Чтение онлайн

Едва она пришла в себя, как появилась Ноэми.

— Простите, что задержалась…

— Ничего страшного, — сказала Мюрьель, решив не упоминать о том, что с ней произошло. — Мы остановились на словах вашей дочери, то есть на словах Тома. Как вы думаете, что они означают?

Ноэми отвела взгляд. Мюрьель украдкой наблюдала за ней. Казалось, Ноэми была здесь и одновременно далеко отсюда.

— Ничего! — в конце концов ответила она. — Они мне ни о чем не напоминают.

— И даже имя Шарль?

— Нет. Я не знаю никакого Шарля.

— Извините мою настойчивость, но я бы хотела, чтобы мы поговорили о вашей семье, в частности, об отце Вероники.

Ноэми повернулась к Мюрьель. Ее взгляд был так печален, будто она вот-вот могла расплакаться. Тем не менее очень быстро женщина пришла в себя, ей почти удалось улыбнуться.

— Поговорить об отце? Но я не знаю, что с ним стало. Это было так давно… Я встретилась с ним, когда была студенткой. Но он мгновенно исчез, узнав, что я жду ребенка.

— Вы никогда не пытались его разыскать?

Ноэми заколебалась:

— Нет. Ну конечно, нет! Зачем? Мужчину, который уходит при таких обстоятельствах, удержать невозможно.

— А Вероника страдала от отсутствия отца?

— Думаю, да. Все страдают от этого.

— Вы правы, — согласилась Мюрьель, думая об Эндрю. — Вы с ней никогда об этом не говорили?

— Нет. Вероника слишком целомудренна и не могла на это согласиться…

Мюрьель молчала, удивившись, что мать и дочь, настолько близкие друг другу, никогда не говорили на эту тему. У нее с сыном все было наоборот: каждый день Эндрю вспоминал об отце и задавал вопросы, ответа на которые не существовало.

Понимая, что молчание затянулось, Мюрьель продолжила:

— Я полагаю, это событие обострило повышенную чувствительность Вероники. Вот чем можно объяснить тот факт, что она стала медиумом и вошла в контакт с умершим…

— Возможно, вы и правы, но все это выше моего понимания. В то же время мне хотелось бы лучше понять, чем вы занимаетесь.

Обрадованная неожиданным интересом Ноэми к своей работе, Мюрьель принялась рассказывать о новом проекте и делах, которые она уже распутала. Затем она упомянула о наблюдениях, сделанных на мосту, и злоключениях, которые за этим последовали.

Легкая тень омрачила лицо Ноэми:

— Сожалею, что так получилось…

— О, не беспокойтесь. Я умею защищаться.

— Надеюсь, но меня это так пугает…

— Почему?

— Не знаю, — сказала Ноэми, как если бы говорила сама с собой. — Колдовство… Темные силы… Оккультизм. Это может причинить очень много зла…

— Я знаю. Вплоть до смерти. Несколько дней назад это случилось с Эмилем Массаром…

Ноэми выпрямилась.

— Вы знали Эмиля Массара? — спросила Мюрьель.

— Нет! Нет! Честно, я не…

Такой ответ удивил Мюрьель. Она стала рассказывать о предполагаемых обстоятельствах преступления, внимательно наблюдая за собеседницей. С каждой минутой Ноэми волновалась все сильнее. Однако и на этот раз ей удалось овладеть собой.

— Но это все же не объясняет вашего интереса к моей дочери, — заметила Ноэми с некоторой досадой, когда Мюрьель замолчала.

— Меня пригласил доктор Моруа…

— Это он вас вызвал?

— Да, а что?

— Ничего, просто я этого не знала.

— Как только приехала, я поняла, что Вероника обладает удивительными способностями медиума. Вот почему я и начала исследовательскую работу. Но для успеха мне нужна ваша помощь.

— А вы уверены в успехе?

— Да, если у меня будет максимум информации о вашей дочери и о вас.

— Что вы еще хотите знать?

— Мне самой это пока не вполне ясно. Но если мы поговорим о вашей жизни, это мне поможет.

Ноэми растерянно посмотрела на нее.

— Я не знаю, что вам сказать… Я веду обычную жизнь. Родилась в этом городе. Окончила лицей. Затем отправилась изучать иностранные языки в университет Монпелье. С тех пор я занимаюсь переводами для международных организаций.

— Вы любите свою работу?

— Нет. Просто раньше она позволяла мне иметь свободный график и ухаживать за Вероникой.

— У вас никогда не было спутника жизни, который мог повлиять на вашу дочь?

Ноэми покачала головой, потом неожиданно повернулась к мандале. В ее взгляде промелькнул испуг, затем выражение лица изменилось, и она успокоилась. У Мюрьель появилась уверенность, что за матерью Вероники наблюдают.

— Никогда не видела ничего более красивого, — сказала она, указывая на картину. — У нее есть особое значение?

— Не знаю! — резко ответила Ноэми. — Я ничего не понимаю в этом искусстве.

Следя за тем, как беспокойно Ноэми вертится в кресле, Мюрьель поняла, что начинает ей надоедать.

— Не буду вас больше задерживать. Если вас не затруднит, возьмите запись слов Тома. Если вам придет в голову какая-либо мысль о том, с чем они могут быть связаны, обязательно сообщите мне!

— Хорошо…

— Хотела вам сказать, что теперь я по-другому построю поиски. Вместо того чтобы обращаться к Веронике, я буду разговаривать с духом. К тому же у меня есть идея заставить Веронику писать под гипнозом. Быть может, тогда дух лучше проявит себя?

— Желаю удачи. Спасибо за визит. А с Вероникой поступайте так, как сочтете нужным, при одном условии: обо всем сообщайте доктору Моруа.

— О! Не беспокойтесь! Он в курсе. Я живу в его доме.

— Вот как?

— Да, мы старые друзья. Он меня пригласил и предложил остановиться у него.

Они встали. Мюрьель собиралась покинуть гостиную, когда ее взгляд упал на настенные часы над камином. Они показывали 10 часов 20 минут.

— Не обращайте внимания, — сказала Ноэми — они давно сломаны… Очень давно.

Мюрьель пожала ей руку и вышла. Она дошла до конца аллеи. Неизвестно почему, но история с часами не выходила у нее из головы.

Обернувшись, она увидела Ноэми, которая стояла на крыльце и смотрела ей вслед.

Покинув доктора Полена, Мишель поехал в Лазаль, чтобы еще раз провести тщательный обыск в доме Эмиля. Ему почему-то казалось, что какая-то важная деталь упущена.

Стояла прекрасная погода. Благодаря утреннему ветру жара досаждала меньше, что не могло не радовать.