Чтение онлайн

Сурженко, располагая лабораторией, научным центром и штатом специалистов являлся для полковника самым главным подельником в афере. В голове главного врача больницы тюрьмы созрела дерзкая идея, рабочую площадь для воплощения которой Гук имел в полном объёме. Холдинг, учредители-меценаты которого сами «парились» в этой тюрьме, непрерывно вливал финансы в её благоустройство. По плану полковника, от Сурженко требовалось создать штамм инфекционного заболевания и вакцину против него. Аркадий решил заразить всю тюрьму этими бактериями и выйти на благотворительную организацию с заранее подготовленным докладом, целью которого являлось выудить у директоров холдинга весомую сумму на устранение эпидемии. Учредители долго не думали и на следующий день на создание вакцины они перевели миллион евро. Изготовлением спасительного чудо-препарата конечно же занялась фармацевтическая компания Анатолия Степановича. И всё было бы хорошо, если бы не пострадал «Верстак» — шестидесятилетний лидер мощной преступной группировки. К его открытой форме туберкулёза прилепилась ещё созданная лабораторией Сурженко инфекция, которая окончательно подорвала его здоровье. Пахан впал в кому, но умирать не собирался, изо всех сил он держался за жизнь тонкими нитями воли. Учитывая его состояние, комиссия решила освободить его досрочно, чтобы мизерный отрезок своей жизни старый уголовник провёл в своём особняке. Этим же днём, когда все формальности с УДО Верстака вошли в силу, бандиты увезли босса домой.

Полковник Гук прослужил ещё полгода, всеми силами пытаясь держать в узде и скрывать свои запросы и покупки. Зная, что у него закопана в укромном месте весомая сумма, полковник даже и не думал о пенсии, о своих льготах и тем более о том, чтобы служить дальше. Началась настоящая жизнь со всеми прелестями, которых он никогда не имел и мог только о них мечтать.

Где и когда Гук проболтался какому-то проходимцу, а может и очередной проститутке о своей афере Сурженко так и не вспомнил. «Верстаковцы» постучали в дверь решительно. Настолько решительно, что у бывшего полковника не выдержал сфинктер и он от страха обосрался прямо в коридоре. Остаток денег и всю купленную недвижимость Гук отдал «верстаковцам». Бывшего полковника долго пытали самыми зверскими методами «лос зетас» и подарив ему скотскую смерть вышли на Сурженко, принимавшего в авантюре ключевое участие. И вот с этого момента жизнь Анатолия, как снежный ком, покатилась с обрыва в глубокую бездну. Бандиты ему объяснили, что его жизнь будет напрямую зависеть от мерцающего последними бликами здоровья в их пахане. А состояние «Верстака» ухудшалось с каждым днём. Ему уже не помогали ни высококвалифицированные врачи, ни дорогие лекарства.

Анатолия Степановича увезли в какой-то заброшенный дом, где его держали больше суток, лапидарно объясняя ему, что ему надо постараться вернуть их босса. За это время Сурженко обожгли утюгом всю спину, отрезали два пальца и сломали молотком голень. После этой профилактики, бандиты дали ему понять, что вскоре тоже самое, но после жёсткого «субботника», ждёт его жену и совершеннолетнюю дочь. Вот тогда он понял, что есть не просто страх — а страх в кубе, способный довести человека до полного безумия. Напоследок бандиты показали ему отснятый ими ролик, на манер казни людей изуверами мексиканских наркокартелей, в котором главную роль играл полковник Гук, страдающий в ужасных муках от невыносимых пыток. Сурженко не сомневался, что следующий дебют в таком же артхаусном кино закреплён за ним. Он был в этом уверен, зная, что не в его силах спасти безнадёжного Верстака.

Сначала была паника, но потом Анатолий понял, что выход у него один — самоубийство. Жить в постоянном страхе стало невозможно с самого начала выставленного бандитами ультиматума. Их старика поднять на ноги было невозможно. «Верстак» подыхал и летальный исход был неизбежен. Хронический туберкулёз уже сожрал все его лёгкие, а заразившись гриппом уголовник ещё больше приблизился к своей кончине. Сурженко всё же попытался найти в себе самообладание и хоть что-то сделать ради своих близких. Его сотрудники работали над лекарствами, которые смогли бы продлить жизнь уголовнику, но все понимали, и в первую очередь сам Анатолий Степанович, что вся эта возня бесполезна. Но Сурженко вопреки всему всё равно надеялся на лучший исход и продолжал вкладывать деньги в научную деятельность лаборатории.

Вскоре один из его старших сотрудников — Храпцов, узнал о научном центре «Биогенокс». Конечно о «квадрате» Храпцов ничего не знал, но чудодейственную силу добытых в «квадрате» дикоросов, ему наблюдать однажды довелось. Решение было принято в доли секунды, Храпцов твёрдо решил работать с коллегами из «Биогенокса».

