Чтение онлайн

Рейнджер добавляет ещё одного человека в наш групповой чат, и я сталкиваюсь с великолепной молодой рыжеволосой девушкой с яркой улыбкой. Я ожидала увидеть какого-нибудь уродливого старого чувака, так что это намного лучше.

— Давайте, покажите мне панель управления сломанного подъёмника, — инструктирует она. — У нас нет детали на складе поблизости, так что, если вы хотите, чтобы его починили быстро, тогда вы должны её достать.

— Я сделаю фотографии, а затем перешлю их; там нет связиста, — Тобиас уходит и вскоре возвращается, отправляя их механику текстовым сообщением. Она изучает их, вылезая из лимузина. Я предполагаю, что она собирается запрыгнуть в вертолёт.

— Вот, — она рисует на одной из фотографий и тут же отправляет ответное сообщение. — Прямо здесь не хватает одной детали, что просто… странно. Кажется, более чем очевидным, что кто-то намеренно убрал её. Если вы сможете найти эту деталь на работающем подъёмнике, вам нужно будет перерезать все провода и вытащить её. То, что мне нужно, находится внутри. Не стесняйтесь повредить всё, что находится вокруг, только не саму запчасть. Главный выключатель также отключает подачу электричества на устройство, так что вы можете просто взломать эту чёртову штуку. — Девушка замолкает, когда свистящий звук лопастей вертолёта становится громче. — Я еду с Гранд-Джанкшн. Буду примерно через час, — она делает паузу и подмигивает нам. — И спасибо вам за щедрое предложение. Я имею в виду, полмиллиона, чтобы починить один дурацкий подъёмник? Вы, ребята, святые.

— Мы такие и есть, да? — Мике удаётся взболтнуть ещё до того, как звонок заканчивается.

Час.

Я смотрю вверх, на заходящее солнце. Нам потребовалось полчаса, чтобы подняться сюда, и ещё полчаса, чтобы выяснить, что происходит. Если механику потребуется час, чтобы добраться сюда, потом ещё тридцать минут, чтобы вернуться в церковь… У нас истекает время, если хотим пожениться до захода солнца. Не то чтобы здесь были какие-то временные рамки или что-то такое, но у меня такое чувство, что с наступлением темноты гости с большей вероятностью уйдут.

Ну что ж. C’est la vie (прим. — (фр. Это жизнь).

— Перерезать провода? — Тобиас щёлкает пальцами и бежит обратно к будке охраны, возвращаясь с ножницами. Я только надеюсь, что провода, которые нам нужно перерезать, не очень прочные. К счастью, когда мы все собираемся вокруг панели управления и заглядываем в неё, я вижу только маленькие.

— Дайте мне инструменты, — требую я, и парни смотрят на меня так, словно их обидело это предложение. — Что? Я самый отстойный студент из всех нас. Если кого-то и выгонят из Борнстеда за вандализм, то это должна быть я.

Я выхватываю ножницы из рук Тобиаса и роюсь в мешанине проводов, шурупов, микрочипов и чего-то там ещё, чёрт возьми. Я меняю ножницы на отвёртку и поступаю так, как велела механик, ковыряя по краям прямоугольной панели, пока она не выскакивает наружу.

Пока я работаю, то я думаю об Университете Борстед и о том, как усердно работала Марни, чтобы попасть сюда, когда я просто проплатила свой путь. Из-за этого я чувствую, что обязана перед ней преуспевать, пока я здесь. Кроме того, ничто так не заставило бы моего отца гордиться мной, как то, что я закончила университет; он всегда был в первую очередь преподавателем. В качестве дополнительного бонуса, если бы я получила степень в области бизнеса, могла бы помочь увеличить состояние Монтегю. Если я вступлю в семью, то должна внести свой вклад.

Чёрт, я правда надеюсь, что меня не вышвырнут из Борнстеда.

— Ты же знаешь, что мы никогда бы не позволили выпнуть тебя, верно? — уточняет Спенсер с острой усмешкой. — Но это мило, что ты вот так жертвуешь собой. Не волнуйся: Элизабет, вероятно, пригрозит университету большой толстой палкой о подаче в суд и предложит солидное денежное пожертвование. Всё хорошо.

