Чтение онлайн

Любая конструктивная критика будет воспринята автором с благодарностью, так же как и все полезные замечания и пожелания читателей, которые будут использованы в дальнейшей работе по совершенствованию исследуемой темы.

Предваряя исследование понятия организационной деятельности, следует заметить, что оно напрямую связано и во многом обусловлено определением организатора преступления. До появления в УК РФ легального определения указанного соучастника в отечественной правовой науке существовали различные точки зрения по этому поводу. Так, П. Ф. Тельнов считал, что действия организатора преступления подразумевают как непосредственно организацию преступления, так и руководство другими соучастниками. При этом под организацией преступления автором понимались «подбор и подготовка соучастников, обеспечение их орудиями и средствами, разработка плана посягательства, руководство преступлением – распределение обязанностей между соучастниками, дача им указаний в процессе совершения преступления» [1] .

Принципиально иной позиции придерживался М. И. Ковалев, разделявший организацию конкретного преступления и организацию преступного сообщества. Организатор преступления, в понимании автора, «организует преступление, т. е. не только склоняет других к совершению преступления, но и сам участвует в его совершении в качестве непосредственного исполнителя, руководит непосредственным совершением преступления в качестве главаря, руководителя преступной деятельности независимо от того, участвует ли он физически в выполнении состава преступления или нет» [2] . В свою очередь организатор преступного сообщества создает сообщество, управляет им, разрабатывает планы преступной деятельности, а также руководит совершением преступлений, совершаемых данным сообществом. Более того, по мнению исследователя, «организатор преступления, невзирая на свою формальную роль в исполнении объективной стороны состава преступления, по сути, должен считаться главным исполнителем и отвечать соответственно этому» [3] .

Приведенная выше точка зрения была близка В. С. Прохорову, полагавшему, что деятельность организатора отдельно взятого преступления аналогична деятельности организатора преступной организации. Различие здесь, по мнению автора, заключается в том, на что направлены усилия организатора, поскольку в первом случае он осуществляет деятельность по созданию преступной организации как устойчивой группы лиц, имеющей своей целью определенную преступную деятельность, а во втором – группы, ставящей своей задачей совершение одного или нескольких определенных преступлений [4] .

Вполне очевидно, таким образом, что в отсутствие соответствующих законодательных положений деятельность по организации преступлений как таковая выделялась на доктринальном уровне в рамках исследования организатора как соучастника преступления.

Действующее уголовное законодательство предполагает как ответственность организатора преступления, следующую из ст. 33–35 УК РФ, так и ответственность за отдельные формы преступной деятельности, имеющей организационные черты, вытекающую из ст. 208, 209, 210 и т. д. УК РФ [5] . Немаловажны при этом следующие аспекты, позволяющие понять сущность организационной деятельности и ее место в действующем уголовном законодательстве.

Прежде всего обратим внимание, что согласно ч. 3 ст. 33 УК РФ организатор преступления – это лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

Легальное определение организатора преступления не лишено недостатков, затрудняющих, в свою очередь, трактовку организационной деятельности. Так, в ч. 3 ст. 33 УК РФ законодатель указывает на основные аспекты деятельности организатора, в частности речь идет о создании организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) и руководстве преступной деятельностью организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). При этом, по справедливому замечанию Н. Н. Вихтинского, «отношения, складывающиеся в процессе совместного осуществления преступной деятельности, в отличие от объединения, направленного на разовое совершение преступления, связаны с регулярным совершением преступлений и характеризуются определенной цикличностью, последовательностью, а также планомерностью связи между участниками в продолжительный период времени» [6] . Таким образом, наряду с организатором преступления можно выделить организатора преступной деятельности, которым является лицо, создавшее организованную группу, обеспечивающее ее функционирование либо руководящее ее преступной деятельностью [7] . Такое положение вещей предполагает наличие не только факта создания и руководства, но и факта воспроизводства условий существования, которое подразумевается как длящийся процесс и заключается в совершении различных действий организационного характера, направленных на поддержание и возобновление функционирования преступной деятельности.