Выслушав друга, Сурженко отдал приказ на создание исследовательского кластера от «Фармстар» — на самом деле лаборатория Храпцова стала ещё одним филиалом «Биогенокса» в Бикине. Договор с «Биогеноксом» жёстко определял границы в работе Храпцова и подразумевал все успешные опыты учёных «Фармстара» докладывать представителям НИИ Варламова и особистам «Контроля». С Храпцовым поехали трудиться самые основные сотрудники. Сурженко не понимал, всей этой суеты, но слова и решительные действия приятеля вселяли в него надежду. Очень смутно, со слов Храпцова, который сам толком абсолютно ничего не ведал о «Биогеноксе», Анатолий понял то, что его новый исследовательский объект находиться под патронажем этого исследовательского центра. Храпцов со всем штатом подписали кучу бумаг о неразглашении гостайны и были предупреждены что в случае «слива» любой информации, касающейся всего что приходило из «квадрата», всех ждёт вечное забвение в могилах.

И вот прошло полгода, а результаты деятельности Храпцова всё так же оставляли желать лучшего. Дикоросы и образцы органов мутантов, поставляемые «Биогеноксом», конечно же, своими уникальными лечебными свойствами постоянно шокировали Храпцова, но теряли всю свою силу уже в пятистах метрах от лаборатории. Отдел Храпцова существовал практически автономно от «Фармстара». Сурженко в силу финансовых проблем сильно сократил денежные вливания в лабораторию, но Храпцов со своим штатом преданных науке и в первую очередь ему, как лидеру, учеников и последователей, продолжал работать и уверенно сотрудничал со всеми лабораториям «Биогенокса».

Ничего уже не интересовало Анатолия Степановича, тревожные мысли о будущем его родных и близких постоянно топили его в трясине депрессии и страха. Бандиты не давали покоя, угрожая расправой каждый день. Их босс умирал и жить ему оставалось считанные дни, а лекарство Сурженко так и не нашёл.

Выстрелить себе в голову у Анатолия не получилось, мысли о жене и дочке вырвали его из недр губительной топи и заставили бороться. Страх уходил, но тупик всё еще держал его в ловушке.

Войдя в квартиру, Сурженко первым делом проверил автоответчик. В двенадцать часов ночи был звонок из лаборатории Храпцова.

— Анатолий Степанович, извините за столь поздний час, — это Глушко Роман, новый помощник ведущего специалиста лаборатории. Он вам меня ещё не представил. Анатолий Степанович, у нас для Вас есть замечательная новость!!! Вы будете шокированы от нашего открытия, вам надо срочно приехать в центр! Это не телефонный разговор. Приезжайте!

Голос Глушко был эмоциональным и бодрым, вселяющим оптимизм. Анатолию Степановичу захотелось тут же перезвонить в лабораторию и узнать всё у самого Храпцова — но правила оставались на первом месте. Все телефонные разговоры из филиалов и частных лабораторий «Биогенокса» прослушивал особый аналитический отдел «Контроля». Поэтому не было никакого смысла перезванивать учёному и уточнять все подробности. Дабы не заинтриговать силовиков, вызвав у них кучу вопросов и следственных мероприятий.

Звонок Глушко вселил уверенность в том, что всё будет хорошо и выход есть. Позвонив водителю и сказав, что выезд в Бикин с утра, Анатолий Степанович прошёл на кухню и утонул в бездонных глазах любимой жены.

С мыслями о лаборатории и успешных результатах работы Храпцова дорога до исследовательского центра пронеслась мимо него в мгновение. И уже к обеду, миновав трассу «Уссури», Сурженко вышел из своей машины, вступив на брусчатку стоянки, прилегающей к лаборатории. Нажав кнопку звонка и посмотрев в камеры, глазеющие на него с самого козырька, Анатолий услышал автоматический щелчок дверного замка. Войдя внутрь исследовательского центра, он оказался в широком коридоре, где его встретил незнакомый молодой сотрудник. Этого парня Анатолий никогда не видел. Храпцов сам принимал здесь решения по сокращению или дополнению штата. Для Сурженко было главным, чтобы кипела работа. Анатолий всмотрелся в моложавое лицо помощника Храпцова. На вид этому молодому человеку было лет двадцать пять и Анатолия Степановича удивило решение Храпцова сделать своим замом вчерашнего студента.

— Анатолий Степанович приветствую вас! Это я вам звонил вчера. Глушко Роман, — протянув свою руку начальнику, произнёс молодой человек.

— Очень приятно! — нехотя пожал ему руку Сурженко. — А вы, господин Глушко разве не знакомы с протоколом и правилами этикета? На будущее, даю вам совет: никогда не протягивайте первым начальнику руку. Соблюдайте субординацию, господин Глушко. А сейчас, меня интересует всё, что вам удалось наработать за это время и куда делся Храпцов?

— Виталий Аркадьевич уехал два дня назад к своим родственникам, — ответил покрасневший от стыда Глушко.

Проходя коридор, от входа в помещение лаборатории, молодой заместитель начал рассказывать Анатолию Степановичу о научном открытии:

— Три дня назад, мы купили у нашего постоянного поставщика из «Биогенокса» — Тихонова Виктора, странный предмет, не подходящий по своим признакам, как внешним так и внутренним, ни к одному известному нам продукту аномальных явлений флоры и фауны «квадрата».

— Ну, и что дальше? Почему «Биогенокс» не оставил этот предмет себе? — перебил его Сурженко.