Орион
Шрифт:
В первую очередь, он боролся с собой: двигаясь к своей цели он боролся с голодом, холодом и конечно же вел войну со сном. И сейчас, чтобы просто закрыть глаза и вырубиться, набраться сил и энергии, он всё равно продолжал противиться наступающему сну. Он понимал, что ему сейчас ничто не угрожает, он не на открытой местности и рядом не бродят кодлы кровожадных мутантов. Сознание продолжало его убаюкивать не оставляя ему никаких шансов на борьбу. Найдя в себе остатки сил, которые он потратил на то, чтобы поднять голову и посмотреть на висящую на белой стене огромную черно-белую фотографию Детройта тридцатых годов.
«Городом моторов…когда-то был…» — пронеслось у него в размякших мозгах. На более плодотворную, ментальную работу серое вещество плюнуло с высокой колокольни.
Не прошло и минуты, как голову ориона вновь затянула в свои объятия мягкая подушка и укутала лёгкими ароматами и теплотой.
В этот раз Морфей с измотанным разумом Артёма повеселился на славу:
В странном сне, орион шёл по мёртвому лесу. Сухие, абсолютно обнажённые деревья, напоминали человеческие фигуры, тянущиеся своими руками-ветками к солнцу. Под ногами скрипела галька и выеденные временем и ветром хрупкие человеческие кости. Повсюду валялись трупы огромных крыс-мутантов с трепанированными черепами, из которых вываливались мозги с подсоединёнными к ним трубками и проводами. В голову почему-то наведался отрывок из когда-то вычитанной статьи о сновидениях. В ней большой лоб, профессор сонмологии писал о том, что мозг во сне на сто процентов отдыхает лишь тогда, когда не рисует человеку сновидений. Иногда объективные мысли и решения не покидают человека даже во сне, случается это очень редко, но сонмолог утверждал, что анализировать и подчинить царство сна своей воле все-таки можно. Продолжая идти, орион смотрел на рваные обрывки пространства, сменяющиеся как на цифровом рекламном баннере всё новыми картинками и слайдами. И вот уже море, а вот ночной город, сверкающий разноцветными огнями. Но всё равно, сталкера не покидало ощущение того, что он находится в жутком лесу. Высохшие кроны деревьев, под ногами серая галька перемешанная со щебнем и человеческим прахом. Ноги не ощущали твёрдости и каждый раз проваливались по щиколотку в глубокие ямы из которых вырывались огромные щупальца и обвивали его ноги. Разрывая эти путы, он шёл дальше. В поле зрения попадали воткнутые в землю сапёрные лопатки, черенки которых торчали из мёртвой почвы, из горы щупальцев и огромных оторванных рук мутантов на каждом метре. Очередной шаг становился невыносимо тяжёлым. В метрах трёх показалась заплаканная мать, чуть поодаль от неё возник отец с младшим братом. Орион ощутил колючий холод, по телу прошлась мерзкая дрожь. Захотелось орать, бежать и вырваться в реальность, но он был в полном оцепенении и не мог сделать ни единого движения. Как монолит он стоял напротив подходящих к нему фантомов родителей.
— Это плохо. Это плохо, — твердил орион, смотря на приближающуюся мать и вспоминая, что усопшие родственники снятся не к добру. Часто они зовут пойти за ними…
— Тёма, — надрывистом голосом проговорила подходящая к нему бледная как мел мать, — когда ты уже будешь с нами, сынок? Мы так скучаем…
Она подошла совсем близко и холод усилился. Всё его тело сковал страх и ужас, голову прокалывали изнутри иглы кошмара. Не понимая как быть, он бегал глазами по белому лицу матери и приближающимся фигурам отца и брата. Они как потусторонние посланники принесли с собой терзающий всё тело ужас и страх. Артёму хотелось орать, но изо рта вырывался лишь сжатый хрип. Всё вязло в цветовом каламбуре. Напряжение вскипало, повышая градус тревоги, Артём зажмурил глаза и напряг все мышцы. В голове как раздувающийся пузырь, набирало силу одна единственная команда: — Просыпайся! — твердил себе орион. — Просыпайся!
Вырвавшись из сновидений, Артём почувствовал сильную головную боль. Череп как будто прокололи раскалёнными спицами. Открыв глаза, он снова всмотрелся в ослепительную белизну стен. Уши не принимали ни единого звука, создавалось впечатление, что в них утонули ватные тампоны. Даже глазами вращать было невыносимо больно.
Наконец, он увидел как открылась дверь, сливающаяся со стеной. Абсолютно ничего не слыша, Артём увидел двух мужчин в светло-зелёной медицинской форме, уверенно вошедших к нему в палату.
Подошедший к кровати гигант европейской внешности с рыжей курчавой шевелюрой, голубыми глазами и вытянутым лицом сильно контрастировал со своим чернокожим коллегой. Врачи встали по обе стороны постели и уставились изучающими взглядами на ориона.
Афроамериканец что-то начал записывать в блокнот. По его огромным синим губам, Артём понял, что темнокожий что-то говорит своему коллеге. Рыжеволосый кивал головой, соглашаясь с его мнением. Достав фонарик, он посвятил Артёму в глаз, смотря за реакцией зрачка. Рот рыжего зашевелился вновь. Афроамериканец недовольно махнул рукой и растянул по доброму лицу широкую улыбку.
