Чтение онлайн

— Я ничего не мог сделать, — пробормотал он, смущенный, как она и рассчитывала, ее молчанием. — Я здесь ни при чем…

— Несколько недель назад точно таким же образом была убита ваша мать. Там вы тоже были ни при чем?

— В этом-то все и дело! — Дэвид снова наполнил стопку и опять выпил. — Я… я испугался. Я никогда раньше не сталкивался с насилием, никогда не мог понять преступника. Мама — да: она ведь была прокурором, — добавил он тихо.

— А вам это не нравилось, мистер Анжелини? То, что она знала, что такое насилие, что не боялась встретиться с ним лицом к лицу? Не боялась с ним бороться?

— Я любил мать, — сказал он через силу. — И, когда увидел, что другую женщину убили точно так же, я хотел только одного — убежать прочь как можно скорее.

Он помолчал, снова глотнул виски.

— Думаете, я не знал, что все это время вы меня проверяете, расспрашиваете обо мне, раскапываете подробности моей жизни? Я ведь с самого начала был у вас на подозрении! А теперь оказался свидетелем еще одного убийства… Я решил, что, если кто-то узнает об этом, мне будет только хуже.

— Будем считать, что вам не повезло, — сказала Ева, вставая.

В тот день она допросила его еще раз, но уже в менее комфортабельном месте — в комнате для допросов. Дэвид воспользовался помощью адвокатов, и на допросе присутствовали три юриста в строгих полосатых костюмах. Их звали Мо, Ларри и Керли.

Главной была, судя по всему, Мо — женщина с низким голосом и короткой, почти мужской стрижкой. Ее коллеги говорили мало, но выглядели внушительно. Время от времени они с глубокомысленным видом делали какие-то пометки в своих блокнотах. Керли изредка нажимал на кнопки ноутбука и что-то шептал на ухо Ларри.

— Лейтенант Даллас. — Мо сложила на столе руки с ядовито-оранжевым маникюром. — Мой клиент готов оказать посильную помощь следствию.

— Раньше он к этому готов не был, — заметила Ева, — в чем вы сами могли убедиться, прослушав запись первого допроса. Сначала он ввел следствие в заблуждение. А когда оказался вынужден рассказать правду, признал, что покинул место преступления и не сообщил о нем соответствующим органам.

Мо огорченно вздохнула.

— Вы имеете полное право привлечь мистера Анжелини к ответственности за совершенные им промахи. Мы же в свою очередь будем утверждать, что наш клиент находился в шоке, усугубленном психологической травмой, связанной с убийством его матери. Боюсь, это приведет к бессмысленным тратам — как времени судей, так и денег налогоплательщиков.

— Я пока не собираюсь привлекать вашего клиента за совершенные им… промахи. Речь идет о более серьезных вещах.

Керли что-то нацарапал в своем блокноте и протянул написанное Ларри. Они стали с важным видом перешептываться.

— Вы убедились в том, что у моего клиента действительно была назначена встреча на «Канале 75»?

— Да, и узнала, что в одиннадцать тридцать пять он эту встречу отменил. Странно только, что ни шок, ни эмоциональная травма не помешали ему в этот момент думать о бизнесе. — Не дав Мо времени ответить, Ева повернулась к Анжелини и спросила: — Вы знакомы с Надин Ферст?

— Я знаю, кто это. Видел ее по телевизору… — Он наклонился к Мо, спросил ее о чем-то и кивнул, услышав ответ. — Несколько раз я встречал Надин Ферст на приемах, а после смерти матери имел с ней краткую беседу.

Еве все это уже было известно.

— Вы наверняка видели ее репортажи. Особенно последние, в которых она рассказывала о совершенных убийствах, в том числе и об убийстве вашей матери.

— Лейтенант, какое отношение имеет интерес моего клиента к репортажам об убийстве его матери к убийству мисс Кирски?

— Эти убийства связаны между собой. Итак, смотрели ли вы в течение двух последних недель программы Надин Ферст, мистер Анжелини?

— Конечно. — Он настолько пришел в себя, что даже позволил себе снисходительную усмешку. — Надо сказать, значительная их часть была посвящена вам, лейтенант.

— Вас это раздражает?

— Признаться, не слишком приятно наблюдать, как страж порядка, работник муниципальных служб завоевывает себе дешевую популярность на несчастье других.

— Похоже, это вас не на шутку разозлило, — заметила Ева, пожав плечами. — Но, согласитесь, часть этой популярности перепала и на долю мисс Ферст.

— Люди ее профессии, как правило, завоевывают известность, эксплуатируя чужую боль.

— Вам не понравились репортажи?

— Лейтенант, — вмешалась Мо, чье терпение было явно на исходе, — в чем суть этих расспросов?

— Мы пока что не на судебном разбирательстве, где нужно строго придерживаться темы. Может быть, вы сочли оскорбительным повышенное внимание к вашим близким?

— Я… — начал Дэвид и запнулся, поймав взгляд Мо. — Я вырос в достаточно известной семье, — сказал он осторожно. — Мы привыкли к подобного рода вещам.

— Не могли бы вы, лейтенант, задавать более конкретные вопросы? — снова вмешалась Мо.

— Это вполне конкретный вопрос. На Луизе Кирски в момент убийства был плащ Надин Ферст. И знаете, каково мое мнение, мистер Анжелини? Я считаю, что убийца принял жертву за другого человека. По-видимому, он ждал Надин, а Луиза просто не вовремя вышла за сигаретами.

— Ко мне это в любом случае не имеет никакого отношения. — Он обернулся к своим адвокатам. — Ни малейшего! Я просто оказался свидетелем, вот и все!

— Хорошо, пока оставим это. Вы сказали, что видели убийцу. Как он выглядел?

— Не знаю. Он все время находился спиной ко мне, и я его не разглядел.

— Но вы поняли, что это мужчина?

— Я это предположил. — Дэвид замолчал, переводя дыхание, и Мо что-то зашептала ему на ухо. — Шел дождь, — добавил он. — Кроме того, я был в нескольких метрах от места трагедии, в машине.

— Но вы сказали, что видели лицо жертвы.

— Она оказалась в свете фонаря, когда он — то есть убийца — направился к ней.

— Ну ладно, а этот убийца, который мог быть и мужчиной, и женщиной, и который появился ниоткуда, — он был высокого роста или маленького? Молодой, старый?

— Не знаю. Было темно.

— Вы же сказали, что горел фонарь!

— Он освещал только один участок, а убийца оставался в тени. Он был в черном! — внезапно осенило Дэвида. — В длинном черном пальто и шляпе, надвинутой на глаза.

— Как удобно получилось! И как оригинально; он был в черном…

— Лейтенант, если вы будете отпускать саркастические замечания, я буду вынуждена советовать моему клиенту не отвечать на вопросы.