Подобной точки зрения придерживается и Е. И. Чекмезова, применительно к организованной преступной деятельности отмечающая, что данное понятие означает определенную организационную деятельность, включающую в себя распределение ролей, координацию деятельности, налаживание устойчивых связей и т. д. Понятие «организация» раскрывается автором как процесс, связанный с сознательными усилиями, направленными на объект, и, значит, с наличием организатора и тех, кого он организует. В указанном смысле понятие «организация» хотя и совпадает с понятием «управление», но не исчерпывает его [8] . Соглашаясь в целом с мнением автора, отметим, что понятие «организация» (как деятельность) в рамках нашего исследования является более широким, нежели понятие «управление», поскольку включает в себя, помимо указанного выше «воспроизводства условий существования», еще и «создание», которыми не ограничивается.

Немаловажно при этом то, что, например, в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» понятие руководства раскрывается через разработку совместных планов деятельности сообщества и подготовку к осуществлению преступлений. Наряду с этим также указывается, что руководство может выражаться и в таких действиях, как «распределение ролей между членами сообщества, организация материально-технического обеспечения, разработка способов совершения преступлений, принятие мер безопасности в отношении членов экстремистского сообщества и т. д.» [9] . Иными словами, Пленум Верховного Суда РФ в понятие руководства включает и упомянутое выше воспроизводство условий существования группы, однако это не отменяет факта пробельности действующего уголовного законодательства в этой части.

М. А. Саблина, отмечая несовершенство легального определения организатора преступления, акцентирует внимание на том, что законодатель не раскрывает употребляемое им понятие «организовавшее совершение преступления», а также отмечает используемую законодателем альтернативную формулировку «создание либо руководство», так как на практике возможно сочетание указанных действий [10] .

Интерес в связи с этим представляет точка зрения О. Ю. Якимова, отмечающего необходимость разделения организатора и руководителя преступления. Обосновывая свою позицию, автор исходит из того, что «организовать» означает «основать (учредить)», «объединить», «устроить», а «руководить» – «направлять чью-нибудь деятельность», «управлять, заведовать». Отсюда, по мнению ученого, следует достаточно очевидный вывод о том, что «руководство» совершается после «организации», т. е. действия организатора и руководителя разграничиваются по времени их совершения: сначала осуществляется «организация», а только затем – «руководство». Кроме того, исследователь подчеркивает различную степень общественной опасности действий указанных лиц. «Есть же разница: лицо только организует или только руководит совершением преступления, либо оно делает и то, и другое. Лицо, которое сначала организует (подготавливает) преступление, а затем еще и руководит его исполнением, выполняет гораздо больший объем преступных действий. Следовательно, такое лицо объективно имеет более высокую степень общественной опасности, что дает основание для дифференциации его ответственности» [11] .

На наш взгляд, предложение О. Ю. Якимова не обладает какой-либо существенной практической ценностью. Действующее уголовное законодательство в рассматриваемой части содержит альтернативную формулировку «создание либо руководство». Действительно, на практике сочетание указанных действий возможно, и эта возможность, на наш взгляд, в ст. 33 УК РФ не исключена. Более того, в какой-либо дифференциации ответственности организатора в данном случае смысла нет, поскольку в силу ч. 1 ст. 34 УК РФ ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления, что само по себе предполагает индивидуализацию ответственности.

Выявленные недостатки легального определения организатора преступления позволяют учесть их при определении организационной деятельности.

Организованная группа и преступное сообщество (преступная организация), в силу ч. 3 и 4 ст. 35 УК РФ, определяются как устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, и структурированная организованная группа или объединение организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды, соответственно.

В то же время ч. 5 ст. 35 УК РФ закрепляет границы ответственности лица, создавшего организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившего ими. Уголовная ответственность такого лица наступает в случаях, предусмотренных ст. 2054, 208, 209, 210 и 2821 УК РФ, а также за все совершенные организацией преступления, если они охватывались его умыслом.

При этом, в силу ч. 5 и 6 ст. 35 УК РФ, законодатель устанавливает допустимость наказуемости проявлений организационной деятельности как преступлений, обладающих уникальной правовой конструкцией, т. е. в случаях, предусмотренных Особенной частью УК РФ, уголовную ответственность влечет за собой создание организованной группы как таковое.