Чтение онлайн

– Но у меня почта для господина губернатора! В том числе из Петербурга!

Адъютант задумался.

– А от кого?

– Ну, вам-то, господин штабс-капитан, наверняка прекрасно известно, из каких высоких инстанций пишут его высокопревосходительству!
– ответил чиновник с угодливой улыбкой.

Это подействовало. После долгих раздумий офицер произнес:

– Хорошо-с. Оставьте бумаги, я передам губернатору.

– Невозможно, сударь! Я должен те письма, что собраны в этой папке, вручить лично. Такова инструкция.

Конечно, никакой такой инструкции не было, но очень уж почтмейстеру хотелось предстать перед высоким начальством. Он не ошибся в своих расчетах. Услышав магическое слово, адъютант спасовал.

Недовольно сморщившись, он все же отправился в губернаторские покои, чтобы получить указания. Но, передумав, свернул в комнаты Клавдии Петровны, которая в эти дни сама, по сути дела, правила всеми делами губернии. Княгиня соизволила дать согласие чтобы почтового чиновника допустили в губернаторский кабинет.

Адъютант вернулся:

– Прошу вас следовать за мной!

И отправился по высокой лестнице на второй этаж. Еле поспевая за молодцеватым капитаном, почтмейстер, тем не менее, успел спросить, подавляя одышку:

– Говорят, господин генерал-губернатор хворает?

– Кто говорит?
– через плечо поинтересовался офицер.

– Да вот, верноподданные чиновники сокрушаются...

– Глупости!
– оборвал адъютант.- Нечего вам сплетни собирать, милостивый государь.

Но назойливый посетитель не унимался, полагая выслужиться своей озабоченностью о губернаторском здоровье:

– Немудрено здесь и заболеть! Дороги у нас известно какие, ухаб на ухабе. Кого угодно измотают.

– Наше дело военное, нам ли ухабов бояться.

– А, может, он из-за этого ужасного убийства слег?

– Вы мне надоели, сударь!
– рявкнул штабс-капитан, и чиновник, наконец, примолк.

На верхней площадке лестницы было две двери. Одна из них оказалась отворена, и в проеме, словно картина в раме, застыла прекрасная княгиня Клавдия Петровна. Почтмейстер склонился перед ней.

– Что за нетерпение, сударь? Что за срочность?

– Депеши из Петербурга, ваше превосходительство! С пометкой: "весьма срочно!"

Клавдия Петровна молча наблюдала, как адъютант препроводил посетителя в кабинет мужа. И, проводив его взглядом, осталась стоять в дверях, покусывая алую губку.

Губернатор сидел за широким столом и не поднял глаз на вошедших. Потом сказал нервно:

– Ну?

Не так представлял себе почтмейстер встречу! Но выбирать не приходилось, и он с низким поклоном положил перед начальством черную папку и развязал шнурки, затянутые хитрым узлом.

Губернатор неторопливо и без признаков заинтересованности перебрал письма, мельком взглядывая на адреса отправителей. Потом спросил неожиданно бесцветным голосом:

– Что, небось половину писем вскрывал?

– Как можно, ваше превосходительство!
– пролепетал тот, потея от ужаса.

– Знаю вас...- продолжал генерал также без выражения.

– Закон не дозволяет, ваше превосходительство! Губернатор скривился:

– Господи! Да какой же может быть закон в этом богом проклятом крае?

– Что вы изволили сказать?
– переспросил посетитель растерянно.

– Говорю, что вы здесь все - разбойник на разбойнике!

– С вашим приездом, ваше превосходительство, все в этом, воистину диком крае, придет в надлежащий порядок.

Губернатор впервые поднял глаза на собеседника, стоявшего навытяжку, словно новобранец перед фельдфебелем.

– Вы действительно в это верите?
– переспросил он, изрядно помолчав.

– Весь Зангезур только о том и говорит.

– Говорит, говорит... Языками болтать все мастера. А как дойдет до дела, ваши зангезурцы...

Почтмейстер стоял ни жив ни мертв.

– Почему же никто не действует, я у вас спрашиваю, сударь мой?

– Горы, ваше превосходительство... Сами понимаете... Что ни шаг, то овраг.

– Ну, про горы я и сам знаю. Вы мне толком скажите, кто мешает зангезурцам расправиться с бунтовщиками? Почтмейстер решился:

– Уездный начальник Белобородое. Губернатор поднял брови:

– Это как так?

– Либерал-с, ваше превосходительство. С идеями... Где уж тут разбойников ловить.

Генерал долго размышлял.

– Это донос, сударь мой.

– Так точно.

– И - уж наверное - не первый?

– Впервые, ваше превосходительство.

– Что ж раньше молчали?

– Полагал, без меня есть кому донести.

– То есть?

– Ведь был офицер, которого все называли "оком государя императора". Смел ли я?..

– Не надо забывать,- провозгласил губернатор назидательно,- что каждый верноподданный в любую минуту своей жизни, чем бы он ни был занят, является и государевым оком.

Клавдия Петровна, прислушивавшаяся к разговору из-за неплотно прикрытой двери, вздохнула облегченно. Наконец она услышала из уст супруга нечто, свидетельствующее, что память и голос рассудка не угасли в нем навеки.

Между тем генерал, сев на любимого конька, никак не мог остановиться, говорил и говорил, полуприкрыв глаза и чувствуя, как в него вливаются новые силы:

– Каждый обязан служить своему государю, не жалея ничего - ни времени, ни сил, ни даже самой жизни. Законы империи святы, устои империи незыблемы! Есть одна заповедь истинного слуги государевого: служи до самоотречения! И вторая будь жестоким к врагам государя, забудь о милосердии. Нужно вырезать каждый язык, способный произнести хулу в адрес самодержавия, нужно отрубить каждую голову, в которой родятся крамольные мысли...

Говоря так, губернатор воспламенился окончательно, встал из-за стола и двинулся к тщедушному начальнику почты, рубя воздух ладонью.

– Расстреливать и вешать! А не хватит пуль и веревок - хоронить заживо под развалинами!

– Так точно!
– поддакнул почтмейстер.
– Истинную правду изволили изречь, ваше превосходительство...

Генерал остановился, как пробужденный ото сна, взглянул на изогнувшуюся в поклоне фигурку чиновника с недоумением - и показал ему на дверь жестом, который мог быть истолкован и как строгое, но доброжелательное известие о том, что аудиенция окончена, но можно было и так понять, что генерал попросту велел доносчику выйти вон.