Сталкер уже похоронил свой слух и закрыв глаза, ещё раз попытался услышать хоть что-нибудь. Расклеив веки, охотник уже не увидел нежданных визитёров.
К полуночи, головные боли ушли. Артём приподнял голову и оторвал её от подушки. Тело затекло, мышцы спины и особенно поясницы требовали движений и насыщения кровью. Лежать было невыносимо. Орион приподнял верхнюю часть туловища и скинув онемевшие ноги с кровати решил размять мышцы. И в этот момент в палату влетела совсем юная медсестра. Включив приглушённый свет, она начала шевелить своими пухлыми губками и укладывать Артёма обратно на кровать.
— Ладно, ладно, — улыбнулся Артём. — Я всё понял. Всё, ложусь, ложусь, и ты давай со мной…
И только когда он завалился обратно на постель, медсестра улыбнувшись, погрозила ему миниатюрным пальчиком и вышла из палаты.
— Вроде ничего не снёс, неужели такой шумный? — думал Артём, дивясь оперативности медсестры.
Утром, ему принесли лёгкий завтрак, перед которым, миленькая сотрудница заставила его выпить три разноцветных таблетки. А перед обедом в палату снова вошли уже знакомые ему доктора. Быстро осмотрев ориона и сделав несколько записей, они вновь оставили его в компании белоснежных стен. Но не прошло и десяти минут после их ухода, как дверь палаты открылась вновь.
Перед кроватью нарисовался тот рыжеволосый верзила в компании довольно пожилого мужчины в голубом комбинезоне с белыми вставками на плечах. Амуниция незнакомца напоминала ориону экипировку для мотокросса.
Мужчины вели активный диалог. Артёму оставалось только следить за их ртами и догадываться о чём они так рьяно ведут беседу. Те многочисленные взрывы в логове «тяпхряповцев» основательно лишили охотника слуха, дав возможность почувствовать все прелести баротравмы.
Пожилой подошёл ближе к Артёму и движением ладоней к себе, дал понять ему, чтобы он встал. Тем временем рыжеволосый приблизился к двери и сильно ею хлопнул. Удар пластика о косяк, прорвался глухим звуком Артёму в уши, он сразу среагировал на звук и повернул голову в сторону двери.
Незнакомец в комбинезоне показал Артёму пальцами «окей». От этих оптимистичных знаков, Артёму становилось спокойней. Парень верил этому бодрому старику и надеялся на то, что слух всё же вернется.
Минут через десять в комнату снова вошёл рыжеволосый с широкой улыбкой на лице и с белой коробкой в левой руке. Протянув коробку с красивой надписью «WIDEX» старику, он отошёл обратно к двери и облокотившись спиной о наличник, скрестил на широкой груди руки. Тем временем незнакомец в комбинезоне сорвал c упаковки прозрачную плёнку, вырвал языки, фиксирующие края коробки и выудил из её недр пластиковую панель с выемками в которых покоились странные приборы, напоминающие наушники. Ловко сорвав с них плёнку, незнакомец приблизился ближе к сидящему на кровати Артёму и утопил их в каждом слуховом канале. И в сию же минуту, он услышал своё тяжёлое дыхание и весёлый смех, стоящего у двери рыжего гиганта.
— Как самочувствие герой? — спросил, улыбающийся незнакомец в голубом комбинезоне. — Я Мизеров. Ты, наверное, слышал обо мне?
— Конечно, — ответил Артём, все ещё не веря в вернувшийся слух. — Меня зовут Фил, то есть… Артём. Я-орион.
Усевшись в стоящее рядом кресло, Мизеров махнул рыжеволосому рукой и что-то произнёс на английском. Когда исполин выходя из палаты осторожно прикрыл за собой дверь, управляющий «Белыми катакомбами», пристально всмотрелся в лицо Артёма и начал говорить. Бархатный, спокойный голос Мизерова тёплым потоком вливался в недра дорогих внутриканальных слуховых аппаратов, закреплённых в ушах Артёма:
— У нас в гостях, ты уже четвёртый день. Ты находишься на моей территории, но не в самом комплексе, а в медицинском модуле-госпитале американских коллег, начальника охраны которых ты с боем вырвал из лап мародёров. Клейтон Хартли в долгу перед тобой. Этот бравый американец сейчас в очень тяжёлом состоянии, но держится и будет ещё скакать как сайгак горный. Ты получил серьёзную баротравму и потерял до шестидесяти децибел слуха. Но мы над тобой работали и за эти четыре дня с помощью созданных в квадрате препаратов на основе дикоросов у нас получилось активировать регенерацию твоих перепонок и слуховой трубы. С каждым днём идёт восстановление. Когда Эдвард хлопнул дверью ты расслышал этот звук, значит от 70–75 единиц твой слух восстановился. У тебя в ушах очень надёжные слуховые аппараты. Пользуйся на здоровье, батареек хватит на сорок дней. Там в коробке есть запасные. Слух у тебя восстановится, но желательно не воевать в течении месяца и тем более никаких ударных волн и гранат. Береги уши.