду, совершенно неожиданно просчитался. Вместо того, чтобы поддержать, хоть и ненавистного, но набравшего силу Шапура, проявил бездну изворотливости, потратил огромное количество своих средств, сбежал, и все для чего? Чтобы оказаться на острове, с которого невозможно выбраться! А самым обидным было то, что и украденные из Тангора сокровища, заботливо припрятанные в карманах широкого пояса под одеждой, и драгоценный Венец валид, так кстати отобранный у капитана, были здесь абсолютно бесполезны! В то, что Нафин долетит до какого-нибудь берега Хама не верил и, едва юноша скрылся из вида, сразу вычеркнул его из списка живых. В старую легенду тоже не слишком верилось, но в то, что из-за неё сюда никто не поплывет, верилось очень и очень! Помощнику капитана что? Он, похоже уже смирился с необходимостью умереть, а вот кавестиор приходил от подобной мысли в ужас. Потому и метался несчастный Хама по плато, в отчаянии заламывая руки.

Одинг посмотрел на него и, несмотря на то, что еще совсем недавно собирался хорошенько пристыдить предприимчивого кавестиора, только махнул рукой. Вот если Нафину удастся привести какое-нибудь судно, тогда этого пройдоху придется хорошенько порастрясти. А пока пусть бегает. Пусть хоть с головы до ног обрастет сокровищами – никому это неинтересно.

Тут у дерева, под которым лежал капитан, почудилось шевеление, и слабый голос принялся звать:

– Нерт, Нерт!

– Капитан Чар! – воскликнул помощник и бросился к нему.

Остальные тоже подошли.

– Вы живы, капитан, – сочувственно говорил Нерт, поднося к губам своего начальника сосуд с водой. – Живы, но я не знаю, радоваться мне за вас, или огорчаться.

Мутные глаза капитана немного ожили, и он обвел взглядом столпившихся рядом старцев и Хаму, жмущегося за их спинами.

– Боги нам не помогут? – спросил он у помощника.

– Нет, капитан. Они не совсем те, за кого мы их приняли. Не боги. Просто крылатые люди, которые шли к своему народу и перед Островом бессильны так же, как и мы.

Чар опустил голову и оттолкнул сосуд, из которого только что жадно пил.

– Будь проклят тот день, когда я позарился на сокровище этого коротышки, – прошептал он горестно. – Ведь знал же, что нельзя, но нет!… Проклятая алчность! Взял и поплыл!

– Я так и знал, что во всем обвинят меня, – зло проворчал Хама, которого окончательно взбесило, что все называют его «коротышкой».

Нерт хотел что-то ответить, но ограничился только гневным взглядом и снова обратился к капитану.

– Тут кое-что произошло, Чар. Юноша, который был с богами,… Ну, то есть с крылатыми старцами.., так вот он улетел искать берег, и Остров его отпустил! Кто знает… Здесь все в него так верят… Может быть, случится чудо?…

Капитан, без особой надежды снова посмотрел на старцев.

– А плавать ваш юноша умеет?

Одинг с Табхаиром переглянулись.

– Не знаю, – пожал плечами Табхаир. – Но вряд ли ему придет в голову поплавать. С намокшими крыльями потом никак не подняться.

– Тогда не долетит, – Чар закрыл глаза и отвернулся. – Даже птицы садятся на воду, чтобы передохнуть. Он просто выбьется из сил, упадет в море и утонет.

Одинг невольно обернулся и с тревогой посмотрел в ту сторону, куда улетел Нафин.

– Может зря мы его отпустили, – пробормотал он. – Мальчик упрямый. Будет лететь до последнего, а потом не сможет вернуться…

Табхаир тут же вышел из себя.

– Ничего не зря! – закричал он. – Нафин не какая-то птица! Он молодой и сильный! Вот на тебя, трусливый конунг, я бы не понадеялся, а он долетит! Долетит и спасет всех нас!

Одинг побагровел. Щеки его сердито надулись, здоровый глаз засверкал гневом, а руки сами собой потянулись к поясу, где обычно висел меч.

– Трусливый конунг?! – зашипел он. – Вот сейчас я тебе покажу, какой я трусливый! Сам побежишь, подобно зайцу!

Но тут между братьями встал Углет и неожиданно воскликнул по-абхаински:

– Не делать это! Зло не надо! Я еще плохо учи абхаинский, но хотеть понимать… нет, сказать для вас – не надо звать зло оттуда. Плохо это, беда!

Он указал себе под ноги и укоризненно покачал головой.

Старцы уставились на Углета, а капитан мрачно заметил:

– А ведь ваш товарищ прав. Зло под нами, и оно чувствует и наш испуг, и нашу ненависть. Сейчас чудовище сыто – оно сожрало мой корабль и моих людей, – но, когда снова проголодается, то примется за нас. Оно заставит рассориться, возненавидеть друг друга, а, когда мы сами себя поубиваем, впитает наши почерневшие души.

– Откуда такая осведомленность? – не удержался от сарказма Табхаир. – Неужели очевидцы порассказали, или ты сам уже бывал здесь?

Но капитан только взглянул на него и горько усмехнулся. Ответил же за Чара Нерт:

– Ты всю жизнь прожил, как бог, Табхаир, поэтому можешь и не знать, сколько зла собралось сейчас на земле, и как оно действует на людей. Стоит спуститься ночи, и в слабых смертных душах начинают просыпаться пороки, которые спешат завладеть человеком пока царствует Мрак. И, чем слабее, чем податливей смертный, тем крепче эти пороки завладевают им. А потом и Зло проникает в мир через такого человека даже при свете дня! Мы часто видели подобное, поэтому ни мне, ни капитану Чару не нужно было плыть именно сюда, чтобы узнать, как может уничтожить Зло. Сначала неприязнь и раздор, потом открытая вражда и, наконец, желание уничтожить друг друга.

Табхаир недовольно нахмурился, а Одинг вдруг согласно закивал.

– Верно, верно! Вот нас, роа-радоргов, вечно все не любили и без конца принуждали к открытой вражде. А потом выходило, что…

– Постой! – резко оборвал его Табхаир. – Взгляни-ка, что это с Углетом?

Старик бежал по плато к самому обрыву и не отрывал глаз от какой-то точки на небе. Все, даже шатающийся от слабости Чар, поспешили за ним и сразу поняли в чем дело. Темная точка в вышине быстро превратилась в большую птицу, а потом стало видно, что это возвращается Нафин.

Юноша летел тяжело, из последних сил взмахивая крыльями. Его голова и руки бессильно повисли, и, едва ступив на землю, Нафин рухнул, как подкошенный.

– Я не долетел, – прошептал он пересохшими губами. – Очень тяжело… Берег видел, но он далеко,… на самом горизонте… Не добраться… А вокруг только вода, вода, вода…

И, закрыв глаза, потерял сознание.

* * *

До самого вечера несчастные жертвы кораблекрушения почти не разговаривали между собой. Оттащив Нафина в тень и, кое-как приведя его в чувство, все сели рядом на землю в глубокой задумчивости.