— Боже, я ненавижу богатых людей, — бормочу, но, полагаю, раз я собираюсь выйти замуж за подобное дерьмо, я тоже богатый человек? — Я пожертвую половину вашего состояния на благотворительность, — поддразниваю я, держа драгоценную панель в руке и ожидая, когда прилетит механик из Гранд-Джанкшн.

— И что теперь? — спрашивает Спенсер, но затем мы слышим успокаивающий голос Рейнджера по телефону, который проводит демонстрацию Кулинарного клуба. В конце концов, мы садимся на скамейку и наблюдаем. Тобиас по привычке несёт шесть чашек кофе, но я уверена, что Черч оценит это, как только освободится. Рейнджеру, вероятно, он тоже понадобится в качестве стабилизатора настроения после того, как ему приходится общаться со всеми этими людьми. Это не его занятие; это дело для Черча.

Пока мы сидим и наблюдаем, как солнце начинает садиться за горы, я удивляюсь, почему здесь нет других охранников, или полиции Борнстеда, или кого-то ещё, кто что-нибудь бы вынюхивал. Потом вспоминаю… деньги. Монтегю супер-пупер богаты. Мы не пытаемся скрыть убийство или что-то в этом роде, просто отключаем горнолыжный подъёмник, на котором никого нет. В масштабах жизни это на самом деле не так уж и важно.

Я тереблю пальцами подол платья, уставившись на свои испорченные кружевные чулки, прежде чем Спенсер лжёт и говорит нам всем, что идёт в ванную. Он возвращается с парой фиолетовых шлёпанцев Борнстеда, которые надевает мне на ноги.

Я не могла бы полюбить эту обувь больше, даже если бы я была Золушкой, а это были бы хрустальные туфельки.

— Спасибо, ребята, — бормочу я, яростно краснея. Я плотнее натягиваю пиджак Спенса, спасаясь от холода. — За то, что помогаете мне спасти Черча.

— Спасибо? — спрашивают близнецы, обмениваясь взглядами, прежде чем снова повернуться ко мне. Они сгибаются в талии, каждый упирает руку в бедро. — Ты не должна благодарить нас за спасение члена нашей собственной семьи.

Я улыбаюсь этому, но пытаюсь скрыть выражение лица, громко прихлёбывая свой кофе со льдом.

— Мы в этом вместе, — соглашается Спенсер, выпрямляясь и оглядывая кампус. Он, вероятно, ищет механика. Я думаю, она скоро должна быть здесь. Сидя там, на скамейке, в угасающих лучах солнца, наблюдая, как Рейнджер раздаёт печенье на экране телефона, я знаю, что, если с Черчем всё в порядке, это станет для меня счастливым воспоминанием. Что ещё смешнее, так это то, что Марни и её парни повсюду следуют за Рейнджером, предлагая гостям то, что должно быть первоклассной выпивкой.

Было забавно вот так возвращаться к нашим корням, чтобы вместе разгадать тайну.

— За победу Студенческого совета, — бормочу я, поднимая напиток. Другие парни чокаются биоразлагаемыми пластиковыми стаканчиками на растительной основе (это Колорадо, ясно? Всё здесь поддаётся биологическому разложению), когда Рейнджер берёт стакан с водой с другой стороны экрана и постукивает им по экрану своего телефона.

— За Черча, — говорит Тобиас, поднимая одну из дополнительных чашек кофе и направляя её в сторону подъёмника. — За нашего бесстрашного лидера.

— Нашего бесстрашного лидера… и моего будущего мужа, — я прижимаю панель к груди, затаив дыхание, ожидая, когда на горизонте появятся кудрявые рыжие волосы той девушки-механика. Когда, наконец, это происходит, она пробегает трусцой в нашу сторону в джинсах и серой майке с кожаной курткой поверх, я чуть не плачу.

— Деталь у вас? — спрашивает она, и я с готовностью протягиваю её. Она направляется к сломанному подъёмнику с ящиком для инструментов на боку, присаживается рядом с ним на корточки и приступает к работе.